Елена Долгова – Битва за Землю (страница 57)

— Слушай, дорогуша, ты, видно, не понимаешь серьёзности ситуации. На станции видели твоего клона. Откуда он взялся — никто не знает, но клонов не создают просто так. Обычно он занимает место оригинала. Кто точит на тебя зуб? Может, кто-то из команды?

— Никто. Мы — одна семья.

— Ладно, не важно. Отец велел передать — он любит тебя и ждёт. Так что, если надумаешь бросать оборванца…

Бритый вскинул голову, привлечённый резким звуком — где-то заработал мотор флайера. Глаза ферейца встретились с глазами девушки, прижавшейся к стене. Рука метнулась к кобуре. Выстрел пришёлся Розе-второй в грудь, но не убил её, а только вынудил пошатнуться. Всё остальное свершилось мгновенно. Привитые отрядом Кси рефлексы заставили ее выстрелить сразу дважды. Первый луч насквозь пронзил и повалил ферейца, а вот второй…

— О, боги…

Роза мгновенно сократила расстояние и попыталась поднять своего «близнеца». Ферейская супервирина была мертва — луч поразил её в глаз, спалил лицо и разрушил мозг.

— Нет-нет, я не хотела… Эсперо меня не простит…

Бритоголового парня Роза оставила лежать там, где он упал — в луже мазута. Ферейку Розалин подняла на руки и отнесла к жерлу утилизатора.

— Прости, сестрёнка, прости… Тебя не должны опознать.

Тело упало в грязевые баки станции. Дело было сделано, но в душе осталась пустота. «Занять место оригинала — разве не этого желает клон?»

Станцию «Масухара» меркурианцы покинули через двое суток. Сестра Роза Резерфорд выглядела и держалась как обычно — подмены никто не заметил. Ещё через два месяца Эсперо поцеловал подругу и передал ей командование «Стрелой», пообещав сеанс связи через сутки. Ещё через двадцать земных часов весь сектор накрыли ионные шторма, и связь с Эсперо надолго прервалась.

Проходили дни — в чём-то рутинные, в чём-то разгульные, в чём-то опасные. На исходе месяца по корабельному времени Роза впервые поняла, что больна — под глазами залегли круги, на коже проступили серые мокрые пятна.

— Какого дьявола? Мы же иммунны! — возмущалась Чанда, которая страдала тем же самым.

Возбудитель нашёлся — он был в недавно купленной партии еды. Провизию выбросили, корабль дезинфицировали, весь экипаж принял синтезированный Чандой антидот, но это не помогло. Нановирус делал своё дело и проходил сквозь любую биозащиту.

Связаться с Каем всё-таки удалось — к тому моменту на борту оставалась горстка живых.

— Роза, держись, я возвращаюсь.

— Не надо, не смей рисковать, слышишь? У тебя остались наши копии. Дождись часа и, спокойно, в безопасности, воскреси всех. Не грусти — мне снова будет двадцать два, когда я тебя обниму.

Роза улыбалась. Эта нежная улыбка на изуродованном болезнью лице больно ранила Эсперо.

Кай, конечно, сделал по-своему и повернул обратно, но всё равно не успел. Корабль без биосигналов одиноко дрейфовал во тьме. Эсперо не посмел подняться на борт — он не собирался умирать и не хотел видеть мёртвых друзей. Пришлось ударить торпедой в силовое ядро, и «Стрела» превратилась в один большой погребальный костёр. С тех пор прошло сто с лишним лет.

Исчезновение арестованной Розы Резерфорд обнаружили не сразу. Способ её побега с «Горизонта» не сумел объяснить никто. На все вопросы службы безопасности растерянный Та-Ниро лишь разводил руками.

— Извините, я спал, — только и сказал он.

Глава 24

Пока остается память

Кэсси Тр-Аэн покидал «Горизонт». Он сам не знал — на короткое время, надолго или навсегда. С Каем и командой он простился в кают-компании, машинально обменялся салютами с двумя техниками, ступил на круглую платформу — и через миг очутился на почти такой же платформе, но уже не на борту фрегата, а в незнакомом помещении штаба на Сирме-Нова. Серебристую краску стен здесь пятнали следы гари, а местами и брызги крови. Большую брешь заложили свежей кладкой. Другие следы недавнего штурма скрывал полумрак.

Двое сирмийцев с шевронами службы безопасности ждали чуть поодаль.

— У меня нет оружия, — сказал Кэсси и позволил себя проверить.

Он ждал наручников, но их так и не надели.

— По второму коридору вперёд, — сказал тот, который был повыше, и пристроился рядом и чуть за плечом.

Панели коридора носили на себе все те же следы недавнего пожара. Лампы горели, но лифт работал — должно быть, от локального генератора.

— Заходите.

Кабина тронулась с места, пошла не вниз, в подвал, а вверх — и остановилась довольно быстро. Тр-Аэн очутился в небольшом вестибюле с тёмными проёмами дверей.

