Елена Долгова – Сыны Меркурия (страница 2)

— Все потому же — из-за недавних поправок Лиги к кодексу колонизации. У вас хватит терпения послушать эту безобразную историю от начала и до конца?

— Думаю, придется.

— Отлично, ну как слушайте. Людей на Тилии всего десять тысяч — один этот городишко. Через нас торговали с Ушедшими, пока отношения не испортились, но теперь маршрут никому не нужен.

— Я мог бы…

— Все гораздо хуже, сеньоро Рампо. На планете живет еще одна раса. Довольно долго этих существ считали людьми, небольшой реликтовой ветвью Ушедших, опустившейся до первобытного состояния.

— Такое бывает.

— Бывает, но тут другой случай. Чертовы ученые раскопали, что, мол, аборигены Тилии — совершенно особенный вид. Они дальше от нас, чем Ушедшие — сирмийцы и гирканцы, и, строго говоря, вообще не люди и никогда ими не были.

— Разумны?

— На уровне питекантропа. Кроме того, у них очень короткая жизнь, всего пятнадцать лет.

— Агрессивны? Мешают колонии?

— Ну, как сказать. В начале освоения планеты эти существа нападали на переселенцев и и, конечно, получали вооруженны отпор по общим правилам, как преступники. До тех пор пока их считали людьми, все шло нормально, но как только тилийцев признали полуразумной нечеловеческой расой, они стали стороной первого контакта. Наносить ущерб слаборазвитым ксеносам запрещает новая поправка к кодексу колонизации. Департамент колонизации на Земле решил — наш город в упадке, особой ценности не имеет, а потому идет под эвакуацию. Всех, включая меня, заберут на Землю. Вы, сеньоро Рампо, опоздали со своим предложением.

— Понятно. Ну что ж, заправлю челнок, поищу другую колонию. Надеюсь, здесь можно купить минус-материю.

— Зря надеетесь — нельзя. Все запасы конфискованы для эвакуации поселка. Вас мы, разумеется, не бросим — найдем место на транспортном корабле. Однако, груз на борт не возьмем — его придется оставить.

Эсперо выругался в душе.

— Не пойдет, — буркнул он вслух. — Там мой генорепликатор.

— Понимаю, сожалею, у всех бывают потери.

— Возможно, взнос в криптонах мог бы улучшить ситуацию…

— Не мог бы, простите, нет.

Эсперо едва подавил шевельнувшуюся ярость. Избиение губернатора Минича улучшить ситуацию не могло, и он распрощался с чиновником, не скрывая раздражения.

...Город и вправду, доживал свой срок. Нежилые здания окраины разбирали на части. Колонисты собирали скарб и набивали вещами контейнеры. Мужчина в форме планетарной обороны пытался их урезонить.

— Не возитесь с барахлом! — вопил он в мегафон. — На борт ничего брать не станут! Лига все компенсирует в криптонах!

Его не слушали, продолжая бессмысленную работу.

Кай миновал ссорящихся, прошел городишко насквозь и зашагал к своему челноку.

«Улететь — нет топлива, хотя… минус-материю можно отнять».

Этот вариант представлялся заманчивым, но только на первый взгляд и поиски нового пристанища он не отменял. Пожилой сторож пакгауза помахал прохожему рукой.

— Эй, сеньоро, подойдите поговорить!

— Чего тебе? — не слишком вежливо отозвался Эсперо, решив все-таки задержаться.

— Вижу, ты попал, — заметил старик с явным ехидством и сразу перейдя на «ты». — Если нужна «минусовка», сразу скажу — ее на Тилии сейчас нет. Все остатки — в варп-ядре баржи «Тиелонг» на орбите, и тебе их не взять, будь ты хоть десять раз супервиро.

— А я разве супервиро?

— А что — разве нет? Я вас, счастливчиков, за полкилометра вижу. На Тилии сила тяжести один и два «же», а ты без экзоскелета бодро шагаешь. Но-но! Не надо сердиться. Я же ничего плохого не сказал.…

— Зачем звал?

— Дело есть. Могу продать за криптоны все консервы с пакгауза.

— Вот как. Тут весь пакгауз — брошенный груз.

— Ну, не скажи. У меня утилизатор работает. Могу уничтожить, могу тебе продать, если хочешь остаться.

— За четверть цены, — предложил Кай, напоказ подумав.

— За половину.

— За треть.

— Ладно, забирай за треть, — сторож вздохнул. — Тяжело мне будет на Земле, — добавил он уныло и, похоже, честно. — На Тилии, конечно, не богато, зато я здесь родился, здесь жизнь прожил.

— На Земле у тебя будет всё.

— Ну да… может быть. Только там на все инструкции и директивы. Собачку просто так не выпустишь. Видел, наверное, моих псов? Качественные звери, на капитан «Тиелонга» сказал — на борт не возьмет. И куда их теперь? Бросить — жалко. Перестрелять — рука не поднимается.

— А про тилийцев что-нибудь знаешь? — спросил Кай, чтобы переменить тему.

