Елена Долгова – Враг моих друзей (страница 8)
— Очень плохо. Что с ним сделают?
— Не знаю. Хорошо бы, просто выслали. Он очень стар, и так на пороге смерти.
— Говорят, Измайлов-младший — великолепный псионик. В том числе с боевыми навыками.
— Так и есть, но при аресте он вел себя тихо. Выглядел как безоружный и беззащитный. Может, он стремится к страданию в силу какой-то хитрой философии?
— Не знаю.
— Где Нина?
— Няня увела девочку спать. Послушай, ты уверен, что это правильно?
— Что именно?
— Поручать свою дочь женщине, которую мы фактически держим в рабстве.
— Послушай, милая… Мы уже обсуждали этот вопрос. Я могу отпустить служанку, но она не понимает смысла свободы и не способна жить одна. Девушка лишится защиты и решит, что ее выгнали за какую-то провинность. У меня нет ни младших, ни старших сестер. Почти все женщины моего клана мертвы. Пока наша дочь не подрастет, тебе придется полагаться на служанок.
— Черт!
— Вот именно — служанка останется здесь.
Они поднялись по винтовой лестнице и оказались в преддверии спальни. Полированный камень стены отразил усталое лицо Ангелины, мундир Ке-Орна и череду еще не погасших ламп в коридоре.
Ксанте расстегнул и китель, ушел за перегородку, разделся, встал под соник-душ, позволяя ультразвуку согнать с себя пыль, запах гари и крови. «Я не скажу Ангелине про допрос Крамии и про то, что меня пытались отравить. Лучше ей этого не знать». Он открыл шкафчик с эссенциями и принял последнюю дозу противоядия, потом отыскал комплект домашней одежды из более тонкой ткани и переоделся.
Ангелина все еще не спала, она сидела перед зеркалом, задумчиво наматывая на палец прядь волос — это была чисто терранская привычка, не понятная Ке-Орну. Он подошел к окну и еще раз посмотрел на звезды, но мало что разглядел — небо заволокло легким маревом ночных облаков.
— Иногда я задумываюсь — почему все-таки полюбила тебя, — почти хмуро сказала Ангелина, резко отбросив волосы назад.
— И почему?
— Парни Марта открыто говорили, что только из-за любопытства.
— Во имя Космоса! Я даже не знал.
— Влад считал, что из благодарности за спасение.
— Моя добровольная помощь ни к чему тебя не обязывала.
— Знаю, поэтому что причина совершенно другая. Просто ты очень красивый парень. Если не принимать во внимание кошачьи глаза, получится точная копия римских статуй древней Земли.
— Ты дразнишь меня.
— Только немного.
Ке-Орн улыбнулся, так как привык понимать терранские шутки. Остатки яда до сих пор бродили в крови. Фаторана обострилась позволяла Ке-Орну частично улавливать мысли жены, но она же вела его на грань разоблачения. Настроение Ангелины через ментальную связь виделось очень сумбурным. Супруга, возможно, равным образом чувствовала его частичную вынужденную ложь и вызванную этим отстраненность.
— Мне что-то тревожно. Я посмотрю, что там с Ниной, — сказала Ангелина и вышла.
— Да, конечно, посмотри.
«Если она догадается, что в деле участвует отряд Кси, случится то, что терранцы называют конфликтом интересов. Если на Сирме начнутся стычки, даже на вилле станет опасно. Я не могу дать Ангелине этот их человеческий „развод“, но я могу тайно отпустить ее на Терру, хотя… как это сделать? Все транспортные каналы перекроют».
Ке-Орн подошел к окну приоткрыл его во тьму и вдохнул пропитанный запахом растительной смолы воздух. Оглушительно трещали ночные цикады. Поднятый ими шум заглушал все прочие звуки. Он некоторое время с удовольствие слушал этот бессмысленный шум, который сливался с пением крови в висках. Время шло, цикады умолкали одна за другой, будто засыпали. Время шло. Ангелина не возвращалась.
