Елена Елисеева – Дорога сна (страница 5)

Тем не менее основную суть Аврора уловила и теперь, после того как Леон закончил, смотрела на него с нескрываемой жалостью. Смотрела уже не как на случайного гостя, заехавшего погреться в дождливый вечер, на гостя, который покинет её на следующее утро, а как на бастарда-волчонка, вынужденного изо дня в день сталкиваться с несправедливостью и жестокостью, на молодого военного, которому зубами пришлось прогрызать себе путь наверх, на растерянного и обманутого человека, которого столько раз использовали и предавали, на того, чья заветная мечта исполнилась, но его это нисколько не осчастливило, на человека, узнавшего своего отца лишь затем, чтобы навсегда лишиться его. Когда Леон завершил свой путаный и сбивчивый рассказ и осмелился взглянуть на сидящую напротив женщину, он увидел, что она грустна, хотя в больших серых глазах не было слёз.

— Значит, вот от чего вы бежите, — совсем тихо проговорила она. — Боже мой, как печально! Если бы я знала это, я никогда не стала бы жаловаться вам на свою жизнь. Все мои беды мелки и ничтожны в сравнении с вашими.

— Ну не скажите, — пробормотал Леон, злясь на себя за то, что вывалил всё это на Аврору. Он не знал, с чего его вдруг потянуло на откровенность: может, вино так подействовало, хотя он и не пил лишнего, может, сказался постоянный недосып, усталость и вечные дурные сны, а может, красота хозяйки и осознание, что завтра он уедет и никогда больше с ней не увидится. Должно быть, всё сразу.

— Вы потеряли столько близких людей — бабушку с дедушкой, родителей, мужа, остались одна в этом замке, с разбойниками под боком… — неуклюже продолжил он и умолк, видя, как сверкнули глаза Авроры.

— Не родителей — только отца. Моя мать пребывает в добром здравии, просто удалилась от мирской суеты в монастырь. А разбойники под боком не у меня, а у Бертрана де Мармонтеля, — с достоинством возразила она. — И в любом случае, мои страдания не идут ни в какое сравнение с тем, что вытерпели вы.

— И вы не презираете меня? — Леон посмотрел на неё так же пристально, как она до этого разглядывала его. Аврора чуть смутилась, но не опустила глаз.

— За что мне вас презирать? За убийство Арамиса? Вы сказали, что это был честный бой, и хоть я знаю об этом только с ваших слов, я вам верю.

— За происхождение, например. За то, что я бастард Портоса.

— Вот ещё! — она тряхнула головой, и тёмные локоны стукнулись о её плечи. — Презирать людей за происхождение — глупость и пошлость, это должно было давно остаться где-то в тёмных веках. Нет, всё, что я к вам испытываю — уважение и жалость. Надеюсь, последнее вас не задевает? — добавила она поспешно.

— Нет, ну что вы! — Леон хотел добавить что-то вроде «Когда такая красивая женщина жалеет тебя, это может только радовать», но вовремя спохватился, что это может быть неверно истолковано. — Единственное, о чём я жалею, так это о том, что вообще рассказал вам свою историю. Вы только расстроились, да и мне это радости не прибавило. Не на такой грустной ноте хотел я закончить наш ужин, — он поднялся из-за стола, Аврора тоже встала. — Мой вам совет: забудьте всё, что я вам наговорил. Считайте, что я просто был слегка пьян и рассказал вам страшную историю. Не принимайте близко к сердцу и вообще — забудьте, — повторил он. — Я бы тоже хотел забыть обо всём этом…

— О том, что вы мне рассказали? — уточнила Аврора, причём в глазах её появился какой-то странный блеск. — Или вообще обо всём, что случилось с вами?

— И о том, и о другом, — ответил Леон. — Слишком много в моей жизни произошло всякого, что я хотел бы забыть — особенно за последнюю пару месяцев. Было бы хорошо не помнить, что я убил лучшего друга своего отца и отца того, кто мог бы стать моим другом. Что я большую часть своей жизни служил недостойному человеку. Что я совершил много ошибок, хоть и не всегда по своей вине, а теперь из-за этих ошибок навсегда лишился отца и друзей. Было бы неплохо забыть обо всём этом.

Он кивнул Авроре и повернулся, собираясь покинуть столовую, но его остановил её голос — необычно звенящий и взволнованный:

— А если я скажу вам, что существует способ стереть себе память?

Леон резко развернулся и уставился на неё, в полной уверенности, что она шутит, но лицо Авроры было серьёзным, глаза её уже не просто блестели, а сверкали, грудь тяжело вздымалась, и даже бледность как будто немного отступила.

— Это какой же? — губы сами собой искривились в привычной усмешке.

— Есть зелье, которое может дарить людям забвение, — серьёзно сказала она.

Тут Леон уже не выдержал и хрипло расхохотался — Аврора вздрогнула от неожиданности.

