Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 59)

Прошло десять минут, потом двадцать, полчаса, а Игорь не выходил. Заподозрив недоброе, Валентина зашла в дом и, подкравшись к комнате дочери, прислушалась. До нее не донеслось ни звука. Приоткрыв дверь, она заглянула внутрь и увидела, что кровать пуста, а окно, выходящее в сторону леса, открыто нараспашку.

Глава 56

Валентина была в бешенстве. Как этот мерзавец смог ее обмануть? Как она, всегда такая бдительная и предусмотрительная, смогла повестись на его дурацкую клоунаду! Вероятно, все же возраст дает себя знать: внимательность уже не та и голова хуже соображает. Как ни пыжься, а природу не обманешь. Но теперь этот парень знает все ее планы. Она сама все по полочкам ему разложила, разжевала, всю суть своих замыслов преподнесла на блюдечке. И чего она так расхвасталась? Никогда раньше своих намерений она полностью никому не открывала, даже мужу. Такая тактика давала большое преимущество, и в результате она всегда была на коне: никто не мог ее обыграть. Муж Петр, как бы ему ни претило это признавать, всегда отдавал ей за это должное и даже, как ей казалось, гордился своей хитроумной женой.

А что с ней случилось сейчас? С чего она взяла, что может Игорю доверять? А Егору нужно отдать должное, что ни говори, а парень очень умен. Доченька его явно не заслуживает. Но как он умудрился прямо из-под носа похитить Энджи? Ведь та, благодаря ее стараниям, сейчас больше похожа на овощ – ни памяти, ни воли, ни возможности сложить два и два. Валентина абсолютно не сомневалась, что Энджи сама не смогла бы даже помыслить о бегстве, а не то что сбежать через окно.

К тому же благодаря продуманной рецептуре отваров девчонка вряд ли сможет устоять на ногах. А это значит, что Егору придется тащить ее на себе, а он не производит впечатления такого уж сильного парня, как, к примеру, его дружок Федор. Тому-то такой вес как перышко. Получается, что уйти далеко они не могли. Но как ей, находясь в этом дряхлом теле, их догнать? И где Игорь? Почему он ослушался хозяйку кольца? А если не ослушался, то почему, когда он нужен, его нет рядом?

Валентина сосредоточилась, мысленно призывая своего верного охранника, в чьем бы теле он ни был. Не прошло и пяти минут, как перед ней предстал хмурый Федор.

– Как ты смел ослушаться меня! – накинулась на него Валентина. – Почему ты не в Егоре?

– Я не успел, – буркнул тот. – На меня накинулся его пес.

– И что?

– Я уже однажды умер от укуса собаки, больше не хочу, – глядя на нее исподлобья, ответил он.

– Ты хочешь сказать, что такого бугая, как ты, смогла остановить обыкновенная собака?

Тот пристыженно молчал.

– Ты с каждым днем становишься все глупее и глупее, – разъяренная Валентина плевалась словами, как загнанная в угол кобра. – Ты уже умер, а если бы пес даже разодрал Федора в клочья, это был бы Федор, а не ты! Нашли бы тебе другое тело, вот и все.

– Мне это нравится, – упрямо промычал Игорь.

– Тьфу, болван, – только и нашла что сказать на такую глупость Валентина. – Хорошо, а где ты был все это время? Почему не явился сюда, как только пес тебя отпустил.

– Он взгромоздился на меня и даже встать не давал, навис, как дьявол. Вон посмотрите, какие у меня царапины. – Федор задрал рубаху, демонстрируя свежие и достаточно глубокие следы когтей, – Мне еще повезло, что он меня не укусил. Зубищи у него что у крокодила. Что я мог сделать?

– Так, ладно, я не могу это больше слушать! – махнула рукой Валентина, решив, что разберется с этим дурнем позже. – Егор похитил Энджи не далее как полчаса назад. Далеко с девушкой на руках он уйти не мог. Отправляйся за ними и верни мою дочь.

– А что делать с Егором? – спросил Федор.

– Что хочешь, мне все равно. Можешь его убить, чтобы под ногами не путался.

– Понял, – протянул тот. – Сейчас водички попью и в два счета их догоню.

Он почти бегом направился к ведру с колодезной водой и, проходя мимо Валентины, задел ее могучим плечом. Не удержавшись на старческих ногах, та упала прямо в лужу, оставшуюся после ночного дождя. Изрыгая ругательства, она, скользя в грязной жиже, попыталась подняться, но сил не хватало.

– Кретин! Баран! Идиот! Не хватало, чтобы я из-за тебя еще шейку бедра сломала!

Бормоча извинения, Федор подскочил к барахтающейся на земле старушке и, подхватив сухонькое тело на руки, застыл в сомнениях, куда же ему пристроить столь ценный груз. С подола длинной юбки струйками стекала вода.

– Да отнеси же меня наконец в дом! – рычала осатаневшая от бессильной ярости Валентина.

– Сию минуту, – заспешил Федор по ступенькам крыльца и, поскользнувшись, чуть не упал. Схватившись за перила, чтобы удержаться на ногах, он выронил свою ношу.

