Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 53)

Олдан замолчал, собираясь с мыслями.

Глава 50

– Хорошо, – наконец заговорил он, – ты имеешь право знать. Дело в том, что Прасковья раньше уже пыталась заполучить могущество и вечную жизнь. Когда старость начала неумолимо надвигаться, твоя прапрабабка начала искать способ, как это исправить. Именно тогда она обратилась к древнему заклятью. Но, для того чтобы его совершить, ей были нужны еще две ведьмы вашего рода. Она начала их искать и нашла.

– Что значит «начала их искать»? – удивилась Энджи. – Она не знала, где находятся ее дочь и внуки?

– Нет, не знала. Ее дочь Евдокия, твоя прабабушка, еще девушкой уехала из этих мест и здесь больше никогда не появлялась. Отношения с матерью у нее были очень сложные, та была излишне деспотичной и строгой. И как только девчонка получила паспорт, сразу же сбежала. Прасковья была рассержена таким своеволием до такой степени, что отреклась от родной дочери. Она даже не интересовалась, как и где та живет, до тех пор, пока ей не понадобились две родственницы для заклятья. Она начала наводить справки и выяснила, что ее дочери уже давно нет в живых, но есть внучка, Анфиса, а у той малолетняя дочь – Валентина, твоя будущая мать. Девочке на тот момент было уже четыре года.

– То есть она нашла что искала: еще двух ведьм?

– Ну да, – подтвердил ворон. – Как выяснилось, Анфиса выросла в детском доме. После смерти матери ее отец пропал неизвестно куда, и девочку определили в приют. После она устроилась работать на фабрику и родила дочь. Когда на пороге ее комнаты в общежитии нарисовалась родная бабушка, то она очень обрадовалась. Ведь Анфиса была уверена, что никаких родственников у нее нет, а тут такой приятный сюрприз. Бабушка Прасковья была очень добра и к ней, и к маленькой Валечке. Хоть и была деревенской, а значит, старых правил, но не осудила Анфису за то, что та родила без мужа. Погостила Прасковья у внучки недельку-другую, а затем и домой засобиралась. Пригласила Анфису с дочкой приехать к ней в отпуск: отдохнуть, покупаться, фруктов и ягод поесть. Маленькой же Вале нужны витамины, а то ребенок совсем бледный. Короче, заманила ведьма внучку и правнучку в Глухово. Приехали те погостить к ней на месяцок. А через неделю Анфиса начала слабеть, таяла прямо на глазах. Поняла она, что с ней что-то неладное творится. Вроде ничего не болит, а сил нет. А как глянула в зеркало и увидела морщины на лице, испугалась до одури. Побежала в Глухово, и свела ее судьба с Прокопием. Он же, как ты знаешь, ей был тоже не чужой – родной дед все же. Рассказал он, кто есть ее бабушка, и привел ко мне.

– А разве он мог с тобой разговаривать? – удивилась Энджи.

– Он – нет, а Анфиса могла, – ответил Олдан, – она же тоже была ведьмой, хотя об этом и не подозревала. Трудно мне было тогда поверить, что Прасковья решилась на заклятье трех ведьм, но отрицать очевидное было нельзя: Анфиса старела прямо на глазах.

– И как же удалось тогда Прасковью остановить?

– Единственный способ остановить это заклятье – уничтожить один из ингредиентов, – важно заявил Олдан.

– То есть?

– Ты избавилась от Прасковьи, а Анфиса, чтобы спасти дочь, решила из уравнения убрать себя. Не могла она вступить в борьбу с бабкой, да и шансов у нее не было: еле ходила уже тогда. Хотел Прокопий ей помочь и убить ведьму, но Прасковья огородила свой дом невидимой стеной, и ни одна душа не могла к ведьме приблизиться.

– И Анфиса покончила с собой?

– Да, тем самым разрушив заклятье. Не было на тот момент другого выхода. Все равно пришлось бы помирать, а так хоть дочку спасла.

– Ничего себе. – Энджи была поражена услышанной историей. – А как моя мать отсюда выбралась? Я так поняла, что родственников у них не было.

– Прокопий вывез отсюда девочку, обманом у Прасковьи забрал. Отвез в город, там как-то нашел ее отца и у него оставил.

– Отца? То есть моего деда Сережу?

– Наверное, Сережу, я уже таких подробностей не знаю, – подчеркнуто сухо ответил он.

Горделиво отвернувшись и вперив взгляд в небеса, древний ворон застыл статуей на жертвенном камне, всей своей позой олицетворяя презрение к суетности этого мира и всем в нем живущим. Видимо, он считал ниже своего достоинства запоминать имена персонажей, не значимых для истории рода ведьм.

– М-да, – хмыкнула Энджи, – прости, что отвлекаю тебя по таким мелочам, – язвительно начала она, но тут же снизила тон: – Спасибо, Олдан, что все мне рассказал.

