Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 13)

– Ладно. Пока, Чарли.

– Пока, детка.

Я отключаю звонок, но проблема остается прежней: как выставить Джоанну? Меня потряхивает от ярости, когда спускаюсь в гостиную и выслеживаю взглядом дядю. Он не замечает надвигающейся бури, а потому упускает момент для побега, и я резко спрашиваю:

– Где она?

Дядя Эндрю затравленно смотрит на меня – у него даже глаз дергается – и натужно отвечает:

– Обед готовит.

Дядя, если приглядеться, очень даже симпатичный. Среднего роста, темноволосый, в меру упитанный, в прошлом – оцифровщик исторических архивов. В какой-то момент его переклинило, и он отрешился от внешнего мира, погрузившись в собственное болото. А я для него как назойливая электрическая лампочка: вечно высвечиваю слабые места.

– Дядя Эндрю, признайся, откуда ты знаешь Джоанну?

– Мы с прошлого месяца встречаемся.

Хм…

– С декабря или января?

– Января.

– С какого числа?

– Тридцатого.

Серьезно? Одну неделю! Ну, это все объясняет. У меня аж от сердца отлегло. Я боялась, что придется разочаровать дядю, но он вряд ли успел влюбиться, а тем более сделать предложение.

– Где вы познакомились?

– Она меня стригла.

Ясно. Джоанна спросила, чем он занимается, а дядя не хотел признаваться, что безработный, и выкрутился, сказав, что будет присматривать за племянниками. Ну, все понятно с ними.

– Знаешь, я не против того, что ты женишься на первой встречной, но ты бы хоть о Лобстере подумал. Такой стресс для его старых костей.

Я жду, что он сознается: никакой помолвки не было. Может, Джоанна даже заплатила, чтобы попасть в этот дом. Но дядя рушит фундамент моей логики, когда вдруг расправляет плечи и смотрит открыто и даже смело:

– Джоанна не первая встречная! Мы собираемся пожениться. Ради этой женщины я готов изменить свою жизнь, и если ты ее выгонишь, Ри, то разобьешь мне сердце.

…И я осыпаюсь пеплом на диване, потому что это была самая длинная речь, которую мне удавалось вытянуть из дяди за последние годы… О господи. Энди с первого взгляда влюбился в пустышку. Я что же, должна жить с Джоанной под одной крышей и покрывать ее свидания с Осборном?

Голова идет кругом. Поднимаюсь и говорю:

– Не волнуйся, она ведь твоя невеста. Что же я, не человек?

Как во сне добираюсь до кухни и с минуту наблюдаю за Джоанной, которая вытащила из морозилки лазанью и пытается разобраться с духовкой.

Сажусь на круглый барный стул, беру пустую бутылку из-под сидра, которую так никто и не убрал со стола, и начинаю прокатывать ее меж ладоней, пытаясь найти подходящие слова. Джоанна не смотрит мне в глаза, явно нервничает.

– Нам нужно поговорить, – решаюсь наконец. – Дело в том, что я близкая подруга соседа Чарли, – вру не краснея.

Джоанна не притворяется, что не поняла меня. Она с душевным надрывом сбрасывает с руки прихватку и качает головой, изгоняя прошлое:

– Так и знала, что не надо с ним связываться, но черт, у него такая энергия… мрачная, харизматичная.

– У кого?

– Так у Чарли.

– А-а… Ну, да.

Джоанна плюхается рядом на соседний стул и расстроенно говорит, едва сдерживая слезы:

– Черное невезение какое-то... Я же не знала, куда меня везет Энди. Сказал: к родственникам. Увидела этот дом, думала, в обморок упаду. В машине пряталась, пока твои родители не уехали, боялась выйти и столкнуться с Чарли.

– Кстати, да: чья развалюха во дворе? Дядя свой внедорожник еще два года назад продал, на велике ездит по острову.

– Моя, чья. Давно пора менять... Может, в Ардроссан выберемся на следующей неделе, не знаю. – Она прячет лицо в ладонях, и я замечаю красивый маникюр с блестками.

– То есть, ты здесь не для того, чтобы преследовать Осборна? – спрашиваю напрямую, и Джоанна ахает, глядя на меня как на блаженную.

– Это он так сказал? Чарли тебя надоумил?!

– Нет, я сама решила. Увидела тебя и… что еще я могла подумать?

– Тише, прошу! – шикает Джоанна. – Не говори ничего Энди, он считает меня безгрешной богиней. Он такой… мой, понимаешь? Я стригла ему волосы, они у него уже до плеч отросли, и просто щелкнуло внутри: это мой мужчина. По волосам легко понять. – Она смотрит на меня вопросительно, хотя я без понятия, как по волосам выбирают спутника жизни. А Джоанна продолжает: – У него тоже щелкнуло. Мы всю ночь гуляли, а утром он предложил мне стать его женой. Я понимаю, звучит, словно я на него вешаюсь, лишь бы выйти замуж, но это не так. Умоляю, Рианна, дай мне шанс. Не рассказывай про Чарли, иначе мне придется отсюда уехать.