— Про это зелье все знают! Но как по мне, пьяницами становятся люди слабые и жалкие, а я не такого склада, чтобы топить свою боль в вине! Да и странно слышать такие слова от молодой женщины, весьма умеренной в еде и питье, — он кивнул на её тарелку с недоеденным куском сыра и бокал, из которого она выпила всего лишь половину содержимого.

— Я не про вино, — она даже не улыбнулась, оглянулась на дверь и понизила голос. — Я про настоящее зелье, которое может заставить человека забыть всё, даже собственное имя.

— И где же вы такое встречали? — Леон не мог сдержать насмешливости в голосе, хотя где-то в глубине души ощутил леденящий холод и понял, что его охватывает страх и в то же время — невероятная решимость и готовность пойти на самые отчаянные действия.

— В записях своей бабушки, — совсем тихо сказала Аврора, подойдя ближе к нему. — Я же сказала вам, что она разбиралась в травах и варила зелья. Одни из них исцеляли тело, другие — душу. Было среди них и то, что могло лишить человека болезненных воспоминаний. Варить его сложно, но бабушка оставила очень чёткие и подробные указания.

— И что же, вы готовы сварить такое зелье для меня? — Леон всё ещё смотрел на неё с иронией, ожидая, что все слова Авроры — затянувшаяся и не очень удачная шутка. Может, она таким образом мстит ему за сухость и холодность после слов о разбойниках?

— Уже сварила, — её речь стала короткой и отрывистой. — Правда, не для вас — для себя. Мне, как вы теперь знаете, тоже есть что забывать. Но если вы по-настоящему этого хотите, я уступлю зелье вам, — в серых глазах сверкали те же отчаяние и решимость, что и у него, и Леон подумал, что начинает кое-что понимать.

— Ваша бабушка была целительницей, и вы пытаетесь идти по её стопам, — медленно начал он. — Скажите, вы тоже лечите людей? Варите зелья, готовите снадобья, так?

— Так, — она выдержала его пристальный взгляд. — Но не все об этом знают, а кто знает, предпочитает помалкивать. Мне не нужна лишняя огласка и слухи о том, что я ведьма. И я не промышляю любовными зельями и прочей ерундой! — Аврора сверкнула глазами. — Я вообще не беру за это деньги. А такие опасные зелья, как зелье забвения, я никогда и никому не предлагала. Незадолго до вашего приезда я сварила его и собиралась испробовать на себе — так я делаю со всеми своими снадобьями и отварами. Но тут приехали вы и сказали, что желали бы забыть… Я не знаю точно, как действует это зелье, — продолжила она после паузы. — Оно может вообще не подействовать, может стереть память о вашем прошлом, может стереть память вообще обо всём, и вам придётся заново учиться ходить и говорить, как иногда бывает с ранеными в голову, — Леон вздрогнул при этих словах.

— Это очень опасно, и вы, если согласитесь выпить зелье, окажетесь моим подопытным, — закончила Аврора, глядя ему в лицо. — Видите, я предупредила вас о возможных последствиях. Вы уверены, что хотите этого?

— Я приехал сюда в поисках приключений, и, кажется, я их нашёл, — медленно произнёс Леон. — Я понимаю, какая опасность мне угрожает, но я готов рискнуть. Если хотите, я могу даже оставить расписку, что снимаю с вас всякую ответственность, что я был предупреждён об опасности лишиться памяти и не обвиняю вас ни в чём.

— Пожалуй, это будет разумно, — поколебавшись, согласилась Аврора. — Прошу вас пройти со мной в гостиную.

В гостиной, под строгим взглядом Анны-Женевьевы, Леон, взяв принесённые хозяйкой чернила, перо и листок бумаги, письменно подтвердил, что во всех неприятных последствиях будет виноват только он, поскольку был предупреждён Авророй, протянул расписку Авроре, и та скрылась. Вернулась она через несколько минут, уже без расписки, но зато с каким-то стеклянным пузырьком, в котором плескалась поблёскивающая жидкость ядовито-зелёного цвета. Всё случилось так быстро, что Леон не до конца верил в реальность происходящего — ему казалось, что он попал в одну из сказок, которые рассказывала ему мать, где все колдуньи, добрые и злые, умели принимать облик прекрасных женщин и варили волшебные зелья. Теперь же такая колдунья стояла перед ним, протягивая пузырёк с зельем и пытливо заглядывая в лицо. В голове пронеслась мысль, не отравила ли Аврора своего мужа — если она и правда разбирается в зельях, ей ничего не стоило это сделать.

Но правда была в том, что Леону было уже всё равно.

Неважно, отравит его гостеприимная красавица, просто подшутит, вручив какой-нибудь безобидный травяной отвар, или на самом деле лишит памяти. Если в мире есть хоть малейшая возможность избавиться от терзающих ночных кошмаров, неумолкающего голоса совести и чувства вины, забыть обо всём случившемся и начать жизнь с чистого листа, Леон не собирался упускать эту возможность.