Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 52)

Услышав ее гневный вопль, Егорша выскочил следом. С трудом преодолевая сопротивление налетевшего ветра, приблизился к изрыгающей проклятья подруге.

– Сволочь! Гадина! Сука! – кричала она в почерневшее небо. – Как ты могла опять так со мной поступить? Ненавижу тебя! Будь ты проклята!

Егорша, подойдя сзади, обхватил разъяренную девушку руками и крепко прижал к себе:

– Тихо, тихо, успокойся! Я с тобой!

Он держал ее в объятьях до тех пор, пока безудержный гнев не перешел в страшные, рвущие душу рыдания. Так плачут матери над могилами своих малолетних детей. Егорша молчал, он просто был рядом, зная, что никакие слова сейчас не помогут. Наконец Энджи обмякла, ее ноги подкосились, и он, бережно поддерживая и не выпуская ее из объятий, сел рядом на пожухлую траву.

– Как она могла? – раз за разом повторяла вновь преданная дочь.

На это вопрос у Егорши не было ответа, ему оставалось лишь сочувственно пожать плечами. Когда Энджи затихла, уткнувшись заплаканным лицом ему в плечо, он, нежно поглаживая ее по спине, тихо заговорил:

– Я даже представить не могу, как тебе больно, но ведь она это уже делала и раньше. – Почувствовав напрягшуюся спину девушки, он тяжело вздохнул: – Хотя к такому не привыкнешь.

– Ты не понимаешь, – горячо возразила Энджи, – вчера мы с мамой… мы… – И она снова залилась слезами.

– Что было вчера?

– Мы общались так, как никогда раньше, – всхлипывая, ответила Энджи, – я была просто счастлива, думала, что наконец-то, хотя бы сейчас, когда смерть стоит за ее плечами, мы стали по-настоящему близки. Ведь они никогда со мною так раньше не разговаривала. Все мое детство она избегала меня, я чувствовала себя ненужной обузой, а тут… Мы были как настоящие мать и дочь. Я даже подумала, что все эти беды и проблемы последней недели стоили того, чтобы наконец обрести маму. И вот…

Егорша не нашелся, что на это сказать, а просто прижал плачущую девушку к себе чуть сильнее.

– Мы даже говорили о тебе, – подняла Энджи на него заплаканные глаза.

– Обо мне? – удивился он.

– Да, – слабо улыбнулась она. – Мама никогда раньше не интересовалась моей личной жизнью, а вчера спросила, есть ли у меня мужчина, которого я люблю и от которого хотела бы иметь детей. И я сказала – да.

Егорша замер, он был явно не готов к такому признанию.

– Ты не шутишь? – спросил он.

– А разве похоже?

Прекрасные глаза, полные любви и веры, смотрели на него вполне серьезно. Егорша на минуту забыл обо всем, не в силах оторвать от любимой взгляд. Да и кто бы смог?

Через некоторое время немного успокоившаяся Энджи стала подниматься на ноги. Опередивший ее Егорша протянул девушке руку.

– Что у тебя за ссадины? – Девушка перевернула его ладонь вверх.

– Честно говоря, не знаю, – усмехнулся тот, – это, наверное, у Игоря надо спросить.

Энджи легонько провела пальцем по содранной коже.

– Если ты помнишь, не так давно я сама по веревке выбиралась из ямы, и у меня были точно такие же ободранные руки, как у тебя, – показала она ему свои ладони с похожими, но уже поджившими ссадинами.

– Ты хочешь сказать, что я вылез из колодца по веревке? – спросил он. – И кто же мне ее тогда сбросил?

– А вот это интересный вопрос.

Они переглянулись, ожидая, кто же первый озвучит одновременно возникшую у обоих версию.

– Я так понимаю, что моя драгоценная мамочка освободила своего любимого охранника, – вздохнула Энджи. – А раз он ей понадобился, значит, она пока передумала помирать.

– Судя по ее энергичным действиям, в ближайшее время она этого явно не планирует, – согласился Егорша. – Честно говоря, удивлен такой прытью. Когда я видел ее в последний раз, твоя мать была настолько стара и слаба, что из машины ее пришлось выносить на руках. А после смерти Прасковьи, судя по всему, твоей матушке стало значительно лучше. Скачет, как сайгак, вытягивает мужиков из колодцев, угоняет машину. Ей удалось повернуть время вспять?

