Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 12)
– К счастью, я не посмотрю, – бормочет дядя, а папа хмыкает:
– Я буду работать, чтобы ты могла купить себе новое лицо и новую сумку.
– Ну конечно, снова все сводится к деньгам. Ты не оригинален, Пол. Ничего, скоро войдет в силу новый закон, и финансовое унижение жены-домохозяйки станет официальным насилием. Вот тогда посмотрим, как ты запоешь.
– Надеюсь, к тому времени я буду петь отдельно от тебя, – цедит папа, и мама начинает хватать предметы со стола, включая папину недочитанную книгу.
– Мой вклад в семью нельзя исчислить деньгами, чтобы ты тыкал мне ими каждый день! Скоро и суд будет на моей стороне, если я заявлю о психологическом насилии.
– Так мы едем в этот чертов отпуск или нет?! – заводится папа.
– А зачем он, если ты уже все решил? Мы детей до конца месяца бросаем! Зачем?!
– Вас такси ждет, – напоминает дядя Эндрю.
Лобстер снова воет.
Папа смотрит на часы.
– Ладно, идем. Какой прок обсуждать один и тот же вопрос. Прогреешься под солнцем, тогда с тобой и разговаривать будет проще.
Он выходит из кухни, и мама, обняв меня на прощание, отправляется следом.
– Поцелуй за нас Итона, не хотела его будить, – говорит она, и я обещаю.
Уф… Хоть бы они и правда отогрелись там хорошенько. Главное, чтобы отец
Я оборачиваюсь к дяде Эндрю – а его нет. Смылся, пока мы с мамой прощались, только пустая бутылка из-под пива доказывает, что дядя существует. Лобстер плетется к окну, запрыгивает на кресло и смотрит на улицу; чужой машины там больше нет – и пес успокаивается.
Через неделю мне нужно подать заявку на грант. Пока она сыровата, но возможно, целых два свидания натолкнут меня на умную мысль, выведут из тупика. Но это же
Дядя Эндрю любит регби, и я иду в гостиную, чтобы посоветоваться. Но стоит мне появиться на пороге комнаты, как дух дяди испаряется. Думаю, если я хорошенько осмотрюсь, то найду его на потолке, приклеенного, как летучая мышь. Боится, что стану жаловаться ему на свои девичьи проблемы или начну учить жизни, объясняя, почему он так и не женился.
Кстати! Итон тоже любит спорт, особенно теннис. Увы, братишка еще спит; на двери его комнаты знак «Не входить, убьет током».
В итоге забиваю на вопрос о свиданиях и переодеваюсь для пробежки. Беру айпод с наушниками, бутылку воды и выползаю под февральское холодное солнце. Меня пронизывает колючим ветром, и я прихожу в движение, чтобы не продрогнуть. Бегу на холмы, по тропе, которая мне знакома вдоль и поперек, и стараюсь думать о гранте. Но мысли возвращаются к более важной теме, и – нет, это не спорт. Что меня действительно интересует, так это сверхспособность Чарли влиять на людей.
Как он это делает?!
В движении мне всегда легче думается, но сегодня ответы не приходят. В ушах гремит Green Day, волосы спрятаны под капюшоном толстовки, и жизнь кажется загадочной как никогда.
Сегодня я гуляю долго, чтобы окончательно проснуться. Часа два, не меньше. Размышляю о жизни, ищу ответы на вечные вопросы. Возвращаюсь в 10:00, гордая собой: обычно в воскресенье я в это время только просыпаюсь. Вхожу в дом и нюхом чую: у нас гости. Вернее, гостья, ибо аромат парфюма настолько сильный, что дышать противно. И точно: дядя сидит в гостиной на диване, а в кресле рядом – девушка. Живая, настоящая. При моем появлении дядя Эндрю даже головы не поворачивает, продолжая смотреть регби по телику.
– Привет, – здороваюсь.
– Привет! Энди много о тебе рассказывал. Ты ведь Ри?