— Тилийцы… Ну, мы их зовем «аборигены», коротко — абы. Погоди, погоди… Ты, наверное, с губернатором Миничем болтал? Ну так он тебе правду сказал, абы — не люди. Хотя, ничего не скажешь, похожи. Ростом примерно с меня, ходят на двух ногах. Морды… странные у них морды. Нет, не как у обезьян или дикарей, но глаза большие, носы — маленькие.

— Стычки были?

— Всяко бывало. Они по нам — камнями, стрелами. Мы по ним — оружием в режиме оглушения, а если толпой попрут, так и насмерть валили. Тилийцы и между собой дрались без пощады. Был молодым, подобрал как-то на пустошах раненую девчонку. Хотел оставить в поселке, так предшественник Минича мне сказал — не дури. Она, говорит, меньше собаки проживет и останется глупой, даже говорить не научится. Краткоживущие они, сказал. В общем, когда вылечили — отвели обратно на равнину. Вот и все.

— А каменные постройки в окрестностях есть?

— Весь поселок — из пластикофанеры. К югу отсюда осталась каменная пирамида, но она не наша. Кто строил — черт знает. Абам такое не по силам, так что, может, Ушедшие.

— Ладно, до встречи. Консервы завтра заберу.

— Да, конечно. Я могу и другое продать — инструменты есть, униформа, водород кристаллический…

Закончив разговор, Кай ушел к челноку. Там он позавтракал стандартным пайком, допил из фляги воду, выгрузил и ховербайк и сел в седло. Солнце до сих пор стояло низко, но становилось все теплее, пыль, поднятая машиной, тянулась за ней длинным шлейфом. Поросшая короткой травой равнина уходила к горизонту. Эсперо всматривался в пейзаж, пытаясь найти признаки пирамиды или хотя бы скальные выступы, но тщетно. Пару раз он замечал у горизонта всадников, но ни лиц тилийцев, ни породу верховых животных не разглядел даже острым зрением супервиро.

Через некоторое время степь сменилась редколесьем, потом появилась долгожданная пирамида, и Эсперо остановил ховербайк.

Строение походило на зиккурат, оказалось очень старым, но до сих пор оставалось крепким. Выстроенное из гранитных блоков, оно ярусами уходило вверх. В трещинах камня местами проросла трава. Ступени вели к от крытому входу под аркой.

Эсперо включил фонарик и вошел. Внутреннее помещение зиккурата оказалось просторным и очень простым. Каменный пол, голые стены и в самой глубине зала — винтовая лестница в такой же простой подвал.

«Ну что же, сойдет», — решил Кай и вернулся назад, к ховербайку.

Переезд в пирамиду занял сутки. Купленные у старика припасы и кристаллический водород пришлось погрузить в челнок. Эсперо поднял машину на малых двигателях, снова посадил ее рядом с зиккуратом, выгрузил ящики и отнес их внутрь. Туда же убрал баллоны с водой, мешки с рисом и кукурузой. Остаток светлого времени он потратил на изготовление двери, разобрав ради этого внутреннюю переборку челнока.

Ночь свалилась внезапно, словно кто-то незримый выключил светило. Ветер На равнине и, достигнув редколесья, шелестел в кронах. Снаружи пирамиды что-то скрипело и пощелкивало, порой слышались звуки, похожие на осторожные шаги.

Эсперо уснул на походной койке. Ему снился сон — старый, привычный про юность на Меркурии и про собственный, тогда еще тренировочный бой с другим молодым супервиро, Арманом Крозье. «До сломанной конечности, выбитого глаза или опасного кровотечения», — приказал тогда инструктор и они, взяв по ножу, сошлись на круглой арене. Обычные порезы затягивались мгновенно, но кровь от них успевала пролиться, а брызги долетали до первого ряда скамеек. Роза беспечно вытерла красный потек со щеки. «Давай, Кай, уделай зазнайку».

Арман по-своему хорош — чуть-чуть быстрее Кая, но так же чуть-чуть легче и слабее. Невероятно быстрые движения супервиро обычным людям казались смазанными, однако, инструктор качал головой и даже давал какие-то советы. Бой затягивался, и генетически усиленная ярость захлестнула Кая. «Пора заканчивать танцы», — решил он, и, не обращая внимания на собственные раны, использовал превосходство в весе и повалил Армана на меркурианский песок.

… Их растащили с трудом, когда Эсперо лишился уха, а противник — и в самом деле глаза.

«Нетехничные засранцы», — бросил инструктор будто плюнул.

Новый глаз Армана, выраженный из его же клеток, прижился за один день. Ухо Кая восстановили еще легче. Игры со смертью и неуязвимостью происходили еще не раз, но одно оставалось неизменным — один раз возникшая взаимная неприязнь, которая постепенно перешла в ненависть.

Эсперо проснулся и прислушался к звукам снаружи зиккурата. Там всего лишь свистел ветер, остальные звуки утихли. «При мне записи всех геномов и память всех умерших братьев и сестер. Но не Армана. Арман потерян навсегда, погиб в восемнадцать, и это моя вина. Ладно, сделанного не вернешь».

Утром Эсперо обошел окрестности зиккурата, выискивая следы таинственных тилийцев. Наше чуть примятую траву и кремень, возможно, обработанный вручную. «Ну и черт с ними, пока не до аборигенов».