– Да вроде нет, – горько усмехнулась Энджи, – но, в отличие от меня, она успела кое-чему у Прасковьи научиться. Во всяком случае, всякие отвары и порошки у нее отлично получаются. Вот и себе она, видимо, что-то типа энергетического напитка сварила.

– Должен признать – твоя мать полна сюрпризов, с такой женщиной не соскучишься.

– Это точно. Интересно, что же она задумала и зачем ей понадобился Игорь?

– Может, опять поехала за ярчуком? – Егорша выдвинул первую пришедшую ему в голову версию.

– Я не удивлюсь, – пожала она плечами. – Ведь если Прасковьи больше нет и стремительное старение приостановлено, маму снова могло обуять желание побыть сильной ведьмой. Конечно, не молодой и красивой, но все же… Ведь Прасковье удавалось поддерживать свою жизнь достаточно долго, до тех пор, пока мы здесь не появились и она не решила нами воспользоваться, чтобы жить вечно.

– Ты про Максимку?

– Ну да, – кивнула она, – а ведь неизвестно, сколько таких «Максимок» было раньше.

– Я думаю нам пора навестить Олдана, – потянул девушку за руку Егорша.

– Да, пошли.

Когда они добрались до кладбища, Энджи первым делом подошла к могиле Прасковьи. Придирчиво осмотрев небольшой холмик, убедилась, что здесь все было так же, как они и оставили с Федором. Плюнув на камень в изголовье, Энджи подошла к центральному жертвенному камню.

Не прошло и пяти минут, как большой черный ворон устроился на верхушке.

– Я ждал тебя, – вместо приветствия заявил Олдан.

Энджи тоже было не до реверансов, и с замиранием сердца она задала вопрос, который волновал ее больше всего:

– У нас получилось?

Ворон не стал долго тянуть взятую было паузу и почти сразу ответил:

– Да, Акулина, ты справилась, душа Прасковьи уже предстала перед судом предков.

– Ого, – удивилась молодая ведьма, – и что же, интересно, предки решили?

– Она наказана, а как именно – эта информация не для живущих, – напыжился Олдан.

– Это что, секрет? – возмутилась девушка. – Мне столько понадобилось усилий, чтобы отправить ее поганую душу к предкам, я такое пережила! И, в конце концов, я ее жертва и имею право знать, какое наказание она получила!

Олдан, разглядывая Энджи с большим интересом, наклонил набок точеную голову и насмешливо хмыкнул:

– Обратись с жалобой в Европейский суд.

Энджи, не ожидавшая от древнего ворона такой высокой компетентности в современных реалиях, даже немного растерялась.

– Ух ты, это где же вы, уважаемый Олдан, черпаете такие знания?

– Неважно, – довольный произведенным эффектом, ответил тот, – главное, что я это знаю.

– Ладно, – буркнула Энджи, – не хочешь говорить – не надо. Может, мне и не стоит об этом знать. Я хотела тебя спросить о другом.

Олдан в ожидании наклонил голову на другой бок.

– Что ты знаешь про Анфису?

Ворон, судя по всему, не ожидал такого вопроса. Он выпрямился и, переступив с лапы на лапу, спросил:

– А ты?

– Не очень-то вежливо отвечать вопросом на вопрос, – усмехнулась девушка, – но ладно. Мы ее встретили на деревенском кладбище, точнее не ее, а призрак. Я так поняла, что она – моя бабушка.

– Хм, – снова переступил с лапы на лапу ворон. – Как ты догадалась?

– А что тут сложного? Я знаю, что мою бабушку по матери звали Анфиса. Вот и сопоставила, можно сказать, догадалась.

– Что еще ты о ней знаешь?

– Да ничего, – пожала плечами девушка. – Бабушка умерла, когда маме было лет пять. Она ее практически не помнит, так что и рассказать о ней было особо нечего.

– И что ты хочешь знать?

– Хочу знать, что случилось. Почему она умерла такой молодой и почему до сих пор ее призрак бродит по местному кладбищу? Если ее душа до сих пор не упокоилась, значит, здесь что-то нечисто.