Елена Долгова – Битва за Землю (страница 55)

Через два часа Кай ступил на взлётно-посадочное поле Даляня, а потом через систему городских телепортов добрался до хирургического комплекса «Фуксинг». Многих раненых в бою с криттерами отправили сюда, и бесконечные колонки имён крутились на огромном, зависшем в небе табло.

Эсперо дождался, когда появится то самое имя, прочитал номер госпитальной ячейки, прошёл через рамку дезинфектора и, ориентируясь по световому указателю, нашёл нужную ему дверь.

Соня Русанова лежала на высокой, странного вида кровати, с катетерами в локтевых венах, с датчиками, прикреплёнными к бледной коже.

Услышав шаги, она открыла глаза, но сфокусировать их на Кае не смогла.

— Кто здесь?

— Эсперо.

— Я так и думала, вы придёте, капитан.

— Я уже не твой капитан, так что можно просто — Кай.

— Теперь у меня не будет капитана, — сказала Соня и закрыла незрячие глаза. Две капли влаги вытекли из-под левого века и медленно поползли по щеке.

— Прости, что так вышло. Это я подставил «Горизонт» под удар.

— Ты же иначе не мог. И никто бы не смог.

Эсперо не ответил. Он молча кивнул, хотя знал, что Соня этого не увидит.

— Чанда умерла… — прошептала она.

— Знаю.

— Ты не знаешь, как. Когда госпиталь горел, я поняла, что ничего больше не вижу. Чанда взяла меня на руки и несла, пока мы не выбрались из огня. Она всё время говорила, хрипло так: «Потерпи, сейчас всё закончится, потерпи ещё немного». Потом положила меня на пол и замолчала. Я думала, она отдыхает, а потом поняла — она мёртвая. Мне сказали, что Чанда сразу вся обгорела, что от неё мало что осталось, даже супервиро не смог бы выжить…

Кай не знал, что сказать. Он просто взял в свою ладонь холодные тонкие пальцы Сони.

— Ты не отчаивайся, — снова заговорил он, как только собрался с мыслями. — Зрение тебе вернут, поставят киберимплант.

— Поставят, но я не смогу с ним летать. Гематоэнцефалический барьер мешает. Мозг будет отторгать протез, придётся каждые три года менять. Так сказал врач.

— Он сказал правду. Летать не будешь. Но разве на Земле плохо? Ты горный инженер, наверняка хороший. На родине остались знакомые, друзья. Хочешь — переправлю тебя в Кольцово?

— Хочу.

— Что ещё я могу сделать?

— Значок «Алконоста» потерялся. Если найдёшь — привези его мне.

— Конечно, привезу, — великодушно солгал Эсперо, понимая, что вещица сгорела вместе с медотсеком, но решив про себя синтезировать реплику.

— Ну что, я пошёл. Мне пора возвращаться, — сказал он, вставая с табурета. — Давай, поправляйся и духом не падай.

Он ушёл, не оборачиваясь, но на крыльце больничного корпуса остановился. В палевом небе таяли инверсионные следы спортивных флайеров. Стайка молодых пилотов, болтая, прошла мимо.

«Какого чёрта… я же знаю, как ей помочь. Почему не хочу говорить? Потому что опасаюсь последствий. Потому что обжёгся уже не раз. Потому что она — Русанова, а я стал немного суеверен».

Эсперо вернулся в корпус, снова прошагал через дезинфектор, мимо андроида-регистратора, вдоль уже угасшей линии указателя. Соня всё так же лежала на кровати, она не спала — слепые глаза оставались открытыми.

— Кто здесь?

— Это я. Знаешь, я тут подумал… есть один способ вернуться в Космофлот. Я расскажу, а решать, конечно, тебе. Нервы регенерируют плохо — у людей, даже у многих супервиро — так себе. Но есть одна модификация, такая, как у меня…

— Ты же бессмертный.

— Да.

— Я думала, других не бывает. Никто не переживёт превращение.

— Я тоже так думал до недавнего времени. Но… Руперт постарался и раскопал. Мы с тобой родственники, очень дальние. У тебя такие же аллели. Ты могла бы вернуть зрение и жить вечно. Но…

— Кай! Я хочу…

— Погоди, ты не совсем понимаешь…

— Я понимаю.

