Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 62)

— Тебе идет эта шкурка, — усмехнулся он с дрожью в коленках.

Его трясло не от страха. От обиды. От возмущения, что ничего нельзя исправить, и даже собственная мать против него.

— Ты забыла, — сказал он, — что я тоже могу телепортировать, — но свою ненависть ты показала достаточно наглядно. Спасибо, мама.

Мать зарычала еще громче и, пока он еще говорил, прыгнула на него. Очутившись на полу, под тяжестью ее тела, под ее острыми когтями, Ричард наконец понял, что с ним никто не шутит. Он взвыл от боли и вцепился в ее горло, стараясь держать ее хищную морду на расстоянии вытянутых рук. Она пыталась упереться задними лапами, но они проскальзывали по гладкому отшлифованному полу, как по маслу.

Несколько минут они катались по полу, пока он не справился с шоком. Он мощно пнул ее ногой в живот, так что она с визгом паленой кошки откатилась метров на десять. Он вскочил и пнул ее еще раз, мать вцепилась клыками ему в ногу. Озверев от боли в этом живом капкане, Ричард содрогнулся всем телом, из его горла вырвался даже не крик, а рев. Потом тело действовало уже само.

Клыками он впился ей в загривок, мать взвыла и разжала свой капкан. Ричард запрыгнул на нее, прижимая своей тяжестью к полу и вгрызаясь в ее шею. Тигрица издавала страшные звуки и уже почти не трепыхалась. Он отпустил ее, напоследок залепив ей оплеуху своей огромной черной лапой.

Потом она лежала у стены и стонала, несчастная, старая драная кошка. Ричард подошел к ней, удивительно хорошо и уверенно чувствуя себя в новом обличье. Он был потрясен, но не слишком. Не до того было. Они оба были в кровь разодраны, но мать больше. Ричард лизнул ее рану, сам ощущая неприятное жжение в груди и тупую боль в прокушенной лапе.

Возвращение к себе произошло незаметно, когда он немного успокоился и тупо сидел возле стонущей матери, ни о чем не думая. Мысли путались. Ему казалось теперь, что он всю жизнь знал, что он черный тигр, огромная мускулистая пантера с короткой жесткой шерстью и серыми крючьями когтей.

— Извини, мама, — сказал он, еле ворочая языком, — ты сама разбудила во мне зверя.

— Черный дьявол, — пролепетала мать, — но Ольгерда тебе не победить. Он молодой и сильный.

— Мне вполне достаточно тебя, — вздохнул Ричард и подхватил ее на руки, — где у тебя аптечка?

Они вернулись в левый флигель. Ричард залепил ее и свои раны аппликаторами, вколол обезболивающее себе в ногу и оделся в старье.

— И запомни, — сказал он притихшей старухе, — если будешь мне мешать, — загрызу как цыпленка.

Он осматривал все спальни по очереди. Настырная старуха плелась вслед за ним, босая, в халате, растрепанная и теперь уже молча. Когда он оборачивался, она останавливалась и смотрела на него с подозрением и страхом. Это была его мать.

— Я устал от тебя, — сказал он, заглядывая в спальню баронессы, там никого не было, но покрывало было смято, — иди вяжи свои панталоны.

Осталась последняя спальня короля Эриха Второго, в которой не было ничего привлекательного. Лучше уж стог сена, чем эта узкая как пенал, мрачная комнатенка с привидениями! «Возможно, я сволочь и круглый идиот», — подумал Ричард, решительно открывая последнюю дверь, — «мне уж все равно не отмыться…»

Комнаты не было. Он очутился в длинной коробке с гладкими металлическими стенами и запахом серы. Был и прорез для окна, в который осторожно, бочком заглядывал рассвет. По блестящим холодным стенам плясали солнечные зайчики.

— Ол! — рявкнул он непроизвольно, — Ол, ты где?!

Холодная пустая комната молчала. Зато в дверях визжала выжившая из ума старуха.

— Змея! — вопила она, — нечисть! Она украла твоего сына! Как ты допустил, чтобы эта тварь спуталась с нашим Ольгердом! Это ты ее приручил! Тебе все равно, какую шлюху приводить в дом! Но почему из-за этого должен страдать твой сын!..

— Ты знала, что эта спальня — транслятор? — спросил Ричард, когда поток причитаний поутих.

— Нет, конечно! Но меня еще моя бабка предупреждала, что в ней что-то нечисто.

Силы как-то стремительно убывали.

— Чисто, — усмехнулся он, опускаясь коленями на идеально отшлифованный металлический пол, — еще как чисто! Стерильно!

Он ткнулся в этот холодный пол лбом и обреченно стиснул голову.

Часть 2

НАОЛА

55

Маленький уродец с длинной конусообразной макушкой выглядывал из-за двери шкафа как кошмар наяву.

— Доброе утро, — сказал он внятно, — хотя уже скоро вечер. Но раз вы проснулись, прекрасный господин, то положено говорить: «доброе утро». Я прав?

Ольгерд протер глаза.

— Прав-прав.

