Елена Дженкинз – Пятьдесят свиданий с врагом (страница 41)

В доме оказалось непривычно тихо.

– Нервничаю, словно впервые здесь, – шепотом призналась Джун, цепляясь за свой пошарпанный чемодан с тайнами прошлого. – Генри с ума сойдет от радости. Мы вместе еще ни разу Иден-Парк не навещали.

Тони отнес вещи Джун в ее комнату, а потом спустился вниз по широкой лестнице. У подножия караулил дворецкий.

– Мальчик мой! Что же ты не предупредил, я бы тебе поздний ужин приготовил, – пожурил тот, приглаживая редкие волосы на облысевшей голове. – Ты до понедельника? Приказать, чтобы подготовили твою комнату?

– Выдохни, Генри. Иди спать. Мы сами разберемся.

– Мы?! – поразился тот, поправляя ремень на форменных брюках.

– Я и Джун. Мы сюда до Рождества решили переехать.

Генри оперся рукой о перила, издав нечленораздельный звук одобрения, а потом кинулся обниматься.

– Слава богу! Какое счастье, дети вернулись, – бормотал он вперемешку с глухим хохотом, и Тони похлопал его по спине:

– Ну все, все. Утром увидимся.

– Утром меня не будет. Элиза в госпитале, готовится к родам. Завтрак вам миссис Янг подаст.

– Не нагружай ее, мы сами себе хлопья молоком зальем, – шутливо ответил Тони, смиренно принимая тот факт, что для старожилов Иден-Парка навсегда останется школьником.

– Помирились, помирились-таки! – продолжал преждевременно радоваться Генри, пока Тони поднимался по широким ступеням. Перед огромной семейной картиной он остановился, вскинув бровь. Пойти налево – к себе, или направо – к Бэмби-Джун? Хм… У Генри вот-вот внук родится, вроде серьезный предлог.

Значит, направо.

Миновав коридор, Тони остановился у запретной для него двери. Потянул узел тонкого черного галстука, взъерошил волосы пятерней, а потом пригладил.

Сейчас снова пошлет. Сделает вид, что ничего не понимает.

Тони постучал три раза и сунул руки в карманы брюк, дожидаясь.

Джун открыла на счет «шесть», широко распахнув дверь. Тонкие плечи больше не были прикрыты блейзером, волосы собраны в небрежный пучок на затылке. В болотных глазах нет болота. И наивный вопрос:

– Да?

Издевается.

– Пришел пожелать спокойной ночи. Тебе что-нибудь нужно?

Пригласи ты меня, Бэмби, разреши переступить порог в твой мир.

– Нет, спасибо. Всё есть.

– Точно? – настаивал он.

Она сцепила руки в замок и сказала:

– Вроде бы, всего хватает. Я уже отопление включила.

…и пожирающий взгляд не отводит… Она теперь постоянно на него так смотрела: как удав на кролика. Тони в ее присутствии есть нормально не мог, потому что горло сводило судорогой. Кларксон сразу все понял. Да и кто бы не понял?

Кажется, не понимала сама Джун. А точнее, притворялась. Боялась задавать вопросы.

Спроси меня. Ну давай, спроси, ты же хочешь знать, есть ли у меня другая девушка. И я скажу, что никого нет. Только ты, чужих лиц не помню и помнить не хочу.

Но она молчала…

Благо, еще одна тема для разговора имелась в запасе.

– Кстати, Элиза, дочка Генри, в самое ближайшее время собирается произвести потомство.

– Точно! Обязательно куплю ей подарок.

– Я уже купил.

– Это хорошо.

– Неплохо, да… кхм…

– Ну-у, спокойной ночи, – отшила его Джун после неловкой паузы.

Мысленно пробив кулаком стену, он сухо улыбнулся:

– До завтра.

Дверь закрылась, и Тони прислонился к ней спиной, усмехнувшись. Не успели приехать в Иден-Парк, а Бэмби уже хлопнула дверью у него перед носом.

Классика жизни.

Он отправился к себе, проверил сообщения, принял холодный душ. Спать не хотелось, возвращаться в город тоже. Спустившись на первый этаж, Тони свернул в библиотеку… Покурить, если заначка все еще на месте. Напиться, если совесть позволит. Посмотреть на ютубе старые видео с ламой и броненосцем, которые раньше не смотрел из принципа.

А чем же еще заняться в вечер субботы холостому парню, которого угораздило влюбиться в дементора?

Джун

Она с минуту простояла, прислонившись к двери. Противоречие съедало живьем. Но она училась обуздывать собственные слабости, поэтому не побежала следом за Тони и не начала умолять о любви.

