Елена Донцова – Тюрьма для тысячи кукол (страница 7)
– Ладно, с этими юными партизанами мы после разберемся, – махнул рукой мужчина. – Кстати, они что, одни тут остаются? Надо будет какую-нибудь комиссию сюда подослать да оформлять ораву в детский дом. А, Волгин?
– Не надо комиссию, – вновь зазвучал голос Артема. – За нами сегодня или завтра тетка приедет. Она нас к себе в Питер увезет.
– Ну, это мы еще посмотрим, куда она вас отвезет и в каком составе, – сказал мужчина, и в голосе его металлом забряцала угроза. – С тобой, парень, я точно еще поболтаю. Вот только сначала батьку твоего в лесу выловлю. Он ведь в лес подался, угадал, а? Ничего-о, у нас тут не тундра, не спрячешься. Все, уходим.
И визитеры разом покинули квартиру. Мишенька так и не проснулся, а Лада сидела на кровати, не в силах пошевелиться от ужаса перед страшными людьми, которые зачем-то отправились ловить в лесу ее отца. Она хотела заплакать, но вместо этого из груди вырывались сиплые вздохи. Брат вдруг присел на краешек ее кровати и впервые в жизни неловко погладил сестру по голове.
– А ты молодец, – сказал подрагивающим голосом. – Быстро сориентировалась. А за папку нашего не волнуйся – фигушки они его поймают!
Сказал – и начал торопливо собираться куда-то. Лада ни о чем уже и не спрашивала – привыкла к тайнам.
Но едва за старшим братом захлопнулась дверь, она взялась за младшего. Для начала растолкала Мишеньку, посадила его в кровати, не давая снова рухнуть на подушку. Но Миша продолжал спать сидя: голова болталась на тоненькой шейке, маленький рот отчаянно кривился, но у малыша не хватало сил даже заплакать. Лада все-таки добудилась его и тут же задала вопрос:
– Где ты был ночью? Зачем папа и Тема взяли тебя с собой?
Миша несколько минут смотрел на старшую сестру без всякого выражения в круглых глазенках и будто не до конца понимал, откуда она взялась. Потом вдруг на измученном личике его появилось испуганное выражение, и брат обеими ладошками зажал себе рот.
– Ну, Мишенька! – уговаривала его Лада, стараясь оторвать маленькие ручки от лица. – Ну, я же твоя сестра, скажи мне, пожалуйста! Где наш папа? Что вы делали ночью?
Но Миша продолжал свою странную пантомиму: закрывал руками рот и мотал головой. Не выдержав, Лада толкнула брата кулаком в грудь и вскочила на ноги.
– Не скажешь?! – в бешенстве закричала девочка. – Мне, твоей родной сестре?! Ну, так я тебя за это ненавижу! Ненавижу!!! – И бросилась вон из детской.
Тетка действительно объявилась в их доме на следующий день, ближе к вечеру. Она оказалась женщиной микроскопического росточка, очень полной, с длинным носом и вздернутой верхней губой. Это делало ее похожей на какого-то зверька из отряда грызунов. Тетка ходила по квартире и дергала носом, как будто ко всему принюхивалась. И раз за разом тяжко вздыхала. Она подошла к застывшей на диване Ладе, долго рассматривала ее со всех сторон, а потом вдруг спросила елейным голоском:
– Ты какие-нибудь буковки уже знаешь, детка?
Лада промолчала. Ей совсем не хотелось говорить с этой странной теткой, да еще о каких-то буковках. Та долго ждала, вздыхала и переступала короткими ножками, надеясь получить ответ, а потом обратилась к Теме:
– А она не больная у вас? В умственном развитии не отстает?
– Не отстает, – твердо произнес Артем. – Она у нас только в последнее время такая стала.
Тетка со стоном вздохнула и пошла изучать Мишеньку. Несчастный малыш так настрадался в последние месяцы от своей заброшенности, что охотно пошел к ней на ручки, крепко обхватил за шею. Тетка размякла, и дальнейшее обследование квартиры совершала, крепко прижимая к груди ребенка. Обойдя все помещения, сказала:
– Хорошая квартира. Жалко, что придется бросить, у меня-то вам будет тесновато. Ну, ничего не поделаешь, детишки, начинайте собирать вещи. Завтра в обед у нас поезд.
До этого Лада и не предполагала, что им придется покинуть родительскую квартиру. Но спорить с теткой не стала, как и не принимала никакого участия в сборах. Только равнодушно наблюдала, как тетка засовывает в баулы ее платья и некоторые игрушки. Та громко ворчала, что платья все рваные и изношенные, хоть сейчас на выброс. Лада знала, что ее хорошие платья, не дождавшись стирки, так и лежат скопом в корзинке под ванной. А тетка паковала старые, которые мама привела в порядок и сложила в шкаф, собираясь, наверно, отдать кому-нибудь из приятельниц, а может, просто пожалела выбрасывать.
Игрушки тоже были нелюбимые, случайные. Но Ладе было все равно. Она безучастно позволяла старшим делать с собой все, что им взбредет в голову. Только до последней минуты все надеялась – а вдруг вернется папа и прекратит эту странную кутерьму.
