Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 48)

— Ты белый тигр, — почти с презрением проговорила хозяйка замка.

— Я человек. Белым тигром стал недавно и быть им не хочу.

— Почему? — холодно спросила она.

— В совершенстве нет развития, — ответил он, подумав, — я к этому никогда не привыкну.

— Белые тигры — не совершенство, они — тупиковая ветвь эволюции. Я не совсем понимаю, чем прекрасная Коризанда отличается от цветка…

Он понял, что Маррот за ним следила. С самого начала. Потому и вышла ему навстречу.

— Она добра, — заступился Ольгерд за свою спутницу.

— А я зла, — холодно сказала Маррот, — пойдешь со мной?

— Пойду, — ответил он.

Изнутри замок не отличался роскошью. Все в нем было строго и со смыслом. Длинные коридоры, множество однотипных дверей с надписями, просторные холодные залы… Чем-то вся эта обстановка напоминала звездолет.

— Мы не аскеты, — сказала хозяйка, читая его мысли, — хотя и терпеть не можем излишней роскоши. Это техническое сооружение, перевалочная база для связи с другими пространствами. Сами эрхи здесь не живут, только работают.

— Интересная у вас работа!

— Все работы интересные. Кроме безделья и праздности.

Кажется, это снова был булыжник в огород белых тигров.

— А погружаться в плотные миры — тоже входит в ваши обязанности? — спросил он.

— Нет. Это слишком сложно. Для этого есть Центр Погружений. И всего несколько эрхов, которые этим занимаются.

— Среди них есть Лаокоон?

— Лаокоон? Не знаю такого.

— Черт возьми! — не выдержал Ольгерд, — кто же он тогда!

Маррот даже остановилась и недоуменно посмотрела на него.

— Тебе так нужен этот эрх?

— Да, — кивнул Ольгерд, — нужен. Позарез.

— Каков он?

— Прекрасный юноша. Синие глаза. Черные локоны до плеч как у тебя…

— Хотя мы и можем менять свою внешность, — сказала Маррот, пожав плечом, — но вряд ли это Кармелот. И уж, конечно, не Антополос. Если только Ригс? Он большой шутник. Что он от тебя хотел?

— Он только считал с меня информацию. Его интересовала женщина с Наолы, которую я привез на Землю.

В задумчивости Маррот пошла дальше. Ольгерд последовал за ней.

— Проходи сюда.

Он вошел в просторную комнату, вполне жилую и уютную, чем-то напомнившую ему собственный дом. Строгая хозяйка указала ему на черное кресло и величественно села напротив. Ольгерд собрался привычно провалиться в сиденье, но, поскольку не имел тут веса, так и завис над глянцевой обивкой. Он подтянул себя за подлокотники и таки сел.

За огромными овальными окнами среди бела дня горели мириады звезд. Он не понимал физики этого мира, не понимал, почему платье хозяйки все-таки фалдами падает вниз, и волосы лежат по плечам, а не топорщатся в разные стороны, как при невесомости. Видимо, здесь слишком многое зависело от мысли.

— Ты редкий экземпляр, Ольгерд Оорл, — сказала Маррот, — можно сказать, уникальный. Ты еще человек, но уже белый тигр, почти что эрх. Все равно, что глубоководная рыба с крыльями. Эрхам не хочется прерывать связь с плотными мирами, а возможностей все меньше. Я уже говорила, как это сложно. Ты мог бы нам помочь.

— Я?

— Конечно.

— Так я здесь за этим? Вам от меня что-то надо?

— Ты — редкий экземпляр, — повторила Маррот.

— Мне пока самому нужна помощь, — возразил он растерянно, — я ничего не понимаю, и у меня к вам столько вопросов…

— Что ж, — пожала она плечом, — задавай.

Ольгерд вкратце рассказал свою историю. Эрхиня слушала его внимательно, только изредка приподнимая выразительные темные брови.

— Меня интересует, в какой степени эрхи участвовали в этих событиях, — закончил он.

— Ни в какой, — был ответ.

— Кто же тогда затянул меня на Пьеллу? И кто со мной там разговаривал?

— Эрхи давно не занимаются аппирами. Аппиры безнадежны. И не интересны нам.

— А есть кто-то кроме эрхов?

Маррот усмехнулась. Лицо ее при ближайшем рассмотрении показалось Ольгерду усталым и немолодым.

— У каждой расы — свои тонкие миры. Эрхи людям ближе всего, потому что мы — ваши предки. Не прямые. Мы — предыдущая земная раса. И ты тоже — наш осколок, Ольгерд Оорл. Ты не совсем человек. Поэтому выходишь ты к нам. И энергию получаешь от нас. А миров, конечно, очень много. Каждый изолирован и защищен. Связь и переходы довольно сложны. Эрхи ищут контактов, такова наша позиция, а многим вообще все равно. Их не интересуем мы, и уж, тем более, наш плотный мир. Ищи своего Лаокоона где-нибудь поближе.

— Хорошо, — вздохнул он, — буду искать поближе.

— А когда найдешь, — взглянула она, — ты поможешь нам?

— Чем?

— У тебя особые экспертные данные, Ольгерд Оорл Мы могли бы их использовать в своих исследованиях.

— Не знаю, — сказал он с сомнением, — меня пока не волнуют ваши исследования. Меня волнуют аппиры.

— Тебя волнуют не аппиры, — покачала головой Маррот, — а только одна женщина-аппир, которую ты любишь. Скажи… если ты получишь эту женщину, ты согласишься помогать нам?

Предложение его ошарашило, как будто он с налету врезался в стенку.

— Это не в вашей власти, — сказал он хмуро.

— Я знаю, что говорю, — возразила Маррот.

Он посмотрел на хозяйку замка. Вроде бы умная женщина, должна быть даже мудрой. Почему говорит такую чушь?

— Я не собираюсь торговаться, — сказал он.

Маррот встала и подошла к звездному окну, которое по ассоциации хотелось назвать иллюминатором. Почему-то было чувство, что он знает эту женщину давно, и почему-то платье ее из красного стало темно-фиолетовым.

— Ты считаешь меня глупой, — вдруг сказала она, — а я просто устала… мне некогда отдыхать, я постоянно в напряжении, от меня всем что-то надо… мне так все надоело, что даже не хочется выбирать выражения. Вот и все. Извини.

— Я не привык, что все тут читают мысли. Иначе привел бы их в порядок.

— Тебе незачем стесняться своих мыслей. Твоя любовь прекрасна и чиста, но… ты сам не знаешь, кого ты любишь.

— Это не имеет значения.

— Имеет, — вздохнула Маррот, — когда-нибудь ты поймешь меня.

Ничего не прояснилось, только запуталось еще больше. Если эрхи тут были ни при чем, то кто же? И где этот чертов Лаокоон? И был ли он вообще? Он уж и сам начал сомневаться. И что этой Маррот известно о Зеле? И с чего она взяла, что может ею управлять, тем более заставить ее полюбить кого-то? Высшие миры, а нравственность как у работорговцев…

Одно он все-таки понял: разбираться придется самому, и надеяться больше не на кого. И нет в мире совершенства. Ни у белых тигров, ни у эрхов. Оно было только на Земле и только в детстве, когда отец подбрасывал его к потолку, а мама пекла пирожки.

Ольгерд стоял у окна рядом с хозяйкой. Звездный свет шел ей, переливаясь на блестках ее фиолетового платья. Его звал голос сестры. «Ол, вставай, сколько можно притворяться! Что за манера дрыхнуть на закате?»