Елена Есенина – Судьба правителей (страница 19)

И хоть погибло много там сынов, И взято в плен отважных мужиков, Сумел я миром дело завершить, И с Византией мир тот заключить, И уважения добиться от неё. Русь стала Киевской – веление моё! Для триумфального в мой город входа Поставлены из золота ворота. Окрепла землями и верой моя Русь — Деянием таким своим горжусь. Тот город, что на Волге основал, Я Ярославлем в честь себя назвал. Неподалёку город Юрьев есть, И тоже он построен в мою честь. О русском праве создан мной закон: Кто будет спорить, тех рассудит он. Всем виноватым на своём пути От наказанья будет не уйти. Устав церковный в Право занесён, До сведенья мирян он доведён». Князь выставил на холод свой кулак И погрозил неистово им так! Нащупывая выход из затменья, Грозил он появившимся виденьям. Про невиновность из последних сил В нём воспалённый разум голосил. Хотел ли Ярослав себе любви? Была ль она у старого ханжи?[36] Он шведку в жёны брал не по любви — Такие нравы, времена, увы… Любви желал, конечно, книголюб, Но шведке был другой мужчина люб: Тот, сердца женского романтик и герой, Был очарован Ярославовой женой. А Ярослав с ней мелочен и груб И на слова приветливые скуп. Романтиком он не был никогда, Да разве в этом есть его вина? За тридцать пять супружеских их лет Князь укорять себя не будет, нет. Себе и всем доказывал он нервно, Что с ним честна супруга Ингигерда. Князь продолжал беззвучный монолог, Покуда сквозь пургу идти он мог. Летели в бездну тихие слова — Он говорил, губами шевеля: «Да, были разногласия у нас, Особенно меж нас в последний раз. Опять я был в высказываньях лих, Но в целом ветер между нами стих. Претензия Иринина была, Что возвеличил Киев я сперва, Что Новгород – её любимый город — Столицей сделать не нашёл я повод. И вот уехала к Владимиру опять, А сын и рад, что рядом его мать. На средства Ладоги построила Софию, Чтоб был собор такой, как в Византии». Князь от усталости закрыл свои глаза… Какие вспомнятся сейчас ему года? Приятное хотелось напоследок Себе ему из памяти поведать. Любовь к Ирине всё ещё в тиши Хранилась в глубине его души. Желанные картины появились —