Ксанте вернулся туда, где оставил сброшенный мундир, в кармане отыскал браслет и и коснулся сенсора. Устройство Ангелины отозвалось трелью и совсем рядом — он все еще оставалось на деревянной подставке у зеркала. Привратник на вызов тоже не откликнулся. Кнопка тревожной сигнализации оказалась «мертвой», ее нажатие не переменило ничего.
— Космос, сохрани!
Задумчиво-грустное настроение Ке-Орна мгновенно переменилось. Он поднял бластер и, не обуваясь, выскользнул за дверь. Светильники не горели, но острым зрением сирмийца он видел общие контуры предметов и линии стен. Бесшумно пробежал два пролета лестницы, он остановился возле приоткрытой на два пальца двери детской и прислушался к тишине. Сердце под нижним краем ребер бешено колотилось.
«Крамия почти мертва, но Мако пока на свободе. Возможно, есть и иные заговорщики. Смерть моей семьи — лучшая для них месть».
Он резко толкнул дверь и ворвался в комнату, автоматический прицел оружия успел поймать какую-то фигуру, но Ке-Орн так и не придавил спусковой крючок, и вместо этого опустил оружие.
— Хвала Звездам.
Белесый свет двух лун проникал в окно. Нина спала в своей кроватке. Ее черные волосы блестели. Няня куда-то улизнула, возможно, пошла к любовнику. Ангелина сидела рядом с колыбелью и дремала, уронив голову на скрещенные голову.
Перед тем, как убрать оружие, Ке-Орн проверил все углы комнаты и выглянул окно. Живой и здоровый привратник внизу, на лужайке, приветствовал хозяина почтительным жестом.
— Реактор отключился, господин! — виновато-протяжно прокричал он. — Освещение не работает! Синтезатор тоже! Механика не будет до следующего полудня! Я разбудил повариху и спросил, что делать! Она предлагает зарезать пару птиц и подать на завтрак свежее мясо. Вы согласны, господин?
— Да, — коротко отрезал Ке-Орн и закрыл окно.
Пульс все еще неистово колотился. Испуг сменился такой безудержной яростью, что стальная рукоять оконного замка хрустнула и сломалась в пальцах. Ке-Орн отшвырнул осколки.
«Клянусь Галактикой и собственной честью. Если заговорщики с оружием в руках полезут в мой дом, это дело перестанет быть личной борьбой триумвира. Я найду их всех и убью без пощады на глазах друг у друга, отыщу Мако, и после моего допроса методы Эс-Кана покажутся ему удовольствием».
— Проклятье!
Коммуникатор тихо пискнул, принимая сообщение и разъяренный Ксанте едва сумел сосредоточится на тексте.
Суд над Измайловым
Пятый утренний час — вовсе не утро, а сирмийский полдень. Время начала заседания оставляло Ке-Орну возможность остаться дома на завтрак и не спеша приготовиться.
Ангелина с застывшим лицом рассматривала свое отражение высоком зеркале — сложный парадный макияж, высокая прическа, жесткий корсаж платья, глубокое декольте, длинная юбку с боковым разрезом. Забрав с крышки столика излучатель, она поместила его в скрытую кобуру на бедре под юбкой.
— Лучше бы ты пользовалась бластером, — Ке-Орн говорил ровно, но при этом едва заметно нахмурился.
— Зачем?
— Не стоит носить с собою оружие, которое есть только у терран. Это может вызвать вопросы.
— А если я пущу в ход сирмийское оружие — это вызовет вопросы?
— В меньшей мере. Смотря по обстоятельствам.
Няня вошла совершенно бесшумно, молча поклонилась и протянула хозяину ребенка. Ке-Орн принял дочь, подержал ее на руках и вернул служанке.
— Моя девочка может оказаться заложницей ваших сирмийских разборок, — хмуро сказала Ангелина.
— Почему?
— Конкретная причина не важна. Моя душа болит. Считай, что это предчувствие. Ты понимаешь, что такое предчувствие?
— Ты прекрасно понимаешь, что мой ответ — да. У меня тоже есть интуиция, и знаю, что ты тревожишься, но это зря.
— На заседании Комиссии могу приключиться проблемы.
— Никаких проблем, кроме крайней скуки.
— Я — землянка, и меня пригласили туда неспроста.