Елена Елисеева – Дорога сна (страница 9)

То за нами сны приходят, сны выходят на охоту.

Для медведя, для разлуки есть у них тугие луки

И гарпун для белой ночи и белого кита

Мельница — Никогда

Замок Бертрана Железной Руки оказался вовсе не похож на Усадьбу теней с её многочисленными башенками, стремящимися ввысь, в небесный простор. Он был основательным и надёжным, под стать своему хозяину, сложенным из тёмно-серого камня, с четырьмя круглыми башнями по углам, со множество окон, арок и переходов. Вокруг замка в изобилии росли деревья, сад около него выглядел неухоженным и заброшенным, не в пример саду Авроры, за которым явно внимательно следил Жан. Как только Леон и Бертран подошли ближе, двери распахнулись, и навстречу им выбежал невысокий полный мужчина, чья торопливость не соответствовала его пожилому возрасту и солидности, которую подчёркивали серьёзное выражение лица и седые бакенбарды.

— Мы за вас волновались, господин Бертран! — укоризненно воскликнул он. — Как же это возможно: отправиться одному в лес, туда, где кишмя кишат эти разбойники! Как вы вообще оттуда живым вернулись?

— А вот, благодаря господину Леону, — Бертран кивнул на своего спутника и пояснил: — Это Франсуа, мой верный слуга. Предан до гроба, но иногда квохчет надо мной, как наседка над цыплёнком!

— А как же иначе? — Франсуа нисколько не смутился. — Вам дай волю, вы уйдёте в лес, чтобы переловить всех разбойников голыми руками! — он, видимо, понял, что фраза про руки прозвучала не совсем удачно, и смущённо умолк, но Бертран только хохотнул.

— С тех пор, как я обзавёлся вот этим, — он постучал левой рукой по металлическому протезу, — дня не проходит без того, чтобы я не пошутил про руки! Хорошую шутку найти сложно, частенько приходится повторяться. Если я приду в лес с голыми руками, разбойники, пожалуй, перепугаются и разбегутся кто куда! Видел бы ты, как один сегодня дал стрекача, увидев мою железную руку!

— Так вы нашли разбойников? — водянисто-голубые глаза слуги расширились.

— Скорее уж они меня нашли, — хмыкнул Бертран. — И оказали мне такой горячий приём, что если бы не мой внезапный спаситель, — он снова кивнул на Леона, — мне не уйти бы из этого проклятого леса живым.

— Господин де Мармонтель преувеличивает, — вмешался Леон. — Он прекрасно справился бы и в одиночку, я лишь оказал ему небольшую помощь.

— Проткнуть шпагой двух разбойников — небольшая помощь? — Бертран, хохотнув, хлопнул Леона по плечу, и тот аж пошатнулся от внезапной тяжести железной руки. — Да вы, сударь, ещё и скромны!

— Господин Бертран, вы вернулись! — из дверей выбежала миниатюрная девушка, на ходу быстро вытирая о передник руки, запачканные чем-то красным. Её гладкие каштановые волосы были собраны в узел, в слегка раскосых серо-зелёных глазах таилось нечто лисье, щёки горели румянцем. На хозяина она бросила взгляд, полный такой тревоги и в то же время безграничного облегчения, что у Леона мелькнула мысль, не влюблена ли она в Бертрана.

— Вернулся, и не с пустыми руками! — он в третий раз кивнул на Леона. — Никого из этих молодчиков мне прищучить не удалось, зато я нашёл отличного друга! Полно, Вивьен, вытри слёзы! Можно подумать, я вернулся не из леса, а из преисподней — так вы все меня встречаете!

Леон, услышав, как человек, с которым они знакомы около часа, называет его другом, не сдержал усмешки, а Вивьен уставилась на него с любопытством.

— Надеюсь, никто из вас не ранен? — она всё ещё комкала в руках передник.

— Куда там! — Бертран махнул левой рукой. — Дураков Господь хранит — это я исключительно про себя, господин Леон… Двум разбойникам здорово досталось от моего спасителя, а третьего я так огрел по голове, что он ныне пребывает в ином мире.

Вивьен ахнула и побледнела, Франсуа перекрестился, а хозяин огляделся кругом и громогласно вопросил:

— Что же мы всё стоим в этом проклятом дворе? Франсуа, позаботься о лошади господин Лебренна, а ты, Вивьен, беги готовить самый вкусный обед. Господин Леон, ещё раз прошу вас оказать мне честь и быть моим гостем…

Внутри замок был обставлен далеко не так изысканно, как Усадьба теней, но Леону понравилась его суровая простота. Картин и гобеленов здесь имелось совсем мало, мебель была значительно более грубой работы, чем в замке Авроры, ковры не отличались затейливостью узоров, да и сами коридоры и переходы были менее запутанными. Вскоре вороная кобыла уже стояла в конюшне и жевала сено, а Железная Рука и его гость, наскоро умывшись, воздали должное грибному супу, жаркому из телятины, сыру и запечённым яблокам. Запивалось это всё бургундским — надо сказать, довольно неплохим. Леон с осторожностью сделал первый глоток, памятуя о вчерашнем обмороке, но никаких неприятных последствий не ощутил и вздохнул с облегчением — всё-таки совершенно отказываться от вина не входило в его планы.

