Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 28)

Взмахнув крыльями, он поднялся с камня и, сделав круг над поляной, исчез. За ним поднялись и остальные вороны. Не прошло и минуты, и ничто уже здесь больше не напоминало о недавнем присутствии такого множества птиц, лишь пара сброшенных перьев сиротливо припала к голой земле.

– И что это было? – услышала она за спиной взволнованный голос Федора.

– Ты разговаривала с вороном? – Егорша был готов лопнуть от любопытства.

– Да, разговаривала, – кивнула она, – но порадовать вас мне особо нечем.

– То есть?

– Книга здесь, но, чтобы я могла ею воспользоваться, нужно выполнить некоторые условия.

– И какие?

– Для начала перенести тело Прасковьи и захоронить здесь, – указала она рукой на подготовленную яму, – если этого не сделать, то Олдан сказал, что будет большая беда.

– Олдан – это тот огромный ворон? – спросил Егорша.

– Да.

– А можно узнать, как вы с ним общались? Я, как ни прислушивался, ничего не услышал, только вначале ты требовала от кого-то показаться.

– А как ты думаешь? – раздраженно обернулась к нему Энджи.

– Неужели обменивались мыслями?

– Именно, от него ничего не скроешь, он меня видит насквозь, – ворчливо добавила она.

– Как-то непривычно, да? – усмехнулся он.

– Да, очень неуютно.

– А какое еще условие? – решил напомнить им об общем деле Федор.

Энджи поначалу смутилась, но решив, что скрывать от него правду было бы нечестно, сказала:

– Олдан сказал, что мало найти книгу, ее еще нужно суметь прочитать, она на старославянском и для этого мне нужен наставник.

– Мы не можем ждать, когда ты выучишь старославянский, – занервничал Федор, – Максимка еле держится.

Энджи сомневалась, озвучивать ли экспресс-способ, предложенный Олданом, но все же решила, что не вправе утаивать эту информацию от убитого горем отца.

– Есть еще один способ, – она замялась, – но для него нужна жертва, и лучше человеческая.

– Чего? – округлил глаза Егорша.

– Я передаю то, что мне сказал ворон. Да, и еще – жертва должна быть добровольной.

– То есть?

– Это значит, что похитить какую-нибудь глуховскую старушонку, притащить сюда и пустить ей кровь на этом камне не пойдет, – объяснила Энджи, – жертва должна добровольно «возлечь» на жертвенный камень. Так сказал ворон.

Все подавленно молчали, пытаясь переварить эту новость.

– Ты сказала «лучше человеческая», – начал искать лазейку Егорша, – значит, это необязательно? Может, можно обойтись курицей или козой?

– Я так поняла, что можно, но и дар исцеления будет соответствующий, то есть вполне смогу потом в ветеринарной клинике работать, – ответила Энджи.

– Хватит базарить, – окинул их хмурым взглядом Федор, – пошли за старухой.

– За Прасковьей? – решил уточнить Егорша. – А жертва?

– Жертва будет! – отрезал тот и направился к еловой стене.

Энджи с Егоршей растерянно переглянулись и поспешили за ним. Федор явно был не расположен к разговорам, поэтому Энджи сразу приступила к делу. На этот раз у нее получилось гораздо быстрее, и уже через минуту они шагали по открывшейся для них тропе.

Прежде чем идти откапывать Прасковью, они решили зайти и проверить Максима. Мальчик ослабел еще больше, горящие глаза на белом, как простыня, лице, тонкие худые ручки – на него было невозможно смотреть без слез.

– Надо спешить, – угрюмо сказал Федор, не глядя в глаза жене. – Все будет хорошо, Ксюша, береги его.

– Ты как будто прощаешься, – заглянула она мужу подозрительно в глаза.

– Скоро увидимся, – обнял он супругу и вышел из дома.

– Так ты это серьезно? – спросил его Егорша, шагая рядом. – Решил принести себя в жертву?