Радовало, что не пришлось сегодня прощаться с ним.

Огорчала ситуация в целом.

Да, они на удивление легко стали друзьями, причем в рекордные сроки. Фрэнк гордился бы ими… Но теперь хотелось большего, а это опасно. Поддаться желанию до Сочельника – значит создать массу новых поводов для ссоры. А ссориться нельзя, иначе прощальные письма Фрэнка бросят в камин.

Одна перспектива хуже другой. Вот и выбирай.

Впрочем, Иден-Парк подействовал на Джун умиротворяюще; бурные эмоции, которые вырвались со слезами в театре, поулеглись. Только воздух нагревался медленно: градусник показывал +17°С – и пришлось отогреваться в горячем душе, дожидаясь +19°С.

Джун надела атласную ночную сорочку, короткую, на бретельках, которую успела выхватить из шкафа в своей квартире, затем расчесала влажные волосы и, напевая мотив из рок-оперы, принялась раскладывать вещи. Средства гигиены, техника, немного одежды, которую затолкала в чемодан впопыхах, и, конечно же, коробка. Та самая, в которой Тони подарил видеокамеру. Джун обклеила «сундук с сокровищами» разноцветными стикерами и хранила внутри важные мелочи. Например, запонки Криса, напоминание об опасности иллюзий. Эти запонки когда-то давно, три года назад, авантюристка Уитни стащила во время празднования Сочельника здесь, в Иден-Парке, когда Криса случайно облили соком и он пошел переодеться.

То было последнее Рождество, которое отмечали вместе с Паркерами.

Джун сохранила и засушенный бутон алой розы, которую Тони сорвал для нее в Изумрудном саду летом после ее 16-летия… Нет, он не подарил ей цветок, а просто сунул в руку, чтобы показать новый сорт. Его вывела жена Генри, отвечавшая в Иден-Парке за сохранность ландшафта и состояние садов.

В коробке лежала и полоска полароидных снимков, на которых они втроем: Джун, Тони и Фрэнк. Тони сложил руки на груди и закатил глаза в знак протеста, а Фрэнк улыбается, как мальчишка.

Все-таки насколько непредсказуема жизнь. Давным-давно малышка Бэмби загадала желание, попросив пятьдесят свиданий с парнем своей мечты, и желание сбылось. Фрэнк его исполнил последней волей. Он смотрел с фотографии и словно спрашивал: ну как, ты довольна? Ловко я придумал с завещанием?

– Если Тони женится на идеальной богатой наследнице и выбросит меня за порог или, что хуже, предложит роль содержанки, то я придушу тебя, Фрэнк. Пойду и перекопаю Изумрудный сад на глазах у магнолии Иден.

Джун укоризненно покачала головой, закрывая коробку, и порылась в полке в поисках шоколадки, чтобы заглушить тоску калориями, но ничего съедобного не нашлось. Засунув босые ноги в тапки, она набросила шелковый халат поверх сорочки и отправилась в библиотеку на поиски заначки. В прошлый раз там, кажется, оставалась сувенирная шоколадка, купленная во время поездки в замок Стерлинга.

Вообще, если честно, найти «гуманные» шоколадки стало проблемой. Гиганты-производители то эксплуатировали рабочих, то уничтожали целые экосистемы для выращивания какао-бобов. Список проверенных компаний мельчал на глазах. Безобразие, хоть ты на балконе эти какао-бобы выращивай, чтобы поддерживать должный уровень шоколада в крови.

Джун вошла в библиотеку, погруженная в тяжкие мысли о судьбе планеты, и резкий мужской смех заставил подпрыгнуть на месте.

Тони!!!

Она рванула к выходу, но в последний момент затормозила, любопытство победило: что там такого веселого происходит? Пришлось красться на цыпочках, как в старые-добрые времена.

В помещении не горели ночники, только свет экрана меж стеллажей мерцал: младший Андерсон смотрел видео в телефоне. Глаза быстро привыкли к полутьме, в нос ударил сладкий аромат табака, а до ушей донеслось бодрое:

«Чейз, прекрати задавать настолько личные вопросы Шону… Прости, Шон. Ты не обязан рассказывать о своей любимой позе. Ты же броненосец. У вас… э-э… у вас разве больше одной позы для спаривания?»

Джун помнила, что в этот момент Шон начал чавкать, с энтузиазмом уплетая измельченную хурму.

«В любом случае, «Камасутра для броненосцев» была бы самой депрессивной на свете, учитывая, что они жуткие интроверты и предпочитают жить в одиночестве… Чейз, что ты рисуешь?»