За обедом Леон узнал немало о своём новом знакомом. Бертран унаследовал от отца поместье и неплохое состояние, по молодости много кутил, ввязывался в любые авантюры, стремясь прославиться, отправился на войну, где потерял правую руку, но не свой боевой дух. За последние годы, впрочем, он немного остепенился и решил всерьёз взяться за управление своими владениями. Успел и Леон кое-что рассказать хозяину о своём прошлом. Многое расплывалось в памяти, и это пугало его, но Бертран, судя по всему, не был удивлён немногословностью гостя и краткостью его рассказа. Такая беспечность в отношении незнакомца граничила с глупостью, и Леон в конце концов не выдержал.

— Вы так радушно приняли меня, господин де Мармонтель…

— Просто Бертран, прошу вас.

— Бертран. Вы как-то слишком легко доверились мне. А если бы я оказался лазутчиком разбойников, которых они подослали, чтобы выведать всё о вас?

Железная Рука от души расхохотался.

— Вы прямо как мой Франсуа! Тот тоже вечно твердит, что я чересчур добродушен и доверчив. Но я хоть и бываю порой дураком, всё же не такой дурак, чтобы привести к себе в дом разбойника! Вы, Леон, и одеты намного приличнее, и манеры у вас не такие, как у этой швали — я-то знаю, я на таких нагляделся. Да и зачем Чёрному Жоффруа лазутчик в моём доме? Не собираются же они захватывать замок? Это было бы чертовски глупо с их стороны!

Бертран отхлебнул из бокала и продолжил:

— И потом, будь вы шпионом, вряд ли бы столь серьёзно ранили тех двоих. Я краем глаза видел, как вы сражались, и чёрт побери, хорошие у вас были учителя! Эх, было время, когда и я владел шпагой не хуже, но проклятые испанцы… — он задумчиво поглядел на свой протез, потрогал рычажки, меняющие положение пальцев. — Таким ни шпагу не удержишь, ни свой мушкет не почистишь — если вы понимаете, о чём я.

Он снова хохотнул. Леон, до которого шутка про мушкет дошла с опозданием и в тот самый момент, когда он отпил из бокала, фыркнул и едва не подавился вином. Внезапно двери столовой распахнулись, и внутрь стремительным шагом вошла молодая женщина в простом наряде, состоявшем из белой рубашки, чёрной кофты без рукавов и тёмно-коричневой юбки.

— Франсуа сказал, ты был в том лесу! — порывисто воскликнула она и осеклась, увидев незнакомца. Леон, привстав, учтиво поклонился, она коротко присела. Бывший капитан не мог не отметить, что женщина удивительно хороша собой: густые вьющиеся волосы пшеничного оттенка волнами падали на плечи, большие серо-голубые глаза смотрели прямо и твёрдо, черты лица были правильные, тело гибкое и сильное. Бертран при её появлении неожиданно смутился, лицо его покраснело, он опустил глаза и закашлялся.

— Боже, ну неужели обязательно было идти туда в одиночку? — продолжала женщина. — Ты подверг себя такой опасности!

— Франсуа, как обычно, преувеличивает, — Бертран поглядел на неё с такой нежностью, что Леон невольно отвёл взгляд, чувствуя, что стал свидетелем чего-то личного, не предназначенного для посторонних глаз. — Право, Гретхен, мне ничего не угрожало…

— … кроме смерти от разбойничьей пули или клинка!

— И мне на помощь очень вовремя поспешил этот молодой человек, — Бертран указал на Леона. — Леон Лебренн, бывший капитан королевских гвардейцев. Леон, это Маргарита… — он замялся, словно не зная, как представить белокурую красавицу, — пожалуй, лучшая белошвейка в наших краях.

Леон снова поднялся и молча поклонился. Маргарита, судя по всему, не была сестрой, дочерью или племянницей Бертрана; не могла она и быть его женой, иначе бы он прямо об этом сказал. Служанкой она тоже быть не могла: вряд ли бы служанка посмела столь прямолинейно упрекать своего господина, обращаясь к нему на «ты». Оставался только один ответ: Маргарита, или, как назвал её Бертран, Гретхен, — его любовница.

Леон был далёк от того, чтобы осуждать нового знакомого за то, что тот открыто живёт с женщиной, не являющейся его женой, поэтому он опустился на место и вновь принялся за трапезу. Гретхен же обратила свой взор на Железную Руку и прищёлкнула языком.

— Твой камзол весь изорван и в еловой хвое. Придётся мне снова браться за иголку с ниткой… Ох, Бертран, почему ты не мог взять с собой кого-нибудь из охотников?

— Ты сама говорила, что кто-то из них может быть в сговоре с лесными разбойниками, — он нежно погладил Маргариту по руке. — Ну полно, полно. Я понял, что поступил как круглый дурак, и в следующий раз буду умнее. К тому же у меня теперь есть человек, с которым не страшно ни пойти охотиться на кабана, ни сунуться в лес к разбойникам, ни отправиться в самое пекло!