Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 30)

— Сколько оскорблений я сегодня еще услышу?

— Только посмей явиться ко мне на день рожденья с этой подругой.

— Я, конечно, могу соврать, что постараюсь. Но это совершенно невозможно.

— Ты что, издеваешься?

— Ты же слышала, Конс где-то рядом. Я не могу допустить, чтобы они встретились в мое отсутствие. А он именно этого момента и ждет.

— Откуда ты знаешь, чего он ждет?

— Предполагаю.

Выход был один, чисто женский: впустить эту красотку в свой дом, как ни в чем не бывало, и просто затмить ее. Алина видела ее оружие, она тоже может предстать белокурым ангелом с ласковой улыбкой и как бы случайно приоткрытыми коленочками. А может и иначе, зачем же повторяться? Она все может.

Ричард лежал с закрытыми глазами в полумертвом состоянии. Он принадлежал ей уже много лет, и Алина не собиралась ни с кем делиться, тем более с этой наглой космической шлюхой. Он слишком дорого ей достался, она слишком долго его ждала.

Конечно, на свете были и другие мужчины, и, наверное, не хуже. Но Алина с детства была помешана на Ричарде Оорле. Однажды, еще во втором классе, она увидела, как он целовал свою жену. В саду под яблоней. Он любил ее, она — его, и им не было дела до кого-то вокруг. Алина тогда подумала: «Чтоб я провалилась, но у меня будет так же, когда я вырасту». Она выросла и поняла, что для этого ей как минимум нужен Ричард Оорл. Надеяться было не на что, поэтому она усмирила свои желания и увлеклась другими. Но как только она узнала, что Шейлы больше нет, у нее появилась надежда. Даже не надежда, а вполне конкретная цель: заполучить его любой ценой.

Алина ждала год, ждала два, ждала, когда ему надоест Флоренсия… Ждала подходящего случая, пока не поняла, что ни в каком качестве его не интересует. Честно говоря, там, на островке, она ни на что уже не рассчитывала, хоть и забралась к нему в лодку. И мазохисткой она не была. Просто подумала вдруг: «Пусть хоть ударит, если ничего больше не хочет. Останутся следы на коже. Хоть какое-то воспоминание. Ну, хоть что-то!»

Алина считала, что там, на островке произошло что-то невозможное, и до сих пор происходит что-то невозможное, и она каждый раз борется за него заново и доказывает ему, что она лучшая любовница в мире. И всю жизнь будет доказывать, не устанет. Потому что любит его.

И вдруг, после всего этого, появляется какая-то космическая потаскушка, которая не ждет годами, не борется за него, не доказывает ему ничего, а просто липнет к нему самым бесстыдным образом, только что в постель к нему не залезла. А может, и залезла, никто же не проверял. Как это понимать? Как это терпеть? И как ему объяснить, что она мизинца его не стоит?!

— Ричард, — Алина положила ему ладонь на лоб, — Ричард, я люблю тебя.

Но он, кажется, не слышал.

25

Настроение у Зелы было подавленное. Она смотрела в окно модуля, хотя за ним ничего, кроме огней, не было видно. На вопросы она пыталась вежливо улыбаться, но у нее плохо получалось.

— Тебе не понравился спектакль? — спросил Ричард.

Она посмотрела растерянно, и он понял, что спектакля она не видела.

— Зела, что случилось?

— Все в порядке.

— Па, не приставай к ней, — вмешалась Ингерда, — у Зелы был трудный день, правда, Зелочка?

«Зато у меня легкий», — подумал Ричард. Перспектива отправиться с ней на курорт не радовала его совершенно. Этого не поняли бы ни его сотрудники, ни лисвисы, ни, тем более, Алина. Всем пришлось бы что-то объяснять, а он давно уже не мальчишка, чтобы оправдываться. В нем боролись раздражение и жалость к ней. Жалость, конечно, побеждала, но сколько сил уходило на эту борьбу!

Ужинать она не стала. Сказала, что пойдет спать. Свет в ее комнате горел, освещая цветущие кусты шиповника в саду. Ричард постучал, как всегда не получил ответа и зашел так. Ему совсем не нравилось, что эта женщина, с таким достоинством державшаяся на комиссии, снова превратилась в затравленную мышку.

— Ты еще не спишь?

Она сидела на кровати, завернувшись в плед. В изголовье тускло светил ночник, подсвечивая ее волосы красным. От этого они казались бронзовыми. Ей шли все цвета и все подсветки, шла даже эта опустошенность, с которой она на него смотрела. И он почему-то не по делу подумал, что если б она была его любовницей, он предпочел бы именно красный цвет у ночника.

— Зела, что все-таки случилось?

— Напрасно ты беспокоишься, Ричард. У меня все в порядке.

