Елена Долгова – Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост» (страница 6)
Женька содрогнулась, представив тот фарш, в который при неудачном стечении обстоятельств могла превратиться ее подруга, мигом отстегнулась и бросилась следом.
– Ингуська, стой! Вернись!
Подруга бежала, не оглядываясь, а потом потерялась где-то близ перехода на офицерскую палубу. Подъемник не работал, его уже отключили. Женька отыскала люк ремонтного тоннеля, разблокировала его рычагом и принялась карабкаться по вертикальной лестнице, слабо надеясь, что преследует Ингу в правильном направлении. Мелькнула даже мысль махнуть на все рукой и вернуться в свою капсулу. «Времени мало, я ее все равно не найду. Хотя, как говорится, сам погибай, а товарища выручай». Женька продолжала карабкаться вверх больше из гордого упрямства, чем по трезвому расчету, в эти напряженные минуты на практике осознав, что такое дефицит мускульной силы. Лестница вела в сторону периметра корабля – туда, где находился мостик. Псевдогравитация увеличилась, по лбу, между лопатками и даже по лодыжкам под комбинезоном стекал пот. Руки и ноги уже начинали дрожать. Вскоре Женьку поразил настоящий ужас – она боялась разбиться, сорвавшись с перекладин, и одновременно боялась, что центрифугу вот-вот отключат совсем. Невесомость в пустой и темной лестничной шахте страшила ее до дрожи.
По счастью, вскоре обнаружилась площадка, от которой в сторону тянулся горизонтальный технической проход – узкий, рассчитанный на перемещение на четвереньках. Очутившись в нем, Женька перевела дыхание и тут же услышала за спиной лязг. Аварийная переборка закрылась, отрезая путь назад. Ползти вперед тоже не имело смысла – часы обратного отсчета показывали тридцать секунд…
Ленц шел впереди десантников, их было только двое – все, кто не успел занять места в капсулах. судя по таймеру обратного отсчета, од старта оставалось десять минут.
– Где обнаружили чужака? – спросил он Вечерова, пользуясь закрытым каналом связи.
– В двигательном отсеке. Забаррикадировался в щитовой. Один из механиков им убит, второй умер у меня на глазах, сказать ничего не успел.
– Лицо видел?
– Не видел. Голоса не слышал. Слышал только возню. Он не только люк закрыл, он его чем-то изнутри завалил.
– Как думаешь – навредить может серьезно?
– Не знаю, по идее, там трехкратное резервирование, так что ломать оборудование смысла нет.
– Тогда чего он хочет?
Вечеров помедлил.
– Возможно, забраться в технические проходы и по ним подняться на мостик. На мостике Сибирцев, он сейчас один. Если чужак ликвидирует капитана – получит управление кораблем в свои руки.
– Чертово дерьмо! – Ленц припустил бегом, но уже не в сторону машинного отсека, а в сторону подъемника. – Парни – вам задание охранять реактор до последнего. Система Алконост! Доступ службы безопасности по анализу голоса. Я – Роберт Ленц. Немедленно блокировать подъемник.
– Команда выполнена, – пропело в наушниках.
– Блокировать люк на мостик. Включить высшую степень защиты.
– Для выполнения необходимо подтверждение капитана или старшего помощника.
– Вечеров! Связь с капитаном есть?
– Нет. Он не отвечает, а старпом уже в капсуле.
– У меня тоже нет связи. Давай, бегом по лестнице к мостику. Если тварь там, стреляй на поражение.
– Я же «типа ученый», у меня только шоковый лазер.
– Тогда бей по глазам, не мне тебя учить.
Люк оказался уже открытым, и Ленц, чертыхаясь в душе, полез по лестнице вверх. В одном из горизонтальных технических проходов ему почудилась мимолетное движение, но этот проход на мостик не вел, а потому не имел никакого значения.
– Вечеров! Прием! Ты где?
– Тоже лезу, скоро буду на месте. Ты зачем подъемники заблокировал? Стоило их использовать.
– Заблокировал, значит, нужно. Другие тоже могли их использовать. Неизвестно, сколько сообщников у диверсанта.
Разговор мешал дыханию, Вечеров и Ленц замолчали, неотвратимо приближаясь к месту стычки с разных сторон.
Выстрел прогремел, как только Ленц высунулся из прохода. Палили из обычного пистолета крупного калибра, пуля срикошетила от палубы.
– Сука… отсюда не прицелиться. Эй, друг Саша! Подсвети его лазером, пускай обернется!