Статуя дрогнула, блестящие глаза-бусинки обратили взгляд на молодую ведьму хранимого им рода.

– Я надеюсь, что после смерти Прасковьи душа Анфисы нашла покой? – смиренно поинтересовалась девушка.

– Да, – милостиво кивнул ворон, – с ней теперь все в порядке.

У Энджи был еще один важный вопрос, который необходимо было задать.

– Извини, Олдан, но мне нужно с тобой обсудить еще кое-что.

Тот обреченно вздохнул и обратил на девушку вопросительный взгляд.

– Помнишь, мы говорили о душе Игоря, которая сначала находилась в теле вот этой собаки, – кивнула она на Ярого, не отходящего от Егорши ни на шаг, – а потом перебралась в тело Федора, а позже – в Егора, – показала она на приятеля.

Олдан, покосившись на ничего не подозревающего Егоршу, переступил с ноги на ногу.

– Интересно.

– Да не то слово, – грустно усмехнулась Энджи.

– Но теперь-то, после смерти Прасковьи, эта душа уже не скачет туда-сюда? – спросил ворон.

– Да нет, сегодня ночью она как раз перебралась из Егора опять в Федора.

– Хм, – призадумался Олдан. – Душа сама по своей воле не может перепрыгивать из одного тела в другое, она может это сделать только по приказу хозяина. Прасковья умерла… Кто хозяин души?

– Ты меня спрашиваешь? – чувствуя холодок в груди, спросила девушка.

– А кого же? Все сейчас вертится вокруг тебя.

– Одно я знаю: что этой душой командую не я.

– Для того чтобы владеть неприкаянной душой, нужно иметь соответствующий амулет, – важно изрек Олдан.

– Амулет? Раньше ты про него ничего не говорил.

– Прасковье он был особо и ни к чему, хотя… – Ворон призадумался.

Энджи решилась прервать его размышления.

– Когда мы сожгли Прасковью, то нашли какое-то кольцо, которое не расплавилось в огне. Может, это и есть амулет?

– Не расплавилось? – оживился Олдан. – Значит, заколдовано. Если оно принадлежало при жизни этому… как его?

– Игорю?

– Да, – подтвердил ворон, – то так и есть. Его душа подчиняется тому, кто владеет этим кольцом. При этом необязательно, чтобы хозяин был ведьмой или обладал какими-то сверхъестественными способностями. Душа будет в рабстве у любого, самого обычного человека, владеющего этим амулетом.

– Так кольцо же у меня! – полезла в задний карман джинсов Энджи. – Но где оно?

Ни в правом, ни в левом кармане, как, впрочем, и во всех остальных, кольца не было.

– Блин… Неужели я его потеряла! – расстроилась она.

– Если душа перепрыгнула из тела в тело, значит, кто-то его нашел, – хмыкнул Олдан.

– Я даже знаю – кто! – в бессильной ярости воскликнула невезучая ведьма.

– Предполагаю, ты имеешь в виду свою шуструю родительницу? – высказал предположение мудрый ворон.

– А кого же? Ее, родимую, – Энджи хотелось визжать от злости. – Я же, как дура, сама ей его показала, но она даже вида не подала, что узнала кольцо своего охранника.

– Умна и предусмотрительна, – уважительно протянул Олдан.

– Да, а еще коварна, зла и безжалостна! – добавила дочь характеристик своей матери.

– Да, она опасна, – резюмировал ворон, – радует только то, что жить ей осталось недолго, хотя… – Он запнулся и снова многозначительно умолк.

– Что «хотя»? – не в силах дождаться окончания длительной паузы, взволнованно спросила Энджи.

Глава 51

– Видишь ли, сейчас силой рода обладаешь ты, ведь именно тебе его передала Прасковья, но твоя мать по рождению тоже ведьма. И хотя у нее нет таких возможностей, но, развивая свой дар, она тоже может добиться неплохих результатов. Конечно, против твоей силы ей не устоять, но так, по мелочи, она многое сможет, тем более если знает как. А я понимаю, что Прасковья ее кое-чему научила.

– Но она же не может вернуть себе молодость?

– Насколько я знаю – нет, но продлить жизнь – вполне. Припоминаешь странную болезнь мальчика?

– Максимки?

– Возможно. – Поморщившись, Олдан решил все же озвучить свою позицию: – Стар я уже, чтобы несущественные имена в памяти держать.

– Прости, – испуганно пробормотала Энджи и вдруг поймала себя на желании сделать книксен перед этой самодовольной птицей.

«Ну, уж нет, – одернула она себя, – не дождешься!»

Ворон с любопытством наблюдал за ее мимикой, выдающей внутреннюю борьбу, и, оценив позу несгибаемого оловянного солдатика, которую она непроизвольно приняла, важно продолжил: