Елена Дорнбуш – Успеет ли человечество спастись? (страница 3)

А функция есть. Скорее всего есть. И этим словам «скорее всего» в этой главе придётся уделить особое внимание, потому что доказать функцию разума научно невозможно. Зато можно показать, что её отсутствие объяснить ещё труднее.

Числа я уже приводил во введении, повторяться не буду. А вот про что именно настроено, стоит сказать конкретнее.

В устройстве Вселенной есть несколько фундаментальных констант, от которых зависит всё остальное. Сила гравитации. Сила электромагнитного взаимодействия. Сила сильного ядерного взаимодействия. Сила слабого ядерного взаимодействия. Космологическая постоянная, которая управляет расширением Вселенной. Отношение массы протона к массе электрона. И ещё около пятнадцати параметров поменьше.

Каждая из этих констант может, в принципе, иметь любое значение. С точки зрения чистой математики никакого предпочтения нет. Но фактически они приняли строго определённые значения. И не случайно красивые. А такие, при которых Вселенная способна развиваться сложно.

Если бы гравитация была чуть сильнее, звёзды быстро бы сгорали и не успели бы выработать тяжёлые элементы, из которых потом получится всё, что нас окружает, включая нас самих. Если бы она была чуть слабее, материя вообще не смогла бы собраться в звёзды и галактики, и Вселенная осталась бы холодным разреженным газом.

Если бы сильное ядерное взаимодействие было хоть немного слабее, не получилось бы стабильных атомных ядер. Кроме водорода в периодической таблице ничего бы не появилось. Не было бы химии. А значит, не было бы и биологии. Если бы оно было сильнее — наоборот, водород весь выгорел бы в первые минуты после Большого взрыва, и не было бы топлива для звёзд.

Космологическая постоянная определяет, насколько быстро расширяется Вселенная. Если бы она была чуть больше, Вселенная разлеталась бы так быстро, что галактики не успели бы сформироваться. Если бы чуть меньше — Вселенная сколлапсировала бы обратно ещё до появления звёзд.

И так далее по каждой константе. Каждая из них настроена с очень высокой точностью. Их сочетание настроено ещё точнее. Достаточно одной из них отклониться от своего значения и Вселенной, в которой возможны атомы, звёзды, химия и жизнь, не получается.

Это не значит, что Вселенная «создана для нас». Это значит, что в ней сошлись очень специфические условия, при которых возможны мы. Между этими двумя формулировками огромная разница, и об этой разнице следующий раздел.

Дальше начинается биология, и там история повторяется. Сначала появилась химия, способная к саморепликации. Это уже нетривиально. Молекула, которая делает свои копии — это редкое явление, требующее очень специфических условий. Появилась.

Потом из этой химии появились клетки. Появление клетки — отдельная огромная история, в которой соединились молекулярные машины, мембранные структуры, способ передачи информации через РНК и ДНК. И это всё произошло, по геологическим меркам, удивительно быстро. На молодой Земле жизнь возникла буквально как только стало возможно, едва остыла поверхность.

Дальше клетки эволюционировали миллиарды лет. И за это время совершенно независимо в разных линиях эволюции возникали нервные системы. Что характерно, у самых разных классов животных. У осьминогов мозг развился отдельно от позвоночных, но решает похожие задачи. У насекомых нервная система устроена иначе, но тоже сложно. У млекопитающих, у птиц, у моллюсков — везде, где это в принципе возможно, эволюция движется в сторону нервных систем и обработки информации.

Это направление, а не случайность. Если бы нервные системы были редким исключением, мы могли бы говорить о статистическом сбое. Но они появляются везде, где для этого складываются условия. Эволюция не нейтральна к сложности. Она систематически создаёт всё более сложные системы обработки информации.

И в какой-то момент один из видов перешёл к языку, к символическому мышлению, к науке. К способности задавать вопрос о собственном происхождении.

Перед таким набором фактов остаётся три возможных позиции.

Первая. Это всё-таки случайность. Просто очень редкая. Мы оказались в той Вселенной, где параметры случайно сошлись правильно, потому что в других Вселенных некому было задавать этот вопрос. Эта позиция называется слабым антропным принципом и опирается на гипотезу множественной Вселенной. Мультиверс. Бесконечное число Вселенных с разными законами, и в одной из них — нашей, параметры случайно подошли. Логически это работает. Проблема в том, что мультиверс никто не наблюдал и в обозримом будущем не наблюдает. Это объяснение опирается на сущность, которую мы ввели исключительно для того, чтобы объяснить наблюдаемое.