Но отец не вернулся, и в полдень следующего дня они все так же спешно покидали старую квартиру. Тетка вызвала такси, сперва долго торговалась по телефону, а потом вдруг развела невероятную суету. Роняя сумки, всей гурьбой выскочили во двор. Мишенька громко ревел, наверно, боялся быть позабытым в спешке. А Лада по-прежнему ни на что не реагировала.
Но во дворе произошло еще одно странное происшествие, последнее в этом городе. Едва подъехало такси, как во двор вбежала молодая женщина, очень худая, с измученным лицом и темными длинными волосами, в беспорядке разметавшимися по плечам. Она бросилась им наперерез, схватила Тему за плечи и стала трясти, давясь словами:
– Скажи, куда вы ее дели?! – кричала она. – Я знаю, что ты был
Артем молча дергался в ее руках, как тряпичная кукла. И вот тут тетка впервые показала свой характер. Шагнув вперед, она одним движением вырвала племянника у женщины, затолкала к себе за спину, потом развела свои коротенькие ручки, крестом загораживая детей, и пронзительным голоском завопила:
– Уходи, ведьма, нечего тебе тут! Ничего мальчик не видел и не знает! И не смей мне, слышишь, не смей прилюдно клеветать на ребенка!
Незнакомка, отступив на пару шагов, словно разом обратившись в каменное изваяние, без слов смотрела, как они кладут в багажник вещи, как усаживаются в машину. Когда же такси выехало со двора и помчалось по проспекту, тетка вдруг проговорила громко и удовлетворенно, словно подводя итог:
– Ишь ты, о грехе заговорила, ведьма! Раньше нужно было об этом думать. Око за око, а зуб за зуб, милочка.
Была у тетки одна особенность – она свято блюла семейные традиции. И очень любила их создавать, чтобы впоследствии не отступать ни на шаг от их досконального соблюдения.
Одна из традиций была следующей: в день смерти матери, которую при жизни тетка так ни разу и не повидала, навещать ее могилу. И каждый год в середине августа сначала начинались шумные и очень хлопотные сборы, за ними следовала поездка в полузабытый приволжский городок. Приезжали всегда на неделю – именно такой срок тетка считала приличным, чтобы «погостить у Любочки», а также обстоятельно прибраться на могилке и всласть поругаться с кладбищенскими работниками из-за обнаруженных недостатков.
Ладу эти поездки просто приводили в бешенство. Конечно, она понимала, нужно время от времени навещать могилу матери. Но разве для этого недостаточно одного дня, возможно, даже несколько раз в году? Зачем же нужно целую неделю торчать в этом ужасном городке, где нет ни одной приличной гостиницы и в котором у Лады немедленно начиналась депрессия, грозившая вылиться в нервный срыв?
Сегодня, в десятую годовщину, тетка, как обычно, стояла у оградки на первом плане, собрав подросших племянников за своей широкой спиной. В леопардовой накидке – август теплом не баловал – с широким норковым воротником, совершенно поглотившем шею и нижнюю половину лица, тетка выглядела комично, но внушала уважение своей спокойной монументальностью. Лада старалась держаться в стороне – с теткой они в пух и прах разругались еще в самолете. Покусывала губы, сердито озиралась по сторонам и морально готовилась к предстоящей недельной пытке.
Ей было бы легче, если бы хоть однажды кто-то поговорил с ней о событиях десятилетней давности, рассказал, что тогда произошло с их семьей. Но после той страшной ночи Лада навсегда отучилась задавать вопросы. Она не спрашивала – ей и не говорили. Наверняка близкие считали, что ей все равно.
Вот тетка взяла ее за плечо, потянула за собой в сторону широкой аллеи. Парню, что стоял у могилы рядом с Ладой и дернулся за ними следом, она приказала сквозь зубы:
– Подожди нас на выходе, Андрей!
Лада молча пошла рядом с теткой. Та сперва тоже молчала, а потом вдруг спросила жалобным голосом:
– Да ты помнишь мать-то, Лада?
– Конечно, тетя, – кивнула девушка.
– Скучаешь по ней?
Лада с удивлением покосилась на родственницу, пожала плечами. Конечно, временами ей очень не хватало матери. Но все случилось так давно… будто в другой жизни. Иногда Ладе казалось, что прежняя жизнь ей просто приснилась и что у нее никогда не было ни отца, ни матери. Только братья, с которыми она почти не общалась, да тетка, надоедливая, болтливая, взбалмошная, но все же привычная, родная.
– Ну ладно, – мотнула головой тетка. – Я про другое с тобой хотела поговорить. В гостинице я нам с тобой, как обычно, большой двойной номер сняла. Другой номер – для мальчиков. Пусть твой Андрей селится где хочет, не бедный, чай. Специально узнавала, сколько Темка ему платит. А то, может, он рассчитывает с тобой в одном номере поселиться? – Тут тетка грозно насупилась. – Я этого не допущу. Слышишь меня, Лада?