Елена Донцова – Тюрьма для тысячи кукол (страница 8)

– Слышу. Он и не рассчитывает. Наверно…

– Конечно, он мужчина ничего себе, – принялась размышлять вслух тетка. – Хорошо и то, что он отвадил от тебя этих уродов, этих твоих клубных знакомых. Только уж очень серьезно он за тебя уцепился. Не нравится мне это. Сразу видно, что человек уже все распланировал. И теперь хоть плюй ему в глаза, все вытерпит, а тебя к алтарю все-таки поведет.

– И что в этом плохого, тетя? – равнодушно уточнила Лада. – Ты каждый день твердишь, что только и мечтаешь, как бы поскорее сбыть меня с рук.

– Не пара он тебе, вот чего, – с плеча рубанула тетка. – Одно дело, если бы ты в возрасте была или, не приведи господи, залетела бы невесть от кого в этих твоих клубах поганых. А так зачем же? Хуже ничего нет, чем купленный муж. А если он столько лет тебя выхаживать станет, да еще от других баб воздерживаться, – тут уж держись. Отыграется потом на тебе по полной программе.

– Не отыграется, тетя, – лениво, разомлев на душистом солнцепеке, протянула Лада. – Я вообще замуж еще долго не соберусь. Зачем мне?

– Ты, может, и не собираешься, – сердито бормотнула себе под нос тетка. – Да он, хитрец, похоже, все уже за вас обоих решил.

Но тут в конце аллеи она заметила парня с тележкой и метнулась следом – устраивать ему разнос за ветки на могиле. Девушка вздохнула с облегчением и побрела по аллее в обратную сторону. Тетку с ее разговорами она с трудом переносила.

Привыкнув не задавать вопросов, Лада не спрашивала, да и не слишком задумывалась о том, как случилось, что жизнь их маленькой семьи так стремительно менялась год от года. Сначала, только приехав в Питер, дети вместе с теткой ютились в одной комнате в огромной коммуналке на Васильевском острове, и тетка ежедневно вела затяжные битвы за племянников с постоянно пьяными соседями. Лада в те дни и из комнаты почти не выходила – так боялась чужих людей. Если ночью ей хотелось в туалет, то нужно было сначала разбудить Тему, чтобы он провел ее по бесконечному темному коридору, а потом постерег под дверью. Обычно Тема успевал заснуть, сидя на корточках и припав головой к стене, и Ладе приходилось снова трясти его и будить…

Через несколько лет у них появилась отдельная квартира, сначала двушка, потом – другая, в которой у каждого была отдельная комната. Но и в ней они задержались не надолго. Теперь жили в собственном доме в Зеленогорске, Артем, кроме того, имел свою квартиру в Питере, на Петроградской стороне. Загородный дом был слегка нелеп, потому что строили его по проекту, лично составленному теткой, зато с огромным участком и с окнами на залив.

В школе Лада не блистала успехами, не отличалась прилежанием, поэтому последние несколько лет практически находилась на домашнем обучении. К ней ездили из Питера преподаватели и тщетно пытались пробудить в девушке хоть какой-то интерес к наукам. Артем одно время носился с идеей отправить ее учиться за границу, но потом на это дело махнул рукой. И объявил тетке, что Ладу, похоже, придется выдать замуж сразу со школьной скамьи – чтобы не переводить деньги и нервы на высшее образование.

Если бы Ладу спросили, в чем таится источник их нынешнего благосостояния, она бы, конечно, сослалась на старшего брата. Тема вот-вот закончит институт и уже руководит вполне успешным бизнесом. Но бизнес появился у него через год после окончания школы, а семейство и без того несколько лет уже далеко не бедствовало. Но об этом Лада, как и о множестве других вещей, попросту не задумывалась.

Тетка на все кладбище ругалась с работниками, которые, по ее мнению, плохо приглядывали за могилкой, хоть и было им щедро заплачено. А Лада отыскала у ворот кладбища терпеливо ждущего ее Андрея.

Мужественного вида парень двадцати двух лет от роду в общем-то нравился ей. Андрей был светловолос, хорошо сложен, хорошо одевался и разбирался в дорогом парфюме. На их пару всегда и везде обращали внимание. Ладе было приятно, что ради того, чтобы поехать с ней, он отказался от идеи отдохнуть в какой-нибудь экзотической стране и согласился жить в плохонькой гостинице – других в городке попросту не было.

Но сегодня Андрей явно был не в духе. Он обнял Ладу за плечи, зарылся лицом в ее волосы и пробормотал:

– Что за город, в самом деле?! Представляешь, здесь даже проблематично взять машину напрокат. Такой хлам выдали за весьма нехилые деньги! Прости, конечно, солнце, это же город твоего детства и все такое… Прощаешь?

– За что? – не сразу сообразила Лада. – За город? Да наплевать, я его не помню уже совсем. Глаза б мои его не видели! Если бы не мама… И не тетя!

Андрей вздохнул и поцеловал ее волосы.

– Кстати, – вспомнила Лада. – Тетка велела, чтоб ты вел себя поскромнее и номер снял где-нибудь подальше от нашего. Намек понял?

