Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 77)

— Как? После такой встречи?

— Он слишком торопится представить нас как спасителей.

— А разве вы не за этим прилетели?

— Я прилетел за тобой. Потому что тебя украли, если ты это еще помнишь.

— Иногда их трудно понять, — устало сказал Ольгерд, — но я привык. И хотел бы, чтоб и тебе это удалось.

Ричард стоял и думал, что у него все-таки украли сына. Одного забрали, другого подсунули, совершенно чужого, отстраненного, живущего уже по другим законам и совершенно непонятного.

Потом его ждал сюрприз еще менее приятный. Из той же двери появилась Зела.

Он даже не обратил внимания, во что она одета, он просто увидел цветущую, счастливую женщину с прекрасными зелеными глазами, которую любил когда-то. Сердце на секунду остановилось. Как будто запах моря ворвался вдруг в этот чужой просторный зал, запах морского прибоя, прекрасный и ненавистный.

Самое страшное заключалось в том, что она его даже не узнала. Конс предупреждал, но Ричард просто не поверил. Он допускал, что ее память могла заблокировать все ужасы, всех ее прежних хозяев. Но его-то она любила! Или почти любила.

Наверно, он еще надеялся все исправить, когда летел сюда. Найти ее, объяснить ей все, уговорить, упросить, вернуть ее. Наверно, он надеялся, что это все-таки его женщина. Иначе не было бы так больно, так идиотски неудобно и досадно.

Зела подошла к Ольгерду. Он обнял ее за плечи. Улыбка ее была спокойной и ясной, без тени смущения.

— Надеюсь, ты уже слышал эту историю? — спросил Ольгерд тоже несколько смущенно.

По едва уловимым интонациям в его голосе Ричард понял, что сын все еще ревнует. Все еще опасается, что отец снова перейдет ему дорогу.

— Слышал, — сказал Ричард.

— Ла, это мой отец, — представил его Ольгерд.

Зела приветливо улыбнулась. Того чуда, как тогда, когда она впервые увидела его на Земле и больше никого уже не замечала вокруг, на этот раз не произошло. Что ж, у него была только одна попытка, которая оказалась неудачной. Жизнь — это не спорт. Ошибок не прощает.

— Ричард Оорл, — представился он.

— А это моя жена, — сказал Ольгерд с облегчением.

— Я догадался.

Угощение в рот не лезло, хотя приличия требовали не выделяться. Зела сидела напротив, между хозяином и Ольгердом, не обращая внимания ни на него, ни на Ингерду, которую тоже не узнала, ни на одного из своих бывших любовников, представленных тут, как нарочно, в полном комплекте. Все это было и смешно, и жутко, как в комедии ужасов.

Нечего было и сомневаться, что если б она не забыла их всех разом, то к этому столу ни за что бы не вышла. Она не боялась Конса, она не сердилась на Леция, она не любила Ричарда, она не тащила за собой груз своего прошлого и счастливыми влюбленными глазами смотрела на Ольгерда. Оставалось только порадоваться за нее и за своего сына и не подавиться куском склизкого суфле, застрявшего в горле.

После официального застолья гости разбрелись по углам просторного зала и по зимнему саду. Ингерда, совершенно растерянная, стояла между Леманом и Туки, словно прячась за них. Азол Кера что-то пытался им объяснить. Ольгерд исчез вместе с Зелой в зарослях роз, Бредфи беседовал с толстеньким карапузом, имя которого как-то не запомнилось. Он едва доставал рослому землянину до пояса.

За столом остались только сам хозяин и Ричард.

— Как видишь, твой сын вполне доволен, — сказал Леций.

— Ты мог сообщить мне об этом пару месяцев назад, — отозвался Ричард хмуро.

Аппир усмехнулся.

— Тогда бы ты не прилетел.

— Я так и понял.

— Я потянул за ниточку, — ничуть не смущаясь, заявил хозяин, — твой сын, ты, а за тобой и все земляне.

— Мог бы начать сразу с меня, — сказал Ричард.

— О нет! — Леций покачал кудрявой головой в алой шапочке-таблетке, — с тобой бы этот номер не прошел! И потом, я же прекрасно знал, что за своим сыном ты помчишься куда угодно. И я оказался прав. Ты здесь, Ричард Оорл.

— Так тебе нужен я?

— Мне нужны вы оба. Но Ольгерд по сравнению с тобой — ласковый котенок.

— Я слишком стар, чтобы быть ласковым котенком.

Леций посмотрел на него своим юным прекрасным лицом и грустно сказал:

— Я тоже.

