Елена Долгова – Ты здесь чужой (страница 15)
– У него помутненное сознание, – сказал он, наконец, резким, дребезжащим голосом. – Ничего не читается.
Дознаватель курил дорогую сигарету. При этих словах он смял ее и, видимо, швырнул в пепельницу, но я не мог повернуть голову и пепельницу не видел.
– Нужно подождать, пока он восстановится, потом попробуем еще раз.
«Подождать», – это меня устраивало, «еще раз» – вовсе нет, только вот мое мнение тут совсем не принимали в расчет.
Опять подул ветер…
…Когда я очнулся, ветра не было, лишь монотонно шумела вентиляция. Я лежал в пустой закрытой комнате, прямо на полу, на большом куске мягкого пластика. Очевидно, в бессознательном состоянии я все время падал с кушетки, досаждая этим людям, вот они и положили меня на пол.
Хотелось пить. Стены комнаты плясали примерно так, как раскачивается корабль во время шторма. Перед глазами стоял серо-розовый туман. Я встал и поискал кран, слепо шаря по стенам, а потом наткнулся на него случайно.
Вода отдавала тошнотворным запахом дезинфекции. Или мне так казалось из-за химии, которую в меня закачали работники бюро. Я решил не обращать на такие мелочи внимания, напился, а потом засунул голову под кран. Ждал запрещающего окрика, но ничего не случилось, зато через некоторое время стало легче, и туман ушел. Я вернулся в свой угол, лег на пластиковый коврик и принялся смотреть в окно. Оно располагалось высоко и было размером с две моих ладони. По ту сторону виднелась темнота с отдельными красными проблесками неясного происхождения. Даже если бы я сумел удержаться на ногах, в такое окно я бы не пролез – в него пролезет разве что птичка.
Чтобы отвлечься, я принялся думать о птицах. Весной в Кэйто они, роняя пух, вьются над острыми крышами, опускаются к цветущим садам, взмывая к небу…
Белое перышко, почти невесомое, упало возле моей руки. В темной рамке окна появилась птица, возможно, я сам приманил ее, непроизвольно послав вызов.
Голубь-гость слетел вниз и затоптал жесткими лапками по бетонному полу. Мне нечего было кинуть ему – нигде ни крошки, не помню даже, кормили меня или нет. Птица приблизилась со странной, вовсе не птичьей целеустремленностью и потрогала мои пальцы клювом. Только тогда я понял, с чем имею дело, и едва не зашелся нервным смехом. Странность в движении голубя – всего лишь техническая ошибка, следствие лишней спешки конструктора. Это не голубь, строго говоря, это вообще не птица – это мой кибершпион.
…Кибер был теплый и упругий, почти как живой. Когда-то давно письма пересылали голубями. Писать было нечем, меня хорошо обыскали и не оставили даже спички. Да и некому писать, да и не о чем.
Разве что…
Я слегка оттянул правую лапу «голубя», тем самым включая видеозапись – рискованное дело, ведь в камере мог оказаться микрофон. Поэтому я заговорил тихо, прямо в глянцевитые перья на спине:
«Передай координатору, человек, который написал ему про диверсию, находится в бюро ксенологии». Мысленно я нарисовал образ Деми, позволяя голубю его уловить, но получилось плохо – лицо почти стерлось из памяти. Потом я отпустил кибера на пол, и он принялся склевывать несуществующие крошки, возможно, так ничего и не сообразив. Через некоторое время птица, вспорхнув, уселась на край незастекленного окна, потопталась и и взлетела.
Привет.
Глава 8. Бюро ксенологии-2. Версия Деми
Всю неделю меня мучил один и тот же кошмар. Я видела себя лежащей в тесной пещере. Под продрогшей спиной ребристо выпирал влажный камень. Свод покрывала изморось, в разломе снежная пыль сверкала бесценными бриллиантами. Тело не слушалось. Кожу на руках покрывали пятна ожогов, но без боли. Тот, кто всегда идет по моему следу, пребывал близко, но еще не обнаружил меня. Следовало что-нибудь предпринять (во сне я не помнила, что именно). Перевернувшись на живот, я наткнулась на
Вчера Ани вызывали в управление ловцов, чтобы показать фотороботы, сделанные по показанием свидетелей драмы, лишившей ее сердечного приятеля, нас – осведомителя. Девушка в лучших традициях мафии не опознала никого, «светловолосого» она не опознала тоже, зато была такой жалкой и до того походила на бродячую суку, что теперь неплохо устроилась – получила благотворительное пособие, помылась, замазала синяки и отыскала себе работу уборщицы. Это благолепие, конечно, не надолго, она сорвется опять, но в все же лучше, чем вечная безысходность.
