Елена Долгова – Ты здесь чужой (страница 10)

– Да.

Старьевщик захохотал, показав воспаленные красные десны.

– Ерунда, – объяснил он, отсмеявшись. – Ты видел поток воды? Сколько раз с тех пор шел дождь? Его никогда уже не найти. Такое невозможно.

Ани, втравившая меня в безнадежную затею, съежилась, будто опасается разжиться пощечиной.

– Ну, он сильно просил… так что я… – неопределенно буркнула она, потрогала свою щеку пальцем и кивнула с мою сторону.

Старьевщик уперся в мои зрачки взглядом. Я легко читал его ощущения – глухое недоверие, своеобразное презрение к дилетанту, немного алчности и сильная усталость организма, в котором день за днем, но неотвратимо нарастает распад. Через некоторое время Старьевщик отвел глаза и вытер веки тыльной стороной кулака.

– Черт! Если есть желание, можешь купить себе вещь из моей личной коллекции. Имеется хорошо сохранившаяся техника старых моделей.

– Не надо.

– Зря. Она редкая. Через двадцать лет будет стоить кучу денег.

…У меня был никудышный прогноз насчет моей выживаемости через двадцать лет…

– Не хочешь, ладно…

Старьевщик потерял ко мне интерес и сделал вид, будто изучает свод и изъеденные сыростью стены. Следовало дать ему немного денег «за беспокойство» и ретироваться. Я так и поступил.

– Ну, извини, – пробормотала Ани, когда мы уже топали вдвоем прочь.

Она опять заиграла на гармошке, оглашая подземелье мелодией своего, возможно, сочинения.

– Хочешь, покажу тебе кое-что? – через долгое время предложила она.

Я уже по горло насытился сюрпризами, но возвращаться в пустую комнату и предаваться отчаянию не хотелось.

– Ладно, пошли.

Уже на поверхности, в каком-то местными богами забытом закоулке, она приоткрыла малозаметный люк.

– Давай туда! Сначала вниз, потом вперед. И держись как следует, а то кости переломаешь.

…Кабельный лаз оказался узким и низким, я мог перемещаться внутри, только согнувшись в три погибели.

– Тут довольно далеко, – беспечно объяснила мне девушка.

– Ты давно этим занимаешься?

– Чем?

– Спускаешься в катакомбы.

– Я это делала еще тогда, когда жила с родителями, а потом перестала, потому что Джек мне запрещал.

Я уже понял, что она говорит о человеке, причиной смерти которого послужил я.

– Джек меня колотил, – добавила Ани, – поэтому я послушалась. Он говорил, что это не приносит денег.

– Теперь, когда Джек умер, почему бы тебе не вернуться к родителям?

– Ты думаешь, я им очень нужна?

– А разве нет?

– Нет.

Ани умолкла и ее спина в заношенной куртке каким-то невероятным образом изобразила обиду.

– Ты вообще странный, – объяснила она немного погодя. – Не как нормальный человек.

– Почему?

– Ну, есть такие как я, или Джек, или старьевщик. И мы с одной стороны. А ты с другой. И между нами стекло – толстое-претолстое. И ты сквозь него смотришь, вежливый такой и высокомерный, и все, что не с твоей стороны стекла, тебе ведь по фиг.

Ее гипертрофированная обидчивость меня развеселила, несмотря не негодное настроение.

– Вот и сейчас, – объяснила Ани. – Ты даже засмеяться по-настоящему не хочешь.

– Я не собираюсь над тобой смеяться.

– Ладно, не ври.

Низкий лаз уже почти кончился, в конце него оказалась решетка. Здесь пахло пылью и резиной, эта странная пыль с резиновым привкусом неприятно скрипела на зубах. Я посмотрел сквозь толстую решетку вперед и вниз и сначала ничего не разглядел, кроме темного пространства и редких, колющих глаза огней. Потом я понял, что это тоннель. Ани придвинулась ближе и зашептала мне прямо на ухо, смешно щекоча его на этот раз более-менее чистыми волосами:

– Та часть метро, где никого не бывает. Закрытая ветка для всяких шишек. Она почти всегда пустая, но охрана тут есть – и датчики, и люди. Ой, смотри.

