Елена Дорош – Последний дар Элизы (страница 4)

Ничего этого Алина рассказывать не стала, пожала плечами и спросила, не хочет ли он вчерашних щей.

Надеялась, что откажется, но он взглянул свирепо и неожиданно согласился.

Господи, зачем она предложила! Так он никогда не уйдет!

– Что-нибудь еще? – спросила она, когда он опустошил тарелку. Со сметаной и двумя кусками батона.

Вышло не очень вежливо, и Алина смутилась.

– Нет, хватило щей с кофе. Теперь всю ночь не засну. А если повезет, еще и пронесет. Говорят, для здоровья полезно.

Это тоже прозвучало, мягко говоря, не слишком вежливо, поэтому оба поняли, что представление затянулось.

– Ну, что ж. Спасибо за приятный вечер, Алина Николаевна!

Генеральная уборка

Он был зол на себя весь вечер, всю ночь, а утром проснулся злым уже на весь белый свет.

Это что вчера было? Какого черта он поперся в гости к врачихе? Какого черта он вообще к ней прилип? Вел себя как последний дебил, да еще щей зачем-то нажрался! А это «спасибо за приятный вечер»? Недаром она посмотрела на него, как на кретина в стадии обострения.

Постепенно Тим перешел на более крепкие выражения и, окончательно взбесившись, решил сделать наконец генеральную уборку.

Дом был запущен и вонял чем-то до ужаса тоскливым: старостью, болезнью и одиночеством.

Про одиночество он подумал назло себе. Растравлял свои раны перед рывком. Кстати, помогло. От злости Тим так навалился на работу, что уже к обеду дом принял человеческий облик и вонять перестал. Ну, почти. Для усиления эффекта от своего трудового подвига он распахнул все окна и натопил печь. Логика была такой – одно проветрит, другое просушит.

Неубранным оставался угол, где бабка Таня провела свои последние часы: стол и диван. Подкрепившись растворимым кофе с шоколадным батончиком – зачем-то купил вместе с макаронами, – Тим решительно сгреб со стола рецепты, квитанции, засохшие куски хлеба и прочую уже ненужную мелочь. Вымыл его средством с содой – этого чудо-средства у бабки были просто залежи – и занялся диваном.

Собрав в кучу белье, Тим запихал все в картофельный мешок и, вооружившись шваброй с намотанной на нее тряпкой, полез под диван. Хорошенько пошуровав там своим орудием, он выволок на свет божий кучу всякой дряни и пошел за совком. Тот обнаружился за помойным ведром и имел неприглядный вид: отломанная ручка и неровный край.

– Черт! Как тобой вообще пользоваться!

Но другого все равно не было. Изо всех сил прижав совок к полу, он принялся заметать на него мусор и заметил пустую ампулу. Нагнувшись, Тим поднял ее и прочел название – «дофамин».

Про дофамин он кое-что знал. После операции ему, в том числе, вводили и этот препарат, чтобы не случился шок.

И, кажется, дофамин еще повышает давление.

Повышает? Но у бабки Тани была гипертония!

Кинувшись к столу, Тим схватил прихваченный с собой рабочий планшет и набрал в поисковике слово «дофамин».

Так и есть. Аппарат используют при сосудистой гипотензии.

Тогда как он оказался у бабки под диваном? Кажется, Алина говорила, что ввела дибазол. Да, точно. Перепутать он не мог.

Присев, Тим принялся ворошить мусор в надежде найти еще что-то, но ничего не обнаружил, только кусочек сургуча с оттиском. Отвалился от чего-то. Он уже собирался кинуть его в ведро и вдруг подумал: откуда сургуч?

Привет из прошлого? Из чьего?

Тим поднял сургучный оттиск и поднес к глазам.

Печать настоящая, с надписью, только буквы странные: похожи на арабские и написаны не по-современному. А еще четко виден рисунок: типа, виноградная лоза или что-то подобное. Нет, точно лоза. От бутылки с грузинским вином, может? Откуда у бабки вино? Соседки принесли? Местные бабки и покупное вино – вещи несовместные. Наливка, самогон, бражка – это да! К тому же гипертонику со стажем вино, суживающее сосуды, – это ему врач сказал – противопоказано.

Тим задумчиво разглядывал сургуч, гадая о его происхождении, и не мог придумать удобоваримого объяснения. Печать слишком мала для чего бы то ни было, но главное заключалось в том, что она… ни на что не похожа. Странная, в общем. Как будто из другой эпохи.

Старинная? В селе Новяк? Прикольно.

Он не придумал ничего лучшего, как сунуть сургучный оттиск в ящик комода, в котором после уборки остались только ножницы, очечник и две чистые тетради в клетку. В очечнике находке самое место. Поразмыслив, Тим положил туда же пустую ампулу, происхождение которой беспокоило его по-настоящему.

Как выяснить, откуда она взялась? Есть только один вариант, но туда он не пойдет ни за какие коврижки! Хватило и вчерашнего позора.

Тим пошел туда вечером, когда решил, что врачиха уж точно дома. Если, конечно, не уехала. И почему он не спросил, как долго она пробудет в Новяке?

Наверняка уехала. Особенно после того, как к ней повадились ходить гости вроде него.

Врачиха не уехала. Сидела у окна с телефоном. Чтобы лучше видеть?

Легкая штора была задернута, и сквозь нее отчетливо виднелся абрис ее головы. У нее был смешной профиль: длинная шея, лохматый шарик из волос, выпуклый детский лоб и курносый нос.

Тим подошел совсем близко к стеклу и пальцем обвел силуэт.

Она не повернула головы. Увлеклась соцсетями или строчит сообщение любовнику? Хотя почему любовнику? А если мужу?

Вот черт! Он даже не поинтересовался, замужем ли она! Ну, не дебил?

Тим отдернул руку и повернулся, чтобы уйти, но через секунду уже стучал в дверь.

– Это я, Алина Николаевна, ваш вчерашний гость! – бодро гаркнул он.

Дверь отворилась, и Тим увидел именно то, что ожидал: сдержанное разочарование и откровенное недоумение.

– Чем обязана? – великосветским тоном произнесла Алина.

Ясно. Ему здесь не рады.

Да плевать!

– Я по делу.

Протиснувшись между ней и косяком, Тим протопал в комнату.

– Проблемы со здоровьем? – спросила она из-за спины.

– Вроде того.

– Я слушаю.

Достав из очечника ампулу, Тим поводил ею у Алины перед носом. Ожидал ее реакции, но она только приподняла бровь.

– Не узнаете?

– А должна?

– Я нашел это у бабки. Точнее, под ее диваном.

– Дофамин?

– Не подскажете, как он там оказался?

– Понятия не имею. Это вообще исключено. У нее была некорригированная тахиаритмия.

– Я вру?

– А я? Мне-то зачем?

– Хотел бы я знать.

– Тимофей Григорьевич, вы понимаете, что говорите?

– Если не вы, то кто мог вколоть гипертонику препарат для повышения давления? Врач из района?

– Это невозможно! Дико даже предполагать подобное! Перепутать он не мог! Ведь это означало бы…

– Что? Что это означало? Ну! Говорите!

– Дофамин мог убить бабушку Таню.