– А-а-а! – упав на ступеньки, Валентина вскрикнула от боли и яростно оттолкнула его рукой.

– Ой, простите, бабуля, – поднявшись на ноги, он снова подхватил ее на руки.

– Как ты меня назвал? – возмущенно возопила та.

– Простите, Валентина… – пробормотал Федор, занося ее в комнату.

– Какая я тебе Валентина! – продолжала голосить оскорбленная до глубины души женщина. – Ты меня всегда называл по имени-отчеству, так и продолжай!

– Конечно, конечно, извините, – хмыкнул он себе под нос.

Не донеся Валентину до кровати, Федор остановился. Постель у хозяйственной и привыкшей к комфорту женщины блистала белоснежным бельем.

– Ну что ты встал? – спросила она, сверкая в бешенстве глазами.

– Вы уж простите, – неуверенно протянул он, – но вы такая… грязная… – И, немного посомневавшись, добавил: – Может, прежде чем ложиться в кровать, вы снимете мокрую юбку? А то ведь все белье изгваздаете.

– Да ты еще и извращенец? – выкрикнула она, совсем потеряв над собой контроль, – Мало тебе, что ты меня два раза уронил и чуть не покалечил, теперь хочешь меня еще и раздеть!

– Да уж, прямо сплю и вижу, – усмехнулся Федор себе под нос, – мне просто жалко вашего труда. Вон белье-то какое, аж светится.

Кинув на край кровати лежащий на стуле старый, клетчатый плед, он усадил на него пыхтящий от бессильной ярости груз и протянул руки к застежке юбки:

– Я вам помогу. Не беспокойтесь, я глаза закрыл, сейчас просто ее сниму и уйду.

Не дожидаясь разрешения, он стянул юбку с беспомощной Валентины и, накинув ей на ноги одеяло, вышел вон, забрав мокрую одежду с собой.

– Эй, юбку верни, – крикнула она в закрывающуюся дверь.

Вышедший уже на крыльцо Федор вернулся и заглянул в комнату:

– Ой, простите, просто хотел просушить ее на улице, – аккуратно развесив юбку на спинке стула, он направился на выход. – Все, побежал за Энджи.

– Вот же идиот, – кривясь лицом от боли, ворчала Валентина, укладываясь поудобней.

Лежа на кровати, она снова и снова прокручивала в голове недавний разговор с Егором. Злясь на себя за беспечность и за свое «старческое слабоумие», она вспоминала нюансы, на которые тогда или не обратила внимания, или приписала реакциям Егора совсем другие мотивы. Возможно, эйфория от блестяще исполненного плана по зачатию Энджи дочери затмила ей глаза. Она так гордилась собой, что совсем потеряла бдительность.

Поворачиваясь на другой бок, Валентина охнула, ощутив боль в спине.

«Еще и этот идиот Игорь, чуть не переломал мне все кости! Что за неуклюжесть такая! Никогда раньше за ним такого не замечала. Совсем парень берега потерял. Разве бы он посмел раньше меня назвать „бабулей“ или еще как-нибудь, кроме „Валентины Сергеевны“? А тут – „бабуля, Валентина“ – хамство какое!»

Думая о странностях в поведении Игоря, она вдруг почувствовала холодок в груди. Пришедшая в голову мысль заставила слабое сердце колотиться на пределе своих возможностей.

«Не хватало мне еще сейчас сердечного приступа!» – испуганно подумала она и, решив успокоиться, ровно и глубоко задышала: вдох-выдох, вдох-выдох.

К большому облегчению, это помогло, и уже через несколько минут сердцебиение пришло в норму. Кряхтя и охая, Валентина с трудом сползла с кровати и сунула руку в карман висящей на стуле юбки – кольца в нем не было. Уже зная, что это бесполезно, она проверила и другой карман, но результат был тот же. Перстень, управляющий душой Игоря, исчез.

Над лесом разнесся дикий, исполненный ярости и отчаянья крик.

Глава 57

Егорша, сидя на траве, гладил по щеке Энджи, лежащую головой на его коленях. Она так крепко спала, что это больше походило на глубокий обморок. Девушка никак не отзывалась ни на ласку, ни на слова.

– Бедная моя девочка, – шептал он, прижимая к себе безответное тело и покачиваясь взад-вперед, как будто убаюкивал ребенка. – Как же такое возможно! Как мать может быть так безжалостна и жестока! Что она с тобою сделала, ты ведь ничем это не заслужила. Ну ничего, теперь все позади. Мы уедем отсюда и никогда не вернемся, она больше к тебе и на шаг не подойдет.

Он не знал, сколько времени так сидит, поглощенный своим горем. Изредка Егорша поднимал голову, прислушиваясь к звукам окружающего леса, затем снова сосредотачивался на любимой. Услышав хруст веток, говоривший о том, что сквозь заросли кустов кто-то пробирается, он аккуратно положил голову девушки на траву и встал, заслонив ее собой.

Увидев сквозь желтеющую листву рыжую копну волос Федора, он напрягся еще больше.

– Здорово, – процедил тот, выбравшись наконец на полянку.

Егорша, схватив приготовленную заранее дубину, взял ее наперевес: