Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 50)

— Я такая, какая есть, Ричард. Ты же знаешь, кто я. И всегда знал.

— Не могу отрицать, — усмехнулся он.

В распахнутые окна по-прежнему доносился запах морского прибоя, который вдруг стал раздражать. Почему он раньше не замечал, как отвратительно пахнет море? Медленно двигались в аквариуме бестолковые рыбы, луна заглядывала сквозь раздвинутые шторы своим ущербным боком.

— Ложись спать, — посоветовал Ричард, — утром полетим в мой замок, как договорились.

Он забрал свою подушку и бросил ее на диване в маленькой комнате, в которой и собирался жить с самого начала. Достал с полки новое одеяло и лег не раздеваясь. Он был спокоен, только почему-то в груди все время что-то ныло. Ричард абстрагировался от этой боли, понимая, что это просто воет оскорбленный самец, которому на самом деле давно пора было получить по ушам хоть от одной женщины.

У него была сейчас трудная задача: быстро перестроить свое сознание на другую реальность, где он вовсе не роковой мужчина и потрясающий любовник, не счастливый избранник самой прекрасной женщины во вселенной, а обычный самоуверенный болван, к тому же профнепригодный.

Ничто не происходит мгновенно. Он не мог уснуть, он курил, сидя на подоконнике, смотрел на лунную дорожку, собирая разбегающиеся мысли и с отвращением замечая, как дрожат руки. Он слышал ее шаги. Зела ходила по гостиной и в спальне. И ей не спалось. У нее тоже была трудная задача: кое-что поменять в своем мировоззрении, и понять, в конце концов, что она свободна. Во всяком случае, он на это надеялся.

Но Зела, похоже, ничего не поняла, потому что остановилась в дверях его комнаты, по-прежнему тихо всхлипывая, как будто ее на аркане кто-то к нему тащил. Это было уже слишком.

— Зела, усмири свои инстинкты, — сказал он хмуро, — мне не нужны наложницы.

Тогда она, кажется, все поняла. Молча вышла и тихо легла. Ни шагов, ни всхлипов он больше не услышал.

42

Несмотря ни на что, утро все-таки наступило. Оно было таким же солнечным и теплым, как и все предыдущие. Не хватало только горячих утренних объятий на разбросанной постели. К хорошему и сладкому быстро привыкаешь. Отвыкать сложнее.

Ричард не знал, проснулась Зела или нет, в каком она состоянии, и как теперь зайти к ней. В раздумье он выкурил еще две сигареты, но в голове не прояснялось. Его спас звонок в дверь.

На пороге возник Ольгерд, какой-то неожиданно яркий и свежий, в красной майке и белых шортах.

— Тебе не дозвониться, — заявил он без всяких приветствий, — вот и пришлось прилететь.

— Ну и отлично, — сказал Ричард.

— Я по делу.

— Не пойму, ты что, оправдываешься?

— В какой-то мере.

— Заходи. Только говори потише. По-моему, она еще спит.

Гостиная-грот Ольгерду понравилась, даже медлительные рыбы, равнодушные свидетели и первой страсти и последнего разговора. Все это было здесь, в этой чертовой гостиной. В ней и останется. И сыну об этом знать совершенно не обязательно.

— Па, мне столько тебе надо сказать!

— Мне тебе тоже. Пойдем в ту комнату, там спокойнее.

Ричард отбросил одеяло на стул и усадил сына на диван. Сын смотрел на него как-то странно, как будто видел в первый раз.

— Что случилось, Ол? С Ингердой что-нибудь?

— С Ингердой все в порядке, правда, она стала встречаться с этим Ясоном, и, по-моему, сама этому не рада. Он совсем ее подавил.

— Да, доктор не из веселых.

— Па, дело в том, что появился Лаокоон. В нашем доме. Камеры его засняли.

— Да, это событие, достойное внимания. И что он делал?

— Искал Зелу.

— Ты уверен, что не тебя?

— Нет, конечно. Я был дома. Ингерда тоже. Он осмотрел все комнаты и исчез. Что это за тип, ума не приложу!

— Видимо, эрх.

— Нет!

— Но он не может быть аппиром.

— Он не может быть эрхом. Я знаю, — сын замялся, потом добавил, — я говорил с эрхами.

— А я говорил с аппирами, — усмехнулся Ричард.

Им, действительно, слишком много надо было друг другу сказать. Слишком быстро все менялось в этом мире.

— Ты знал, что я белый тигр? — спросил Ольгерд, смущенно краснея.

— Догадывался. В роду Оорлов периодически рождаются белые тигры.

— А ты? — совсем уж вспыхнув, добавил сын, — кто ты, отец?

— Я? Никто. Далеко не лучший представитель человечества, вот и все.

— Ты можешь говорить все, что угодно, — покачал головой Ольгерд, — но я-то знаю, что это не так. Когда я понял, что я тигр, я повторил все твои трюки, какие видел, я ощутил в себе силу, я подумал, что я тебе ровня! Идиот, как мне такое в голову пришло! Если есть боги, то ты бог, отец.

— Какой я к черту бог…

— Я видел, как ты воскресил Рекса.

— Вряд ли это было воскрешение… И потом, я сам не знаю, как это делаю.

— Ты просто не хочешь говорить.

— Вернемся к Лаокоону, — хмуро сказал Ричард, — что от меня требуется?

Ольгерд тоже нахмурился.

— Срочно отвезти Зелу домой. Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю это не потому, что…

«Забавно», — подумал Ричард, — «он все еще ревнует».

— Это ты можешь и сам, — сказал он, — в моей опеке она больше не нуждается.

— Как? Уже? — Ольгерд чуть не подпрыгнул на диване, — ты договорился с Консом?

— Конечно. Почему бы нам не договориться?

— Па, ты серьезно?

— Отличный парень. Опасен не больше, чем стихийное бедствие.

— Иногда я тебя не понимаю вовсе. Скажи, все в порядке?

— Все отлично, — заверил сына Ричард, — если не считать того, что он понятия не имеет ни о каком Лаокооне или ком-то, на него похожем.

— И ты ему веришь?

— Консу? Верю.

— Мы его отловим, па. Он обязательно явится за Зелой. Надо только все время следить за ее комнатой.

— Значит, ты хочешь сделать из любимой женщины приманку? — усмехнулся Ричард.

Сын сверкнул черными глазами.

— А что ты предлагаешь?!

— Для начала показать ей запись и спросить, кто это.