— Президент ждёт вас, капитан, — сдержанно сказал один из провожатых.

Свет, который падал через проём, светлым прямоугольником ложился на треснувший мраморный пол. «Значит, немедленного ареста не будет. Республике что-то от меня понадобилось. Нечто такое, что они не надеются выдавить силой».

Кэсси вошёл внутрь и удивился аскетичной обстановке кабинета. Правитель мятежной планеты занимал простой пластиковый стул за столом, почти сплошь составленным из панелей. Большой шар светился под потолком. Оконную нишу закрывали мешки с песком и плотные шторы.

— Здравствуйте, ваше превосходительство.

— Здравствуйте и проходите, Тр-Аэн.

Кэсси сел на предложенный жестом табурет с подлокотниками, но без спинки. Манеры Ксанте Ке-Орна слегка смущали его отступлениями от принятой в Империи системы иерархий, но нервное напряжение не давало думать об этом. Президент был высок, хорошо, даже атлетически сложен; стриженные полуседые волосы обрамляли правильное лицо. Чудовищные потери при обороне Сирмы-Нова и Земли явно не прошли для президента даром — он был мрачен, выглядел усталым и позволил Кэсси заговорить первым.

— Ваше согласие на встречу — чрезмерная честь для меня. Вы заняты делами планеты, а я не слишком-то важный чин.

Ке-Орн вскинул голову, рассматривая Тр-Аэна внимательно, без особой приязни, но и не враждебно.

— Я вызвал вас, чтобы выслушать, прежде чем принять решение. Пускай оно не касается судьбы планеты, и всё же повлияет на вашу участь.

— То есть, вы хотите допросить меня лично?

— Это не допрос.

— В любом случае, не стану запираться. Все знают, кто я такой. Все факты в ваших руках — просто следуйте закону. Я не стану просить снисхождения.

— Вы ненавидите нас? — внезапно спросил Ке-Орн.

— Ненавидите? — От неожиданного вопроса Тр-Аэн опешил. — Конечно, нет. Моя ненависть давно прошла. Я просто сомневаюсь в вашем проекте.

— Почему? Он несёт нашим людям свободу.

— Свобода, конечно, прекрасна как идея. Но чем она становится на практике? Подчинением сирмийцев законам Терры? Разве вы не к этому стремитесь?

В следующий миг случилось нечто невероятное — сдержанный и с виду мягкий Ке-Орн энергично выругался и ударил ладонью о стол.

— Вот же дерьмо!

— Достаточно, я устал, — продолжил правитель, через короткое время овладев собой. — Не вам рассуждать, чего я хочу на самом деле, добавляя к этому произвольную ложь. Вы не бежали из колонии под огнём собственных «собратьев» и не стояли над руинами сожжённых домов…

— Нет, я этого не делал. Я просто устранился. Империя считает меня дезертиром.

— Да, знаю. А ещё вы — герой войны с криттерами, тот, кто по собственному выбору сражался за нас. Поймите: нельзя быть и другом, и врагом Республики одновременно. Такая позиция лжива.

— Я вам не лгу.

— Вы лжёте самому себе.

— Да неужели? Я не перебегаю на сторону тех, кто побеждает, ради собственного спасения и в надежде, что меня пощадят. Я сражался с криттерами. Если надобность отпала — отправьте меня назад в лагерь и закончим этот разговор.

Ке-Орн ответил не сразу и коснулся браслета, рассматривая какие-то невидимые Кэсси документы.

— Ладно. Прекратим пустой спор и вернёмся к фактам, — продолжил наконец он. — В дни битвы за Терру вы вели себя безупречно. Капитан Эсперо сделал верный выбор, когда оставил вас на борту. И всё же в прошлом вы причиняли Республике значительный вред и за это осуждены арбитрами. По закону я должен вернуть вас под стражу и оставить там. Есть и другой вариант — не слишком законный. Вам негласно отдадут малый корабль, позволят возможность покинуть планету и уйти в изгнание. Искать больше не станут.

— Вариант хороший, но есть одна проблема — я дал клятву не убегать.

— Кому?

— Капитану Эсперо. Он мой друг и на редкость упрям в этом вопросе.

— Друг? Ладно, хорошо. Тогда остаётся третий вариант. Я могу помиловать вас властью президента. Для этого нужна ваша официальная просьба и признание той самой, первоначальной вины, связанной с тайными операциями против Республики.

— Какие вам ещё нужны признания? Я никогда не отрицал, что служил в Консеквенсе.

— Так в чём проблема? Вы разучились писать?

— Проблема в том, что как только я напишу хоть строчку, мне, возможно, придётся сражаться против Империи. Там остались мои прежние товарищи. Я не хочу их убивать.

Кэсси замолчал, с интересом ожидая, как скоро на лице президента вновь появится гримаса гнева, но, к его удивлению, Ке-Орн лишь печально улыбнулся.

— В вашем положении ещё и условия ставить… Какая наглость. Впрочем, ваша открытая позиция мне нравится.