— Меня зовут Лоптор. Господин Леций велел подправить ваши костюмы, у вас широкие плечи и высокий рост. Ни рукава, ни брюки не должны быть вам коротки. И еще я заметил, что вы любите кружева. У нас есть кружевницы, они могут украсить все ваши наряды, как вам захочется.

— Ручной труд? — усмехнулся Ольгерд.

— Конечно, — с гордостью ответил Лоптор, — мы и одежду шьем вручную.

— Это притом, что у вас полно автоматов?

— Во многом аппир лучше автомата, — ответил уродец на этот раз почему-то с обидой, — Леций это понимает.

— Ваш Леций, я смотрю, много чего понимает… Успокойся. На Земле кружева давно никто не носит. Я имею в виду мужчин. А это так, исторический костюм для одного идиота…

После завтрака, поданного прямо в постель расторопной Кецией и ее сгорбленной подружкой, Ольгерд отправился бродить по замку. Замок ему не нравился так же, как его хозяин. Красивый и удобный на первый взгляд, на второй он уже напоминал хорошую, умело продуманную западню. Ольгерд удивлялся, что никто ему не мешал, но чувствовал на себе любопытные взгляды из-за каждого угла.

Добравшись до покоев Леция, он беспрепятственно вошел в открытую дверь. Розовый зал с бассейном был пуст. Следом за этим залом располагались голубые палаты с коврами, подушками на этих коврах и огромным креслом в нише на возвышении. Тронный зал, понял Ольгерд. Подданные на полу — хозяин на троне. Этот самовлюбленный тип знает себе цену!

Дальше было что-то похожее на кабинет, с рабочим столом и приборами. В кабинете находился Хогер. Ольгерд узнал его по огромным ушам и серой слоновьей коже.

— Прошу прощенья, — сказал аппир тоже вполне внятно, — мы думали, ты еще спишь.

Этот его «господином» не величал и уверенно говорил ему «ты».

— Я хочу разобраться, что здесь происходит, — сказал Ольгерд, присаживаясь на диванчик в углу.

— Это вполне естественно, — согласился Хогер, — я все объясню. Мне это сделать легче, чем Лецию.

— Почему?

— Потому что он не может сам тебе сказать, кто он.

— Я и так понял, — усмехнулся Ольгерд, — он — ваше солнце!

— Послушай меня, — глаза у Хогера были желтые и печальные, — я расскажу тебе кое-что об аппирах.

В окно стучалась желтая кленовая лапа, совсем как на земле.

— Самые слабые прозябают возле продуктовых складов. Ты сам это видел. Те, что посильнее, живут в городах и прозябают там. Там действует закон джунглей: сильный отбирает у слабого, слабый погибает. Ужасный закон, но ничего не поделаешь…

Есть Пастухи. Это мощные вампиры. Они забирают энергию у слабых и отдают ее кучке своих приближенных. За счет этого образуется иерархия. Вот настоящие рабовладельцы. Своих доноров они удерживают чисто физически: охраной и решетками. Это Синор Тостра, Ио Инекстра, Мелехем Юндр и другие. В их замки никто старается не соваться.

И есть Прыгуны. Они никого не держат силой. Им не нужны доноры. Они могут позволить себе столько слуг, сколько энергии могут им дать. Их обслуга — это их энергия. Таких всего четверо: Азол Кера, Миджей Конс, Би Эр и Ру Нрис. Причем, Би Эр уже стар, его обслуга почти вся перебежала сюда… Замок Прыгуна — это гигантский муравейник, где все существуют благодаря хозяину и ради хозяина. Он действительно солнце для них.

— А что же Леций? — спросил Ольгерд хмуро.

— Леций — святой, — совершенно серьезно заявил Хогер, — он подбирает всех, даже тех, кто ему не нужен. Он же прекрасно знает, что без него они все погибнут. Отсюда все, что тебя так раздражает: куча лишних слуг, видимость роскоши, ему даже готовят и рубашки шьют вручную, потому что надо же чем-то занять всех. Аппирам нужна ведь не только энергия, им хочется знать, что они приносят пользу. Вот они и стараются, кто как может. А сам Леций спокойно обошелся бы и консервами.

— Что-то я сомневаюсь, что этот принц обошелся бы консервами, — усмехнулся Ольгерд.

— Сомневаешься? — удивился Хогер, моргая тяжелыми слоновьими веками.

— Я человек. И мне дико смотреть на все эти троны и персональные кресла, на носильщиков, которые целуют ему руки, на эти пенистые ванны, в которых он считает удобным принимать гостей. И ты хочешь убедить меня, что у этого типа нет мании величия?

— Это не троны, — сказал Хогер грустно, — а кресла с антигравитаторами. Леций ходить не может. Он передвигается в этих креслах. Правда Токсли и Рей предпочитают носить его сами, особенно, когда он слишком устал… Но слишком — это не то слово. Его не было целую неделю! Можешь представить, что тут было, когда он появился? Они облепили его, как комары! Он отдал им все до последней капли и шлепнулся в теплую ванну восстанавливаться… Не волнуйся, сегодня он уже в хорошей форме. Видишь, мы все говорим на твоем языке довольно бегло. И слуги не такие вялые, как вчера.