«Кто ты?» – хочется спросить, но я лишь киваю.
– Ничего, что я здесь?
– Хм, – издаю невнятное, ничего не понимая, и в итоге не выдерживаю: – А почему вы здесь?
Девушка растерянно хлопает глазами, как кукла, и смущенно выдает:
– Энди, ты не рассказал своей семье, что женишься?
Искреннее удивление гостьи смешивается с моим, и я тоже смотрю на дядю. Вечный холостяк, домосед и безработный зануда, социофоб и скромняга, он предстал передо мной в новом образе: скрытного жениха.
– Эндрю Дикинсон, – говорю я строго, – объяснись немедленно, или я позвоню твоей матери!
Ко мне подходит Лобстер, и я отвлекаюсь, чтобы почесать его за ухом, а когда бросаю хмурый взгляд на диван, то дяди там нет.
– Он вышел в туалет, – объясняет девушка. – Не понимаю, почему он не сказал. В конце концов, я буду здесь жить, это все очень и очень странно.
Жить? Здесь?
– Не обижайтесь, но мои родители приглашали только дядю Эндрю.
– Но что ты предлагаешь? Мой жених согласился присмотреть за вами и вашим домом, а я, значит, должна без него провести почти месяц?
– Да-а, запутанное дельце, – бормочу, пытаясь придумать, как избавиться от рейдерского захвата моей территории.
Гостья – вполне милая девушка, старше меня лет на пять максимум. Но она здесь не будет жить, и точка.
Она поднимается из кресла и отходит к окну, на ходу отбрасывая за спину длинные черные волосы, красиво подрезанные, ламинированные… И что-то такое знакомое проскальзывает в ее силуэте, что я задерживаю дыхание.
Нет, не может быть.
Показалось.
Выдыхаю изумленный смешок, отгоняя галлюцинацию, но тем не менее уточняю:
– Я забыла, как вас зовут.
– Джоанна.
Срываюсь с места и быстро поднимаюсь к себе. Набираю Чарли.
– Ри, я занят, – сразу отвечает тот, и его голос тонет в битах радио-музыки.
– Прости, что отвлекаю, но как звали ту девушку, с которой ты встречался в прошлую субботу?
– Э-эм, а тебе зачем?
– Случайно не Джоанна?
– Допустим… А что?
– А то, что ты переспал с невестой моего дяди Эндрю, и они вдвоем собираются жить у нас дома, пока родители в отпуске.
Чарли, этот наглый бабник, наконец делает музыку тише. Едет куда-то, причем по трассе, судя по громкому шуму на фоне. Где это он?
– Я дико извиняюсь, Бри, но я здесь при чем? – равнодушно спрашивает Осборн.
– А ты не понимаешь?!
– Когда ты вопишь, звук резонирует.
– Ха-ха! Чарли, она специально навязывается, чтобы к тебе бегать!
– Вопрос остается прежним: а я здесь при чем?
– Позвони ей, скажи, чтобы проваливала, что не будешь с ней встречаться и ей проще убраться отсюда.
– А Луну с неба не достать? – ехидничает Осборн. – Джоанна – взрослый человек. Изменять жениху – это ее аморальное право.
– Что-о-о?!?! Ты думаешь, я позволю тебе встречаться с невестой дяди у него под носом?!
– А что ты сделаешь, Ри? Пойдешь и расскажешь ему? Иди. Говори. И спроси заодно, зачем он отпускает свою женщину на ночь глядя шляться по клубам.
Цинизм Осборна выбивает меня из колеи, но я не могу не согласиться. Дядю развели, как первоклассника.
– Ты где? – не сдерживаю любопытства.
– Еду в Глазго. Вернусь через пару дней.
Я уже открываю рот, чтобы обиженно прохныкать: ты не будешь держать меня за ручку во время моего первого в жизни свидания? Но вовремя захлопываюсь и мысленно даю себе подзатыльник.