– А что бы ты сделал? – угрюмо ответил тот, – Если это необходимо, чтобы спасти сына, я готов.

– А как они выживут без тебя? – не отставал тот. – Ведь ты единственный мужчина в доме.

– Тысячи детей растут без отцов, и он вырастет. Главное, что он будет жить.

Егорша не нашелся что ответить. Когда они пришли на место захоронения Прасковьи, то сразу же взялись за лопаты. Рыли молча, разговаривать не хотелось, у всех на душе было тяжело. Когда добрались до завернутого в простыню тела, Егорша с Энджи изумленно уставились на труп.

– Ты тоже это видишь? – спросил Егорша.

– Да, – проглотив комок в горле, ответила Энджи, – мы оставляли ее спиной вверх и с колом, а сейчас она лежит на спине и без всякого кола, а еще странно, что нет никакого запаха, хотя должен уже быть.

– Мне кажется, что она помолодела, – откидывая простыню с лица Прасковьи, сказал Егорша.

Неохотно кинув взгляд на прапрабабку, Энджи была вынуждена с ним согласиться:

– Да, сейчас она выглядит не на сто пятьдесят лет, как раньше, а как минимум на восемьдесят. Странно. Наверное, Олдан это и имел в виду, когда сказал, что, если ее не захоронить на том кладбище, будет беда.

– Интересно, что он имел в виду?

– Не знаю, даже думать не хочу, – Энджи передернулась, – давайте быстрее, пока не стемнело, отнесем ее туда.

Егорша начал накрывать лицо ведьмы простыней, но что-то привлекло его внимание:

– А это что? – потянув за шнурок на шее Прасковьи, он вытащил довольно большой кованый ключ с замысловатой бородкой.

– Похож на ключ от той шкатулки, что показывал мне Игорь, – разглядывая находку, ответила Энджи, – во всяком случае, возраста они примерно одинакового.

– Как мы его раньше не заметили? – удивился Егорша, снимая шнурок с шеи старой ведьмы и протягивая его девушке: – Держи, он по праву твой!

Покрутив ключ в руках, она засунула его в задний карман джинсов. Федор и Егорша, взяв тело, двинулись вслед за Энджи к кладбищу ведьм.

Глава 29

Они не прошли еще и половину пути, как почти полностью стемнело. Уставшие и измотанные, Егорша с Федором еле держались на ногах. Довольно часто им приходилось останавливаться, чтобы протащить свою ношу между корявыми деревьями и густым кустарником. И вот наконец появилась глухая еловая стена, за которой было кладбище.

– Давайте передохнем, – не выдержал Егорша.

Федор раздраженно на него покосился, но опустил свой конец груза на засыпанную хвоей землю. Свалившись без сил, Егорша лежал на спине и смотрел на немногочисленные звезды, кое-где проглядывающие сквозь кроны деревьев. Через несколько минут он устало спросил:

– Неужели никому, кроме меня, не кажется безумием тащить ночью дохлую ведьму на то проклятое кладбище? Может, будет лучше дождаться утра?

– У нас нет времени, так что пойдем сейчас, – хмуро ответил Федор. – А если ты не хочешь идти или боишься, то я и сам могу ее донести.

– Не кипятись, – примирительно сказал Егорша, – я понимаю, что ты чувствуешь, просто предлагаю включить голову и подумать.

Федор лишь досадливо крякнул. После трех минут угрюмого молчания Егорша снова подал голос:

– По-моему, она стала в два раза тяжелее, чем тогда, когда мы ее хоронили, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал он. Сев, он снова откинул простыню с лица Прасковьи и внимательно вгляделся в застывшие черты.

– Не можешь налюбоваться? – зло хмыкнул Федор.

– У нее действительно стало меньше морщин и лицо как будто налилось этим, как его… – в надежде на подсказку он вопросительно посмотрел на Энджи.