Разговор они продолжали уже в отдельном кабинете. Леций снял свою шапку вместе с париком, скинул алый халат и остался в черном комбинезоне, из ангела превращаясь в некое подобие дьявола.

— Я устал, — сказал он, — у меня нет выбора. Черт возьми! Все хотели бы помочь аппирам, никто не возражает. Но никто ничего не хочет делать! Знаешь, чего мне стоило собрать сегодня всю эту команду? Я умолял, я угрожал, я соблазнял, я уговаривал, я даже расплачивался… Пастухи — огромная сила на Наоле, их гораздо больше, чем Прыгунов, и больше половины населения — их собственность. Без их согласия мы можем спасти только горстку, но не всех. Им надо было продемонстрировать живых здоровых людей, готовых нам помочь, живого Ричарда Оорла.

— Как ты себе представляешь нашу помощь? — спросил Ричард, — понастроить лечебниц, положить каждого аппира в отдельный бокс и приставить к каждому по Флоренсии Нейл?

— Возможно, понадобятся искусственные излучатели, — сказал Леций, — я даже согласен, чтобы меня препарировали, как лягушку, лишь бы понять принцип… нужно вмешательство в генофонд, а для этого нужны колоссальные исследования. Нам они не по силам… Нужно избавиться от рабства, наконец.

Леций остановился и посмотрел на Ричарда.

— Продолжать, или хватит?

— Пока хватит, — сказал Ричард, — я вызову с корабля врачей и биологов, когда сочту нужным. Сначала я должен осмотреть планету.

— Разумеется, капитан, — опять театрально улыбнулся Леций, — я устрою тебе такую экскурсию, что все твои сомнения отпадут.

— Ты мастер на сюрпризы, — усмехнулся Ричард, — это я уже понял.

70

Ольгерд погрузился в теплый бассейн. Он чувствовал себя разбитым. Отец вышел из кабинета Леция и остановился на краю. Было странно и непривычно видеть его здесь.

— Что с тобой, Ол?

— Расслабляюсь.

Ричард огляделся.

— Леций Лакон живет роскошно.

— Все относительно, па. Ты бы видел, что творится у Синора Тостры…

— Его сегодня не было?

Ольгерд еле ворочал языком. Ему хотелось одного: чтобы от него все отстали. Но сыновний долг обязывал.

— Нет, конечно, — усмехнулся он, вспоминая свой недавний визит к Тостре, — во-первых, его трудно сдвинуть с места, а во-вторых, ему глубоко плевать и на землян, и на аппиров. И вообще, не думай, что все тебе тут рады. Даже из тех, кто присутствовал, многим твой прилет только помешал.

— Это очевидно, — сказал Ричард, — ты вылезешь, или так и будешь говорить со мной лежа?

— Извини.

Ольгерд с неохотой вылез. Он стоял голый, мокрый, усталый и беззащитный, так и не успевший восстановиться. Жить временно не хотелось. И тут до него вдруг дошло, что это же отец! Отец, живой, настоящий, единственный, не друг, не враг, не соперник, не слуга…

Ольгерд шагнул к нему, закрыл глаза и просто свалился ему на руки.

— Мальчик мой, — отец обнял его крепко и надежно, как будто только того и ждал, — что они с тобой сделали?

— Па, я сам… — Ольгерд прижимался своим мокрым, обмякшим, как кисель, телом к горячему и устойчивому, как скала, телу отца, — это пройдет…

Как в детстве, он буквально повис у отца на шее, мало чем отличаясь от испуганного мальчишки, который наглотался воды и чуть не утонул когда-то. Он и был мальчишкой по сравнению с матерыми Прыгунами Лецием и Консом, тем более с их дядей. Маленький, слабый, ранимый мальчик, который любит маму и пирожки, которые она печет, вырванный насильно из родного дома, с родной планеты и поставленный решать непосильные задачи.

Он не знал, что сказать, он не смел просить о помощи, краем мозга еще осознавая, что он все-таки не ребенок, и что ему ничего не надо, только хоть на одну секунду прижаться к отцу, опереться на него, повиснуть на его крепких плечах, уловить его тепло, которое согревает все его дрожащее тело…

Тепла было много, словно окатили из горячей шайки. Ольгерд опьянел от потока устремленной на него энергии, торжествуя каждой клеточкой. Это было мгновенное избавление от тошноты и зверской усталости, от привычного нежелания смотреть на этот мир. До сих пор ему приходилось только отдавать, и он и забыл, что тоже чей-то сын.

— Как ты вовремя, — сказал Ольгерд, приходя в себя.