— Он что, опять появлялся?

— Нет.

— Послушай… ты же со мной. А я как-нибудь разберусь с твоим Консом. Это моя работа, в конце концов. Зачем же так переживать?

— Тебе это не нужно. Я не хотела тебя втягивать.

— Я уже втянулся. Что дальше?

— Он сильнее тебя.

— Сильнее меня? — Ричард улыбнулся, — этого не может быть.

Он говорил так только, чтобы успокоить ее. Он понятия не имел о силе и норове Конса.

— Ричард…

— Все будет в порядке.

Он сел рядом, ему хотелось ее обнять и подбодрить немножко, но он вовремя вспомнил о ее дикости. Она и пледом закрывалась, словно защищалась от него.

— Ничего не бойся, слышишь? — сказал он, — на Земле с тобой ничего плохого не случится. Ты живешь уже по нашим законам.

— Когда ты рядом, мне не страшно, — заявила она.

— Я и буду рядом. В чем проблема-то?

Зела слегка отстранилась и посмотрела на него недоверчиво.

— Зачем ты так говоришь? Разве ты не улетаешь?

— Куда? — не понял он.

— На Шедар.

«Антонио идиот», — подумал Ричард, — «И мы все в том числе! Напугали девчонку до полусмерти и забыли об этом!.. И все-таки интересно, с чего она взяла, что я тут самый сильный?»

— Зела, я никуда не лечу, — сказал он, — успокойся, я уже семь лет никуда не летаю и вряд ли когда-нибудь отважусь на это.

Она так и смотрела на него удивленно. Потом губы ее дрогнули в неуверенной улыбке.

— Это правда?

— Конечно. Не волнуйся. Будешь под моей защитой. Меня-то ты, надеюсь, не боишься?

— Нет, — проговорила Зела, но с таким замешательством, что, видимо, соврала.

Он не стал ей объяснять, что на Земле никто никого не принуждает и не насилует, и любовью не расплачиваются, и уж тем более ему, Ричарду Оорлу, не придет в голову чего-то требовать от нее за свое покровительство. Эти мелочи со временем должны были утрястись сами собой.

— Ладно, отдыхай, — он поднялся и сказал как можно мягче, — у тебя был трудный день, ты прекрасно держалась… спи спокойно, если что — я рядом.

26

Ольгерда разбудили тихие шаги в коридоре. Он даже не спал, просто валялся в забытьи лицом в подушку, пытаясь переварить всю кучу впечатлений за последние дни: Карнавал, девушка на ступеньках, Лаокоон, головная боль, аппиры, заседание комиссии, Зела с несчастными глазами, да еще этот Конс, который уже где-то здесь, может даже, в саду за окном, а может, там, в коридоре.

В этот момент он и услышал шаги. Они были такими осторожными, что явно не принадлежали хозяевам. Ингерда хлопала дверьми, а отец вообще не имел привычки ходить по ночам.

Ольгерд вскочил с постели и приоткрыл дверь. В щель он увидел, как Зела на цыпочках подходит к входной двери и осторожно берется за ручку. Размышлять времени не было. Одеваться тоже. Он сунул босые ноги в кроссовки и уже на ходу затянул пояс на халате. Зела вышла за ворота, теперь уже не осторожно, а быстрым упругим шагом. Она точно знала, куда шла.

Он тоже вышел за калитку. Следом увязался Рекс, только его и не хватало! Пришлось топнуть на него и строго отослать обратно. Пес обиженно вернулся в дом.

Ольгерд держался на расстоянии. Они шли по ночному поселку с погашенными окнами и подвывающими собаками в цветущих садах, только Зела божественной походкой проплывала по главной улице, а он скакал по обочинам. Шпионить Ольгерд не умел и не любил, и в детстве в такие игры не играл, но узнать, куда она идет и с кем хочет встретиться, было необходимо. Всем уже надоели догадки, и всем надоело ее вранье.

Скоро он догадался, куда она направлялась. К озеру. Они по очереди спустились по тропинке на пляж, к песчаному берегу, к мосткам, к яхтам у причала. Берег был как на ладони, прятаться там было негде. Зела огляделась, но не так, как если бы ждала кого-то, подошла к воде и скинула халатик.

Ольгерд сначала ничего не понял. Он ждал какой-то тайны. А она просто пришла искупаться. Одна. В два часа ночи. Если только искупаться.

Она входила в воду так быстро и решительно, что ему снова стало не по себе. Ольгерд выбежал на берег. В ночной тишине хорошо были слышны и плеск воды, и его шаги, и его голос. Кричать не пришлось.

— Зела, будешь топиться, я все равно тебя вытащу.

Она обернулась, стоя по пояс в воде.