Вторая. За Вселенной стоит автор. Бог или иной разумный замысел. Эту позицию разделяют миллиарды людей и относиться к ней с пренебрежением неправильно. Но для научного разговора она недоступна, потому что не предполагает проверки.

Третья. Между этими двумя есть промежуточная позиция, которая редко формулируется явно, но логически возможна. Параметры Вселенной не случайны, потому что Вселенная не нейтральна. В её устройстве есть закономерности, которые мы пока не понимаем, но которые делают появление сложности и сознания не случайным исходом, а наиболее вероятным результатом её развития. Не Бог-творец, а внутреннее свойство реальности — порождать сложность, а через неё сознание.

В этой картине человек не венец творения и не статистический сбой. Он закономерный продукт мироздания, которое стремится себя понять. Когда учёный смотрит в телескоп, это Вселенная смотрит на себя через одного из своих обитателей. Когда философ задаёт вопрос о смысле, это Вселенная задаёт вопрос о собственном смысле через свою мыслящую часть.

Нет, это не мистика. Это просто другая интерпретация одних и тех же физических и биологических фактов.

Допустим, мы приняли третью позицию. Мы не случайны. У нас есть функция. Какая?

Ответ начинается с одного мало нас касающегося на данный момент, но впоследствии самого главного факта. Любая известная физике модель Вселенной заканчивается её гибелью. Мы об этом уже говорили во Введении, но теперь развернём подробнее, потому что это узловая точка всего нашего рассуждения.

Самый вероятный сценарий называется тепловой смертью. Это не катастрофа в обычном смысле слова. Это медленное и неотвратимое выравнивание. Звёзды постепенно гаснут. Чёрные дыры медленно испаряются. Материя распадается. Температура Вселенной приближается к абсолютному нулю. Энергия распределена равномерно. Никаких градиентов. Никаких процессов. Никакой возможности для существования сложных структур.

Это не сценарий «когда-нибудь», это математическое следствие второго закона термодинамики. Энтропия растёт. В закрытой системе она может только расти. Наша Вселенная, по всему что мы о ней знаем, такая закрытая система.

И тут возникает вопрос, который трудно сформулировать без эмоции. Зачем тогда всё было? Зачем миллиарды лет эволюции звёзд? Зачем миллиарды лет эволюции жизни? Зачем сознание, культура, наука, искусство, миллиарды отдельных человеческих жизней с их радостями и страданиями? Если в конце всё равно ноль, всё это становится колоссальным трудом, направленным в никуда. Это даже не трагедия. Трагедия требует свидетеля. А здесь и свидетеля не будет. Если только разум не сделает что-то с этой ситуацией.

Спасти эту Вселенную нельзя. Об этом мы тоже говорили во Введении. Второй закон термодинамики не отменяется. Никакая технология, никакой разум, никакая хитрость не остановит рост энтропии в закрытой системе. Бесполезно бороться с тепловой смертью внутри тех же стенок. Это все равно, что пытаться спастись на неотвратимо тонущем корабле, не покидая его. Но есть другая возможность. Выйти за стенки.

Прежде чем говорить, как выйти за стенки, стоит отдать должное самой остроумной попытке спастись, не выходя из них. Её предложил физик Фримен Дайсон ещё в 1979 году. Он спросил: можно ли разуму прожить вечно при конечном запасе энергии? И нашёл изящный ход. Не нужно жить на прежней скорости. Нужно с каждой эпохой замедляться. По мере того как Вселенная остывает, разум мыслит всё медленнее, тратит энергию всё бережливее, впадает в долгие спячки. Как свечу, которую жгут всё экономнее, можно растянуть на бесконечно долгий срок, так и конечную энергию, по Дайсону, можно растянуть на бесконечное число всё более медленных мыслей. Формально получается бессмертие.

У этой красивой идеи обнаружились два изъяна. Первый, физический. Расчёт Дайсона работал, только если Вселенная остывает к абсолютному нулю. А открытое в 1998 году ускоренное расширение означает, что у Вселенной есть нижний предел температуры, ниже которого не остыть. Значит, у каждой мысли есть минимальная неснижаемая цена, и на конечной энергии их выходит лишь конечное число. Лазейка закрылась.

Но есть изъян и поважнее физического. Даже если бы такой вечный разум был возможен, что это была бы за вечность? Существо, которое тратит на одну-единственную мысль миллионы лет. Бессмертие ценой полного угасания. Длительность без содержания, тлеющий уголёк сознания, который длится, но больше не живёт и не развивается. Вот к чему приводит попытка спастись, не покидая обречённый корабль. Можно бесконечно растягивать угасание, но нельзя растягиванием угасания продолжить жизнь. Именно поэтому разумнее не цепляться за стенки, а искать выход наружу.