Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 45)

Офицер, которого я запомнил – Зак, кажется, – осуждающе смотрит на меня и поправляет рацию на светоотражающем жилете.

– Соседи пожаловались, что у вас слишком шумно, – повторяет он.

– Да кто шумел, Зак? Никто не шумел, – возмущается Джерри, ощупывая щеку. – Только Том проснулся и орет во дворе. Так у него горе, он же не со зла.

Офицер упирает руки в бока и качает головой:

– Думаете, у нас работы нет, кроме как гулящую молодежь разгонять?

Думаю, нет. Думаю, что нынешние события – ЧП, а не норма в Ламлаше. А Зак, которому от силы двадцать два года, пытается понтоваться передо мной… Или не передо мной, учитывая, как пристально он вглядывается в девушку, которая сидит на кровати.

– Совести у вас нет, – нагнетает Зак. – Сейчас возьму и обыщу дом. Найду наркотики или пьяных несовершеннолетних – всех вас засажу.

Он бравирует в пустоту, потому что наркоты в доме нет, как и несовершеннолетних. Так что я даю добро на обыск и пытаюсь выставить парней за дверь, обещая уплатить штраф. Завтра. Завтра, мать вашу!!! Сегодня оставьте меня в покое!

– Рианна? – на прощание окликает офицер, и та показывает нос из-под одеяла.

– Зак, мы не делали ничего противозаконного, – отвечает моя девочка тоном королевы.

Офицер согласно кивает и снова крутит рацию, нервничает.

– Я всего лишь выполняю свою работу, – оправдывается он. Перед Рианной люди почему-то часто начинают оправдываться. – Кстати, это твой дядя позвонил с жалобой. Эндрю Дикинсон.

Круто. Поганый Лобстер воет под моим окном каждую ночь, а Том первый раз вышел во двор проораться, так сразу полиция. Даже в раю никакой справедливости.

Офицер продолжает топтаться на месте и пялиться на Рианну.

– Эндрю тебя ищет, – произносит он почти смущенно и со страшной обидой смотрит на нее, явно не одобряя выбор Рианны Ламлашской. Но мне все равно, меня трясет. Если я не займусь любовью с собственной девушкой в ближайшее время, то свихнусь и покроюсь забвением. Так что лучше бы всем убраться отсюда.

– Спасибо, что сообщил, Зак, я уже собираюсь домой, – отвечает Ри, не двигаясь с места, и полицейский наконец сваливает вместе с Джерри.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, растирая лицо ладонями.

– Если бы я был параноиком, то решил бы, что проклятый остров бережет тебя от грехопадения, – говорю с надрывом и хлопаю по бедрам, хотя у меня нет не только сигарет, но и карманов. Возбуждение схлынуло, но мне хватает увидеть припухшие губы Ри, чтобы демоны в голове снова заскандировали: иди и возьми! Возьми ты ее, сволочь, дай нам жить нормально!!!

– Пить хочешь? – спрашиваю, и Рианна кивает, всхлипывая. Сначала я пугаюсь, а потом понимаю, что эта маленькая заноза смеется, а не плачет. Она падает на подушку и буквально давится от смеха, хотя не вижу ничего смешного.

– Зак так на меня посмотрел, ты заметил? Чуть в обморок не упал. Он подкатывал ко мне во время местных состязаний по шахматам, но в итоге я его обыграла, и он мне этого не простил. С тех пор даже не здоровался со мной, сейчас вот первый раз заговорил.

Ри очень весело, она сползает с кровати на пол, пытаясь подняться, но мне из ее сбивчивой речи стало ясно только одно: этот Зак подкатывал к моей девушке, а теперь шарится по моему дому, будто я школьник с травкой.

– Принесу тебе воды, – ласково отвечаю и выхожу из комнаты, чтобы найти шахматиста и объяснить кое-что о пешках и чужих королевах.

В доме пусто. Народ испарился при первых признаках проблем. Только Том сидит на крыльце, закрыв руками голову. Джерри тоже еще здесь, его машина припаркована на улице, как и кабриолет Кэтти.

Зак, увы, оказался не очень храбрым. Ничего он не обыскивал. Разогнал людей и сразу уехал, оставив на крыльце выписку о штрафе, прижав ее пустым контейнером от торта. Кто, интересно, покусился на сухой кекс? Выглядел он отвратно.

– Том, иди спать, – прошу, хлопая приятеля по спине, но он начинает рыдать. – Том, ты же завтра будешь никакой, и толку от тебя?

– Я должен был забрать ее еще прошлым летом. Надо было силой в багажник затолкать и уехать. Я не могу… не могу…

– Ну и сиди, черт с тобой, – начинаю злиться и возвращаюсь в дом. На кухне беру бутылку воды из холодильника, притворяясь, что не вижу обиды в глазах Кэт. Она растерянно стоит посреди комнаты и смотрит на меня.

– Можешь лечь в гостевой, – предлагаю. – Не садись за руль в таком упоротом виде.

– Зачем ты извинился передо мной в колледже сегодня? Зачем сделал вид, что тебе не наплевать на меня? – обвиняет она, смахивая злые слезы с глаз.

