Елена Еланцева – 13. Сборник рассказов (страница 7)

– Что, голодно? – Панфилов слегка похлопал своего бывшего студента по спине.

– Всё норм, свободой насыщаюсь.

– Наслышан, наслышан. Говорят, устроил революцию в школе. Не признаёшь учебные планы, разрешаешь не пользоваться учебником, вместо оценок призываешь коллег перейти к бальной системе. Говорят, песни под гитару поёшь.

– Ребята потрясающие. Правду хотят знать немедленно. На факультатив вся школа собирается.

– Кстати о правде. Помнишь Рогозинскую?

– Это Бизе Кармен с башней из волос? – Валера улыбнулся.

– Она самая.

– А что с ней? Не удивлюсь, если с таким же пафосом говорит о демократических преобразованиях.

– Она на лекции умерла.

– Как это?

– Вышла к кафедре. Студенты устроили демонстрацию. Стучали ногами, кричали: долой КПСС!

– И? Дальше что?

– Протёрла тряпкой доску и упала.

Валера в оцепенении смотрел на носки ботинок. Панфилов сел рядом на ящик. Закурили.

– Валер, а ты чего больше всего боялся в детстве?

– С отцом на рыбалку ходить с ночёвкой. Он напивался, рубил топором кустарники, рыдал. А утром как ни в чём не бывало шёл рыбу ловить. Жуть. А ты?

– Хоровод вокруг ёлки. Все бегут радостно в одну сторону, потом обратно. У меня даже фото есть. Я с искажённым от страха лицом пытаюсь вырваться из толпы.

– Юр, не нагнетай. Не туда несёт, а всё почему? Сталинизм засел глубоко.

***

Панфилов уехал в девяносто шестом. Преподает в Калифорнийском университете курс «Тоталитарные режимы ХХ—XXI веков», завел канал на Ютубе. Разумов, как в студенчестве, задавал вопросы в комментариях, но лично встречаться не торопился. Между ними образовалась огромная пропасть. Юрий Алексеевич – заокеанский теоретик в «белом пальто с перламутровыми пуговицами», а он кто? Сказочник из придуманной им же байки о гуманистическом социализме.

Разумов еще раз обошел квартиру.

«Некий чудак и поныне за Правду воюет». Насмехаясь над собой, он прорычал в пустоту строчку из песни Высоцкого:

– Нет. Хватит. Домой!

С отцом они увиделись за день до похорон. Шёл к нему через весь дом. Обходил комнаты, в которых ничего не изменилось, кроме цвета. Потускнели, напитались многолетней пылью занавески. Красный чайник, упрямо выпятив обожжённые временем бока, стоял на первой конфорке. Отец уважал кипяток, чай пил с крепкой заваркой, предпочитал грузинский. Говорил: пахнет товарищем Сталиным. Стол всё также в центре большой комнаты. Клеёнка с когда-то четкими квадратами, внутри ярко-синими васильками, завилась свитком по краям. Валера частенько, положив голову на локоть, считал цветы, пока отец, размахивая руками, больно тыча пальцем в затылок, увещевал: хочешь жить, умей вертеться. В углу напротив стола расставил четыре ноги телевизор «Таурас». Валере вспоминается насыщенный серо-голубой экран, молодой Конкин в распахнутой шинели долбит замерзший грунт, ветер треплет его будёновку. Валере нестерпимо хочется помочь Павке Корчагину, но он стоит рядом с телевизором и держит антенну в вытянутых руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.