— Нет-нет. Допустим, ты получаешь вечную жизнь. Тот, кто получает многое, много и отдаёт. Тебе предложат вступить в отряд Кси, а точнее — заставят. Ребята Ставича, конечно, герои, но герои в тени. У них — риск, кровь, сложные решения…

— Ну и что…

— Ты будешь работать среди обычных людей, но при этом — бессмертная супервирина. Могут возникнуть сложности. Придётся доказывать лояльность и служить вечно. Никаких «я передумала», «я устала».

— Я взрослая девочка и всё понимаю.

— Это ты сейчас так вообразила, что понимаешь. А потом увидишь, что потеряла: ни тебе дома, ни близких, ни отставки, ни покоя. Твоё тело останется молодым, но сознание начнёт меняться — что-то с годами забудешь, что-то приобретёшь. Родные, друзья, сверстники в конце концов умрут, твои воспоминания о них поблекнут и канут в прошлое. В конце концов ты станешь такой, как я — будешь жить, пока не убьют. А убивают иногда долго. Ну и, конечно, больно.

— Я всё равно хочу. Хочу служить Земле. Хочу быть на твоей стороне.

— Ну вот же чёрт, — Эсперо хмыкнул. — Не знаю, что бы сказал Русанов на такое. Даже подумать боюсь. Конечно, в какой-то мере это выход, но всё же… Сыворотки Шеффера давно нет. Я могу её восстановить, но на это уйдёт время.

— Сколько?

— Год или два-три.

— Если надо, я подожду.

— Подожди и подумай как следует. Если не передумаешь — тогда и поговорим. А пока — выздоравливай, вернись в Кольцово и живи полной жизнью. Война закончилась, города скоро восстановят, и вообще — в северном полушарии сейчас весна. Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Ну, это мало. Есть ещё время подумать о бессмертии.

…Кай ушёл. Соня смотрела в потолок. Она вспоминала историю предка-Русанова, вспоминала Чанду, Яна, героизм сирмийцев. Вспоминала Марс и погибшего там Хосу.

«Я не хочу жить как все, — прошептала она. — Я хочу быть той, кто видит звёзды. Той, кто пойдёт до конца».

Глава 23

Переиграй судьбу

Боты облепили корпус «Горизонта», как пчёлы — соты. Корпус постепенно залечивал раны, заменяя их шрамами сварных швов. На борту оставалась лишь бригада техников и двое заключённых, запертых в тюремном блоке под охраной главного искина корабля.

Та-Ниро ел и пил то, что доставлял ему синтезатор, а в остальное время спал. Он уже смирился с будущим и совсем не боялся его, однако впал в апатию и почти не разговаривал с узницей в другой камере, которую мог видеть, прижавшись щекой к решётке и скосив глаза.

Запертая неподалёку от Та-Ниро Роза Резерфорд, напротив, мало ела и почти совсем не спала. В первые дни заключения она ещё пыталась звать Кая, ругаться с искином и даже голыми руками ломать решётку. Теперь же, пережив последнюю битву с криттерами, она проводила время, сидя в углу и закутавшись в одеяло. Яркая красота супервирины поблекла, разум, казалось, помутился, и на редкие вопросы Та-Ниро она неизменно отвечала молчанием.

…Странный незнакомец появился на борту в середине пятого дня. Его челнока никто не видел, зато искин уловил характерный сигнал телепортации. Проверив биосигналы визитёра, он счёл его присутствие на борту допустимым, однако всю информацию о визите, повинуясь непонятному импульсу, удалил.

Этот гость уверенно шёл по коридорам. Парень носил бриджи, просторную рубаху, матовые до пол-лица ДР-очки — походил не на военного, а на туриста. На пороге тюремного блока он задержался, чуть повозился с электронной отмычкой и уверенно шагнул за порог.

— Роза!

Супервирина подняла голову и окинула пришельца потускневшим взглядом.

— Зачем вы здесь? Пришли меня убить?

— Нет-нет, я не стану вас убивать. Однако вынужден напомнить — пора исполнить предназначение.

Надежда чуть затеплилась в душе Розы.

— Вам прислала моя ферейская родня?

— Нет.

— Передумал меня выгонять?