– Потому что Рианна попросила, – говорю правду и ухожу, слушая проклятия в спину.

– Пошел ты, Осборн! Кому ты нужен? Я теперь с Джерри, понял? Мы с ним в твоей спальне трахались!

– Да мне пофиг.

Хоть кто-то сегодня лишился невинности. Но чем Кэтти думала, связываясь с Джерри? Красивая ведь девчонка, не глупая.

Господи, мой дом заполонили унылые островитяне. Один плачет, вторая орет, а Джерри еле плетется на кухню, вытирая кровь с разбитой мною губы. Жаль, это не Кэтти его разукрасила, он заслужил. Пьяную девчонку зажал, додумался.

Размышляю обо всем этом и вдруг застываю у лесницы. Какого черта? Мне же наплевать на них.

Но правда в том, что здесь и сейчас, несмотря ни на что, я не ощущаю одиночества. И несчастный Том, и панибратский Джерри, и даже Кэтти – они будто часть моей жизни.

Меня прошибает этой простой мыслью: у меня есть жизнь. Без Джейсона, без матери, без Лины. Просто моя. Не подаренная мне, не отравленная, а заработанная. Ясная, как эта ночь.

Эндорфины беснуются на полную мощность, когда я поднимаюсь к Рианне. Она уснула, свернувшись на одеяле, и я не хочу ее тревожить. Она выглядит, как ангел, который укрылся крыльями. Нежная, сладкая, близкая до щемящей боли в сердце.

Оставляю воду у кровати и возвращаюсь вниз. На диване вибрирует мой айфон, забытый и облитый пивом, и я нахожу сигарету с зажигалкой, прежде чем выйти в сад и прочитать сообщение.

«ПОМОГИ».

Перечитываю снова и снова, и еще раз, а потом глубоко затягиваюсь дымом и закидываю руки за голову, отталкиваясь пяткой от земли, раскачиваясь на садовом диване.

Я долго сижу, ни о чем не думая. Но пустота не ноет внутри, ее просто нет. В ней произошел Большой взрыв, и родилась вселенная. Не знаю, что со мной. Наверное, Рианна заразила мою душу сказками, и они наконец проросли во мне, как те цветы в прозрачной точилке.

Тихое, теплое счастье согревает вены, расплывается по черной майке искусственным светом от садового фонаря, заполняет легкие воздухом, свежим после дождя. Мне настолько спокойно, что я могу слышать чужое дыхание.

Я не под кайфом, но клянусь – я слышу его.

Поднимаюсь и иду наверх, к себе, и выдвигаю ящик с документами из шкафа. Там адреса, счета, банковские карты и доверенности – все, что у меня есть. Нахожу адрес Лины и кладу его на стол, накрываю двумя пачками наличных, оставляю для Ри записку.

Во мне ни капли сомнения. Мир кристально-чистый, а внутри – этот шепот как ответ на все вопросы. Я больше не в тупике, передо мной свободное пространство, и во мне тоже свобода.

Беру ключи, неторопясь выхожу на улицу и сажусь в джип, хлопая дверью.

– Эй, Чарли, ты куда? – развязно кричит Том, вскинув голову.

– Сигареты закончились.

– Так ночью нигде не купишь.

Усмехаюсь и завожу двигатель.

– Я знаю.

Глава 17

Снова этот странный сон: мир залит багровым цветом, как на закате апокалипсиса. И ноющее чувсто утраты…

Я подхватываюсь, будто меня по щекам полтергейт хлестнул, и спрыгиваю с кровати, путаясь в одеяле. Поверить не могу, что задремала! Спотыкаюсь о бутылку воды и осматриваюсь: Чарли в комнате нет.

Поправляю бретельки платья и скептически вскидываю бровь: н-да, это была плохая идея – надеть белое, ибо к концу ночи будет не только измятое, но и грязное.

Обуваюсь и иду на поиски Осборна, а сердце, как птица в силках: бах-бах-бах!

В доме тихо, на улице тоже. Это гложет меня, как и плохой сон, который только что посмотрела… Жесть! Уснула в кровати у парня!.. Он меня, наверное, считает занудой, которая отрубается по графику, где угодно, даже если собиралась заняться любовью.

В гостиной на диване сном младенца спит Джерри, и сразу радостней: не одна я такая слабовольная. В комнате зябко, потому что входная дверь открыта, и я набрасываю на Джерри плед. Выхожу на крыльцо и натыкаюсь на Тома, который сидит, опустив плечи. Рядом с ним пристроилась Кэт. Она жалуется на жизнь, потягивая пиво из бутылки. У крыльца морось бьет по пустому фиолетовому контейнеру, который кто-то выставил под дождь.

– Почему я должна переться в Нью-Йорк осенью? Я хотела учиться в Лондоне, но папа сказал, что Лига плюща – это круче. А если я не хочу? В гробу я видала эту…

– Где Чарли? – перебиваю, и Кэт фыркает:

– Да пошел он!

– Томми, где Чарли? – От тихой паники даже скулы сводит, будто стакан клюквенного сока выпила.

– Уехал за сигаретами.

– Так ночь ведь.