Я тру глаза, чтобы проснуться, но реальность не меняется. Поднимаюсь, чтобы выбросить бутылку, и обещаю, охреневая от всего происходящего:

– Не волнуйся, на имя Чарли в этом доме табу… Давай помогу запечь лазанью.

Мы с Джоанной готовим, накрываем на стол, зовем Итона и дядю Эндрю. Обедаем, как обычная семья. Брат в шоке смотрит на Джоанну, не понимая, кто это и какого черта здесь делает, и я объясняю, мол, это избранница нашего дяди, услада его души и тела… А сама думаю о грубостях, которые готова была наговорить Джоанне, когда узнала ее.

Меня накрывает холодным потом осознания: я ведь действительно осудила незнакомого человека. За полчаса успела заклеймить пустышкой, сталкершей и дурой. А все потому, что она переспала с Чарли, чего не сделала бы ни одна здравомыслящая девушка. Джоанна порвала один из моих шаблонов, и я ее слету забраковала. В этот момент мне очень стыдно перед дядей и его невестой.

Вот оно… Осборн прав, я живу по шаблону. Мне казалось, что Рианна О’Нил – это вселенная, а на деле – загнанная в жесткие рамки планета, наполненная тараканами.

И мне впервые становится действительно любопытно: а что там, за рамками?

Мысль подхватывает и несет меня прочь. Я извиняюсь и убегаю в свою комнату, оставляя уборку кухни на Джоанну. Даже удобно, что она здесь поселится. Открываю ноутбук, папку с проектной заявкой на грант и быстро печатаю. У меня появляется все больше и больше вопросов, человеческая жизнь в разрезе становится подробнее и шире. Не знаю, к чему в итоге приду, но я просто записываю все, что выдает мне мозг.

Вечером, уставшая, еду к Мэнди и вываливаю на нее поток сплетен из рубрики «Будни Бри».

– О-фи-геть! – заключает подруга. – Майкл Салливан и Дэнни Веймар. Это просто бомба!

Даже на новость о Джоанне Мэнди не отреагировала так бурно, как на мой график свиданий. Она ходит по своей спальне в короткой пижаме и мохнатых тапках и хмурит лоб от неверия.

– Твой Осборн – гений.

– Злой гений.

– Да хоть в крапинку! Ты прислушайся к этой райской мелодии: Майкл Салливан и Дэнни Веймар… Я рыдаю от зависти.

– Да ладно, чему там завидовать?

– Ай, тебе не понять, – отмахивается Аманда и задает неожиданный вопрос: – А что ты наденешь?

– Хм… дай подумать. Сначала выбрала пальмовые листья, но потом решила, что и обычная одежда сойдет.

Мэнди трагически вздыхает:

– Жизнь несправедлива. Дэнни Веймар, Майкл Салливан… А она будет в листьях. Хоть ногти накрась, не позорь меня.

Я возвращаю Аманде диск с эротическим фильмом и торжественно клянусь, что не пойду на свидания в джинсах и свитере. Но она слишком хорошо меня знает, а потому обещает проконтролировать.

Перед сном читаю в интернете о регби, а сама думаю о Чарли. Удивительно, но я по нему скучаю. До боли в пальцах хочется открыть окно и увидеть свет в его спальне. Но сегодня Осборна там точно нет, и это кажется неправильным. Рассматриваю свои короткие, аккуратные ногти и вспоминаю, как Чарли касался губами моей руки... Что бы там ни говорила Мэнди, я точно знаю: Осборн вообще не обратил внимания на мой маникюр. Ему плевать, в пижаме я или в платье. Чарли смотрит прямо в душу, так что хочется прикрыться. Это откровеннее любого комплимента.

Но слова Джоанны о мрачной энергии Чарли перебивают фантазии и заставляют протрезветь: с соседом лучше не связываться. Да и он определенно решил не связываться со мной.

Почему? Я же почувствовала тогда, что небезразлична ему.

Это невозможно объяснить, но такое ощущение, что Чарли ограждает меня от себя самого. Решил доказать, что человек – всего лишь примитивное животное, а сам словно бы… заботится обо мне. Он мог бы соблазнить меня, растоптать, уничтожить и бросить на обочине подыхать, а вместо этого устраивает свидания с самыми популярными парнями острова. Так неужели у Чарли Осборна где-то там, на дне его тьмы, все еще живет осколок души? Или он просто настолько изощренный манипулятор, что собирается разрушить меня медленно, по частицам?

– Я с ума с ним сойду до лета, – вздыхаю и, кажется, радуюсь этому. Знаю, что не стоит, но все равно пишу: «Спокойной ночи, Чарли».

Он не отвечает, но ночью, когда я осоловело разбираю 1:40 на часах, приходит смс-ка: «Спокойной ночи, детка».