Андрей ослабил объятия, тяжело вздохнул:

– А ты жестокая, солнце. Неужели думаешь, что я стану домогаться тебя в таких обстоятельствах? Зачем ты говоришь мне такие вещи?

– Это не я, это тетя, – защищалась Лада, недоумевая, за что сердится обычно непробиваемый Андрей.

– Я знаю, что тетя настраивает тебя против меня, – все больше распалялся парень. – Наверно, хочет выдать тебя за какого-нибудь арабского шейха, не меньше. А я что? – со мной можно не считаться. Наемный работник. Приехал, утешил – молодец, пошел вон!

– За что ты злишься? – напрямик спросила его Лада.

– Да я не злюсь, – отмахнулся Андрей. – Просто, пойми, я, как любой нормальный мужчина, хотел бы иметь хоть какие-то гарантии на будущее. Ладушка, скажи, я могу быть уверен, что ты выйдешь за меня замуж?

– Я не знаю, – растерялась девушка. – Я пока не думала об этом. Ну да, наверно. Может быть.

– Наверно? Может быть? – тихо, словно не веря собственным ушам, повторил за ней Андрей. – Да, твоей тете удалось многого добиться. Кажется, моя игра проиграна.

– Да что я такого сказала? – совсем уж изумилась Лада. – Наверно – это ведь почти да. Мне что, расписку тебе написать?

Попыталась вырваться – Андрей сжал ее так, что стало больно плечам.

– Ну, прости меня, солнышко мое. Просто ты еще очень молода и не понимаешь, что некоторые вещи мужчинам говорить категорически не следует.

– Да я вообще ничего не говорила! – всерьез разозлилась Лада. – Ты вечно давишь на меня!

– Давлю? Я? – трагическим голосом прошептал Андрей. – Зачем ты так говоришь? Чем я хуже тех, с кем ты была готова замутить за один вечер?

– Что? – Лада отшатнулась, вырвалась из его рук. – Так вот ты что обо мне думаешь!

И она бросилась прочь по аллее. Пробежала кладбище, через утоптанный пустырь добралась до города. Завернула в какой-то дворик, и только тогда остановилась. Если Андрей и пытался ее догнать, то давно отстал.

Никакой обиды Лада не испытывала, наоборот, чувствовала себя прекрасно. Даже хорошо получилось, что Андрей сорвался: теперь она может на законных основаниях побыть в одиночестве, отдохнуть от него и от тетки. Набраться сил перед ужасной неделей. Она слегка запыхалась от бега, сердце ее учащенно билось, и было почему-то очень весело, словно она после затянувшейся болезни вышла наконец на воздух и сделала первые шаги.

Помахивая сумочкой, девушка бодро зашагала по улице. Она с удовольствием представляла, как Андрей станет искать ее в этом совершенно незнакомом ему городе и каким ласковым и благодарным будет, когда она соблаговолит вернуться. Только нужно возвратиться до того, как ее хватится тетка, иначе бедному Андрюше сильно не поздоровится. А ей самой придется полночи выслушивать теткины причитания. Хотя… если окончательно разругаться с теткой, то можно убежать из номера, хлопнуть дверью, а потом протусить ночь с Андрюхой в каком-нибудь местном клубе. И, глядишь, одна ночь из черного списка – долой.

Злорадно улыбаясь в такт своим мыслям, Лада вытащила из сумочки мобильный телефон и отключила его. На оживленной, смутно знакомой площади она купила эскимо на палочке и зашагала куда глаза глядят. Впервые за все эти годы она чувствовала что-то вроде удовольствия от встречи с городом своего детства. Раньше одно воспоминание о нем наводило тоску. А вот, оказывается, при определенных обстоятельствах здесь и дышится легко, и гулять приятно.

Рассуждая так, девушка не заметила, как забрела в совершенно незнакомую ей часть города. Асфальт под ногами кончился, она с удовольствием ступила на мягкую дорожку просторного неухоженного сквера.

Видимо, это была окраина города, потому что за невысокими, спаленными жарой деревьями уже виднелась темная полоса Волги. От воды ветер тянул влажный стылый воздух, заставивший девушку задрожать от холода. К тому же начинались сумерки, а может, это грозовая туча так плотно окутала небо, что казалось – уже вечер.

Лада пошла быстрее, торопясь выйти из сквера. И тут ей отчетливо послышались шаги за спиной – осторожные, крадущиеся. Девушка замерла на месте, завертела головой. Нет, кажется, никого в сквере нет, дорожки пустынны, только колышутся на ветру деревья.

Девушка неуверенно продолжила свой путь. Шагов она больше не слышала – слишком громко пульсировала кровь в висках, чтобы слышать посторонние звуки. Поэтому через каждые два-три мгновения она замирала на месте. Стоять почему-то было спокойнее, чем идти. Но, остановившись в третий раз, она отчетливо рассмотрела высокую грузную фигуру в конце аллеи. Лица в темноте она не видела, но чувствовала – человек смотрит на нее. Лада сделала робкий шаг вперед – колыхнулась и фигура. Бросилась бежать – и услышала топот позади.