Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 37)

– Кто третья ведьма? – не обращая внимания на ее вопрос, спросил ворон.

– Третья ведьма? – растерялась она. – Я не понимаю…

– Для заклятья, которое вершит Прасковья, нужны три ведьмы одного рода. Первая – она сама, вторая – ты, а кто третья?

– Моя мать, – ответила Энджи, – из-за нее я и пришла.

– Она здесь?

– Да, вернулась сегодня и она…

– На сколько она постарела? – перебил ворон, не дожидаясь, пока Энджи подберет слова.

– За неделю как минимум лет на тридцать, – ответила та, – ее можно спасти?

– Нет, для нее все кончено, процесс старения необратим. – И, глядя в наполняющиеся слезами глаза молодой ведьмы, Олдан все-таки решил снизойти до объяснений: – Ты можешь только его задержать, сделать так, чтобы в дальнейшем он протекал с естественной скоростью, но для этого нужно остановить заклятье. – Ворон явно решил не щадить ее чувства. – А если Прасковья успеет высосать из твоей матери все и она умрет, ты станешь следующей.

– Что? – не поверила своим ушам Энджи. – Но как это возможно? Прасковья же умерла и передала свой дар мне.

– Как видишь, не умерла. Это похоже на смерть, но это всего лишь этап эволюции.

– Не поняла.

– Она, как личинка бабочки, созревает и ждет, когда сможет явиться на свет, – ответил ворон, – а свой дар она передала тебе лишь на временное хранение.

– Я ничего не понимаю, – чуть не плакала Энджи. – Что это за заклятье такое и зачем оно Прасковье?

Олдана явно раздирали сомнения, но, немного подумав, он заговорил:

– Суть заклятья заключается в том, чтобы собрать всю силу рода и отдать одной ведьме, и эта сила будет очень велика. Ведьма получит бессмертие и станет последней в роду, и уже никто и никогда не сможет с ней справиться. А зная характер Прасковьи, мне даже страшно предположить, что она может натворить.

– И что, никто раньше не делал ничего подобного?

– Заклятье запрещено предками – это закон. Но Прасковья всегда отличалась своенравным и буйным характером и, желая величия, пошла наперекор, пренебрегая всеми правилами.

– Но это заклятье можно остановить?

– Пока процесс не завершен, еще можно, – кивнул Олдан.

– А когда он будет завершен?

– Когда вторая ведьма, то есть ты, испустит дух, – не задумываясь ни на секунду, ответил старый ворон.

– То есть сначала умрет моя мать, потом я?

Ворон кивнул.

– Господи, – начала паниковать Энджи, – и как скоро это произойдет?

– Я не знаю, сколько протянет твоя мать, – ответил Олдан, – день, два, неделю. Первые дни самые интенсивные, потом процесс несколько замедляется, но если она изначально была уже немолода, то… – он замолк, предоставив Энджи возможность самой закончить его мысль.

– И потом начну стареть я?

– Совершенно верно, но, может, не так быстро.

– Меня это совсем не утешает. Что нужно сделать, чтобы остановить заклятье?

– Самый простой способ – это сжечь тело ведьмы.

– Так это без проблем, – воодушевилась девушка, – сейчас мы это и сделаем.

Ворон хотел что-то возразить или добавить, но передумал, предоставив ей возможность действовать.

Подойдя к могиле, Энджи упала на колени и начала с остервенением копать прямо руками.

– Помоги мне, – обернулась она к Егорше, с изумлением за ней наблюдавшим.

– Что ты делаешь?

– Ничего не спрашивай, а помоги, – кинула она на него отчаянный взгляд.

– Может, за лопатами сходить?

– На это нет времени, – ответила Энджи, откидывая в сторону рыхлую землю, как взбесившийся крот.

Пожав недоуменно плечами, Егорша присоединился к ней. Земля была легкой и еще не осела, поэтому копать было несложно.

– Что он тебе сказал? – не удержался он от вопроса.

– Моя дорогая прапрабабка решила кинуть всех и жить вечно, – не останавливаясь ни на минуту, ответила девушка, – она сделала какое-то запрещенное заклятие, чтобы забрать себе силу всего ведьминского рода. А нас с мамой использует как батарейки. Когда мама умрет, Прасковья возьмется за меня. Понимаешь? – посмотрела она ему в глаза. – Меня ждет та же участь. Поэтому нам нужно срочно сжечь тело, чтобы ее остановить. Надеюсь, у тебя спички с собой?

Егорша, ошеломленный ее словами, похлопал себя по карману джинсов.

– Да, я теперь всегда буду брать их с собой. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Они какое-то время рыли молча, потом он спросил:

– Так что? Твоей матери уже нельзя помочь?

– Олдан сказал, что нет. Процесс старения необратим.

– Ужас какой, – вспомнил он отчаянье в глазах Валентины. – Мне очень жаль.

– Давай ускоримся, если не хочешь вскоре сожалеть еще и обо мне.

Но вот наконец они добрались до завернутого в простыню тела. Вороны, заинтересовавшись, спустились с камней, на которых восседали, и, приблизившись к краю ямы, с интересом заглянули вниз.

– Давай спички, – торопила Егоршу Энджи, – подожжем с двух сторон.

– Немного бензина нам бы не помешало, – с сожалением протянул тот и добавил: – Нужно веток под нее подложить и сверху накидать, так быстрей разгорится. Пойдем хвороста наберем.

– Прежде чем сжигать, я бы посоветовал удостовериться, что это именно она, – услышала Энджи Олдана.

– А кто же еще? Мы сами принесли ее сюда и собственноручно зарыли, – раздраженно ответила она, торопясь поскорее закончить с этим неприятным делом.

– И все же…

– Олдан советует проверить, что это именно она, – обернулась девушка к Егорше.

– Это разумно, – согласился тот с вороном и начал разворачивать простыню.

Откинув покрывало с лица, он растерянно застыл. Энджи охнула и испуганно прикрыла рот рукой:

– Это еще кто?

Глава 37

– Это баба Сима, – ответил Егорша, – наша, глуховская.

– Но как она здесь оказалась? – растерянно спросила Энджи. – Неужели Прасковья ее прикончила?

– Может, и нет. Она уже давно сильно болела, – пожал плечами Егорша, – а вот как она сюда попала – вопрос, конечно, интересный. Мы зарыли тело только утром, я думаю, что, пока мы спали, Прасковья успела его как-то подменить.

– Твой друг прав, – подтвердил его догадку Олдан, – если бы вы Прасковью сразу похоронили, предки не дали бы ей завершить начатое. Это еще одно условие заклятья. Поэтому она позаботилась о том, чтобы вместо нее на кладбище вы зарыли кого-то другого.

– Но как она это провернула? Дождалась, пока мы уснем, встала, пошла в деревню, принесла сюда эту несчастную старушку, завернула в простыню и ушла? Ничего себе личинка бабочки, – злилась и недоумевала Энджи.

– Я думаю, это сделал Федор, – вздохнул Егорша, – точнее, Игорь. Именно для этого она и переселила его душу из собаки в человека.