С утра из окна веяло осенью, но солнце светило ярко. За окном – звенящая пустота. Сорвавшийся с привязи бумажный змей косо пролетел вверх. Двухместный летательный аппарат припарковался на соседней крыше, из него выгрузилась богато одетая и еще молодая пара. Они все были увешаны гаджетами – дополненное зрение, усилители впечатлений, элегантные экзоскелеты, чтобы не перетрудиться. Одинокий голубь, избегая столкновения с их машиной, ушел в крутой вираж, а потом опустился на мой подоконник и уставился в пространство, склонив голову характерным движением птицы. Возможно, он был ранен или болен, потому что на попытки покормить среагировал движением, упав на бок, на подоконник и поджимая когтистые лапы.
Я взяла голубя в руки. У него оказалось странно твердое для птицы тело.
…Через полчаса, уже дослушав запись, я обмякла на стуле, опустошенная, и бог из машины, призрак Госалы, маячил у меня за плечом. В тестовой игре я застрелила штурмовика, чтобы спасти Артиса, и не испытывала никаких угрызений совести. Но то была игра, и ставкой в ней назначили всего лишь мое хрупкое гражданство. А Дэн…
Дэн был красив как бог, но как будто не знал об этом. Он мне сразу понравился – к чему отрицать, только вот история с Крисом кое-чему меня научила – нельзя подставляться из-за симпатичных парней. Тот самый блондин, который пристроил стукача под колеса, очень на Дэна похож, может, он Дэн и есть, хотя фоторобот грешит схематизмом. Благо Элама мне, в общем-то не интересно, я тут не навсегда. Лучше всего не вмешиваться, собрать вещи и сбежать, гори оно ясным пламенем без меня, как говорил один умный человек – «совместно проведенная ночь – не повод для знакомства».
Я откупорила бутылку, немного налила в бокал, выпила и налила еще, наблюдая, как улетает поддельная птица. Потом порылась в своих немногочисленных вещах, извлекла из них шкатулку и открыла ее, просто так, чтобы поглядеть. На дне лежало шесть блестящих гладких ампул – украденный у бывшего босса секретный препарат, который нельзя купить за деньги в аптеке. Раньше я прибегала к этому средству всего один раз, но теперь отложила в сторону сразу две дозы.
Если затеянная авантюра кончится провалом, мне конец. Я это понимала, и все-таки сделала себе инъекцию под челюсть. Потом ножом надсекла внутреннюю сторону руки, загнала ампулу под кожу и скрепила скобками рану на нашем общем с рептилией теле. Что гнало меня вперед – банальное любопытство? Эротический интерес? Сочувствие? Желание посчитаться с судьбой? Это было глупо, но я понимала, что не отступлюсь – настроение шалое и уже по ту сторону страха.
…Потом я спустилась на нулевой этаж здания и забрала с парковки свой байк. Ветер подул сильнее, словно он пытался меня остановить, толкал в грудь, распахивал куртку, пытался рвать косы. Знакомые кварталы постепенно исчезали за спиной. Гроздь шаров, наполненных гелием, пролетела мимо, уходя в далекое небо. Я точно так же, упрямо и нерасчетливо стремилась к недосягаемой цели. Зачем?
Грузовой фургон, подрезав меня, свернул на проспект Госалы. Я нырнула в малозаметный темный переулок, по обе стороны – отвесные стены башен и устойчивый запах кошек. Еще через двадцать метров – площадка перед сетчатой оградой с металлическими воротами. За ними – приземистый корпус, мрачный фасад, тонированные окна. Правое крыло, впрочем, считай – руина, приготовленная под реконструкцию, возле нее два огромных мусорных контейнера. Левое крыло выглядело интереснее – табличка на двери издали казалась черным квадратом, но я знала, что на ней написано.
Вывеска левого крыла была фальшивкой, а за нею находилась моя цель.
Я осмотрелась. По другую сторону забора тусовались двое худых подростков, мальчик и девочка, с ними плотный парень и высокая девушка в подчеркнуто грубом камуфляже, все четверо глухо переговаривались, потом девушка и здоровяк, осмотревшись, залезли в оконный проем руины. Двое оставшихся, забыв о цели путешествия, принялись обниматься всего в десяти метрах от пресловутого бюро ксенологии. Для них не существовало ни заплеванного асфальта, ни вновь заморосившего затяжного мелкого дождя, ни страха, ни смерти, ни старости, потому что для самих себя они были бессмертны. Стену возле них покрывало граффити из падающих звезд.
Я затаилась и прижалась к груде бетонных блоков. Система управления зданием молчала, никак не реагируя на тех двоих, возможно она считала нежилое крыло чужой территорией. Этот изъян давал мне шанс. Сердце неистово колотилось. Здесь же, за грудой блоков, я стащила с себя футболку и остальное, сложила одежду аккуратной кучкой. Волна сумасшествия зацепила меня, ветер холодил надрезанную на руке кожу.