Сначала раздался грохот, потом появился яркий свет. Поезд, очень короткий, всего из двух вагонов, проехал мимо, сильно замедлив ход. Скорость была такой низкой, что я видел лица людей в роскошном вагоне. Я смотрел вслед, пока огни не погасли. Ани прижалась ко мне в темноте, но не чувственно, а по-товарищески. При таком тесном контакте я ощутил течение ее мыслей, и, как ни странно, в них преобладала музыка. Музыка показалась такой реальной, что я слегка опешил.

– Часто здесь так?

– Поезда очень редко. Кто-то приехал со стороны.

Я видел приезжего и узнал его лицо по фотографии. Макото Акэти собственной персоной. Мои попытки застать этого человека в Эламе всегда кончались неудачей. Он не имел здешнего гражданства, поэтому не попадал в систему электронного учета. Он не был официальным политиком, поэтому не подчинялся протоколам и редко показывался перед телекамерами. Но Акэти был богат и влиятелен этом в мире, где люди поклоняются деньгам.

– Давно здесь такая возня?

– Сегодня первый день, – все так же тихо ответила Ани.

Я не сказал ей про Акэти в вагоне, но но ощутил соблазн выломать решетку и спуститься в тоннель.

– Пойдем обратно, – попросила девушка.

– Угу.

Мы попятились, но я до последнего смотрел, как сияют колючие огни поезда.

– Ладно, пока, – меланхолично сказала Ани уже на поверхности. – Я, конечно, знаю, что за посредничество взяла с тебя дорого, но ты ведь не сквалыга и не собираешься отнимать у бедной девушки сдачу.

Да, конечно, я ничего такого делать не собирался, поэтому попрощался и ушел, а она, кажется, смотрела мне вслед, во всяком случае, отзвуки мыслей Ани говорили именно об этом.

…История с Макото Акэти получила интересный оборот. Если он сейчас в Эламе, то действовать следовало быстро. Уже дома я просмотрел списки дорогих отелей, нарисовал секретную линию метро и наложил ее на электронную карту города.

…Первое подходящее место называлось «Эверест», второе «Мажестик», других, чуть менее подходящих оказалось еще с полдесятка. Возле каждого их них находилось какое-нибудь официальное здание, возле «Эвереста», например – министерство внутренних дел республики Элам.

Я был доволен, насколько может быть доволен человек на краю катастрофы. Конечно, более десятка отелей, это не то, что один, это многовато для поисков наугад, но скопировать списки постояльцев можно путем взлома. Мне оставалось только зайти к Акэти под благовидным предлогом или даже без оного…

Что делать, если этот человек откажется от сотрудничества или не сумеет мне помочь? Любой вариант ответа порождал новую ветвь событий, и в любом финале неизбежно маячил Даркин.

Я провел около часа, ковыряясь в информационных потоках, и нашел то, что требовалось За окном уже стояла чернильная тьма, в эти часы, не подходящие для деловой жизни, Акэти или был у себя, или пошел в ночной клуб.

Я запер квартиру, вышел на улицу, поймал такси, собираясь дождаться полуночи в маленьком ресторанчике неподалеку от «Эвереста». Хорошенькая, яркая, словно бабочка, шлюшка попыталась подсесть ко мне за стол, но, пока девушка прикуривала, я аккуратно почистил ее мысли. Получилось крайне удачно – красавица тут же забыла обо мне и нацелилась на разодетого в пеструю хламиду толстяка.

В полночь я расплатился и ушел. Нужный мне отель оказался высоким зданием, шестиугольным в сечении. Сквозь запертую прозрачную дверь виднелись красивые скульптуры и отделка холла в стиле «ретро».

– Могу я увидеть господина Макото Акэти?

– Такого здесь нет, – ответил без запинки портье, но его ложь я видел так отчетливо, как если бы табличка «лжец» болталась у него на груди.

Этот человек устал, и я до предела усилил это состояние. Он вздрогнул и «поплыл», пытаясь удержаться на ногах, пришлось отвести жертву вглубь холла и уложить там на диванчик. Меня замутило, такие манипуляции с чужим сознанием – почти предел моих же способностей. Комнаты Акэти находились на втором этаже, Близ верхней ступени лестницы маячил силуэт массивного человека. Его скуку выдавала поза – спина прижата к стене, взгляд обращен в сторону окон.

– Срочно нужна ваша помощь.

– Чего-чего? – ошеломленно спросил здоровяк.