Вееров так и сделал. Направленный наискось слабый луч был относительно безопасен, но принудил врага прикрыть глаза, чем Ленц и воспользовался, высунувшись и прострелив оппоненту вооруженную руку.
Человек взвыл и схватился за раздробленное запястье. Подоспевший Вечеров подобрал брошенный на пол ствол.
– Пакуем его, можно руки и ноги связать стяжками и оставить пока здесь. У нас тут пять минут времени осталось.
Увы, но связывать побежденного врага больше не имело смысла. Он хрипел и дергался и пускал пену.
– Обычное дело, яд и суицид, – констатировал Вечеров. – Ты, Роберт, его узнаешь?
– Не припомню такого, откуда взялся в команде – непонятно.
– Ничего, вскрытие покажет. Две минуты до старта, времени не осталось. Брось пока тело, не возись. Быстро валим в безопасное место, после прыжка разберемся.
Вечеров и Ленц убрали оружие и со всех ног помчались к резервным капсулам офицерской палубы.
Женька успела проползти еще немного, а потом наткнулась на скорчившуюся на полу и плачущую Ингусю.
– Ты что натворила? Зачем?
Подруга не ответила. Отсчет показывал пять секунд. Оставалось только обняться покрепче и ждать неизбежного конца. На этот раз Женька не испугалась – на это просто не оставалось времени.
«Эфир» сработал, способность видеть, слышать и чувствовать внешний мир исчезла. Накатила тошнота, по коже словно прошлись наждачной бумагой. Обычной перегрузки не было, но внутри зародилась бесконечная боль и такое же бесконечное отчаяние. Поток слов, образов, абстракций хлынул на беззащитное сознание. Черный липкие нити оплели руки и ноги. Это продолжалось долго, очень долго – целую вечность, пока Женька не потеряла сознание.
Капитан Сибирцев неподвижно сидел в кресле. Таймер обратного отсчета показывал три минуты. За переборкой мостика почудилась возня, кажется, прогремел выстрел, но капитан не обернулся – в прочности двери он не сомневался, а мелкие проявления амбиций ничего не значили рядом с бездной вечности. Придет час, и он разберется с проблемой, наградит героев, накажет оступившихся, прикажет помочь пострадавшим. Пока имело значение только общее выживание.
Последняя минута до конца обратного отсчета.
– Алконост, задраить все люки, отключить реактор, обесточить корабль. Остановить центрифугу. Оставить только минимальный резервный контур капитана.
На мостике разом стемнело. Теперь светился только экран, но и ему предстояло вскоре погаснуть. Физику скачка обеспечит «Эфир», обесточенный же «Алконост» менее опасен с очки зрения пожара. Хотя гравитация исчезла, ремни удерживали Сибирцева к кресле. Он улыбнулся в пустоту и прикинул – страшно или нет. Холодок все же пробежал по спине.
– Эфир, обратный отсчет три секунды.
Раз, два, три. Старт!
В этот миг большой экран погас, но в последний невероятно короткий миг, Сибирцев успел увидеть на нем белую вспышку. После этого исчезло все, даже собственное тело, и только сознание продолжало корчиться в ледяной бездонной пустоте.
А потом Сибирцева посетило видение.
Он (а, может, и и не он, а кто-нибудь другой) был уже немолод, но еще не столкнулся с немощью. Этот кто-то стоял на верхней ступени высокой и широкой лестницы возле незнакомого космодрома. Дул резкий ветер, от холода слезились глаза. Внизу колыхалась толпа, но отдельные лица Сибирцев рассмотреть не сумел. Флайборды кружились в небе, их пилоты швыряли вниз пригоршни лепестков. Эта невесомая шелуха славы падала на площадь, на лестницу, на поседевшие волосы и на длинный, сшитый из золотой парчи плащ капитана.
Толпа кричала. Или нет – она ревела так, что дрожали, казалось, камни лестницы и площадь космодрома.
– Слава, слава, слава Императору!
Сибирцев смотрелся, отыскивая таинственного императора, но никого не увидел, и только потом догадался, что крики предназначались ему самому.
Cибирцев инстинктивно положил руку на левую сторону груди. На пальцах белой лайковой перчатки осталась алая кровь.
Глава 4. По ту сторону бесконечности
Сибирцев вздрогнул и очнулся. Он сразу забыл подробности видения, но удержал в памяти самые яркие краски – золото собственного плаща, темную массу толпы, густой «снег» розовых лепестков, алое пятно крови.