Елена Добрынина – Золотой перстень с рубином (страница 9)

Он всё ещё держал руки на ее талии, когда дверь со стороны коридора отворилась и в неё вошла Аннет. Она была погружена в свои мысли и шла с определенной целью. Сначала Николя подумал, что она специально пришла, выследив их. Но увидев, с каким изумлением девушка уставилась на него и Лилит, он понял, что это не так.

Аня опешила, по-другому и не скажешь. Она размышляла об Ильинских, о графе, о шкатулке и гостях. Войдя в кабинет, наткнулась взглядом на эту парочку и обомлела. Значит, все-таки, не устоял, подумала с сожалением. Ей стало так горько, так обидно на себя, так как она придумала себе, что Николя что-то чувствует к ней. Дура!

Как можно было надеяться так опрометчиво! Судорожно сглотнула, но потом быстро справилась с собой, пряча эмоции. Хочешь – не хочешь, придётся соответствовать этому времени и играть по его правилам.

– Ой, прошу прощение за вторжение, – Аня мило улыбнулась, словно не вместе их застукала – замужнюю даму и молодого графа, а увидела старых знакомых. – Но мне нужно шкатулку со стола взять. Ваш батюшка поручил, Николай Павлович.

Девушка прошествовала к столу мимо них и, осмотревшись, достала нужную ей вещь, беспечно при этом болтая:

– Так и есть, у прибора стоит, как Павел Андреевич и говорил. Гостям хотел показать находку из камина.

Взяв шкатулку, гувернантка повернулась, слегка поклонилась и вышла прочь из кабинета.

Сказать, что Николай был удивлен, не сказать ничего. Он всякое видел, но, чтобы вот так, бесцеремонно заявиться в помещение и, став свидетелем интимной сцены, не отступить, совладать с собой, отшутиться и выполнить поручение, такого он даже сам не смог бы исполнить.

Так и было. Когда Аня увидела вдруг, как Николай обнимает тонкий стан мадам Фурор, ей стало плохо. Но что было делать? Устроить скандал? Высказать Николя все, что о нем думает? Конечно же, нет. Поэтому, переборов желание подойти и плюнуть в них, она вернула над собой контроль. Забрав шкатулку, с милой улыбкой Аня покинула кабинет. Руки тряслись, в ногах разлилась слабость. Ане хотелось исчезнуть и раствориться из этого мира. Она принесла вещицу в гостиную и встала с краю, у стены. Все бросились рассматривать шкатулку.

– Ах, какая интересная! Что же внутри? Как она открывается.

Неслось со всех сторон. Граф объяснил, что шкатулку решено не открывать до приезда Порфирия Георгиевича.

– Что ж, милые дамы, осматривайте находку, а потом мы мужским составом пойдём в кабинет. Как считаете, а, Александр Евграфович? – Предложил граф-отец. – Сейчас как раз с улицы вернутся Александр Сергеевич и Николай.

– Абсолютно согласен, граф. Пора уже нам обсудить и служебные дела. – Кивнул Оболенский и поднялся с кресла. – А дамы найдут, чем себя занять.

Вслед за князем поднялись и остальные гости-мужчины. Они ждали лишь когда дамы закончат осматривать серебряную шкатулку. Аня обомлела. Сейчас они пойдут в кабинет, где Николя и стерва Оболенская милуются. И ей бы порадоваться, если их застукают, но это же скандал, да какой! Может, на это и рассчитывала Лилит? Ну уж нет, как бы она не относилась к мерзкой сцене, увиденной только что в кабинете, Николя не должен пострадать из-за собственной глупости. Аня тихонечко выскользнула из гостиной и на всех парах понеслась к кабинету, пытаясь, обогнать процессию мужчин, идущих через гостиную и столовую.

***

– Как она посмела сюда ворваться? – Разразилась ненавистью Лилит, как только Аня покинула комнату.

Николя отпустил её и отступил на шаг.

– Она же сказала, что пришла за шкатулкой. – Пожал он плечами.

В голове стоял образ Ани, вошедшей в кабинет. Распахнутые зелёные глаза полные недоумения, но уже через секунду абсолютно бесстрастное лицо и милая улыбка.

– Это просто возмутительно, – не унималась княгиня, перебирая в руках платок.

– Возмутительно, дорогая Лиличка, это то, что вы-замужняя женщина и я объясняемся сейчас здесь, в кабинете в двух шагах от вашего мужа. – Холодно усмехнулся Ильинский.

Лилит пришла в ярость. Прямо сейчас он назвал её тем именем, которое шептал на ухо в их самые горячие ночи. Но сказал так презрительно, так холодно, с усмешкой. И она поняла, что все её планы на Николя рушатся как карточный домик. А может, ему просто нравится эта бледная, серая мышь? Об этой Анне он говорит с гораздо большей теплотой, чем о ней, Лилит.

– Вам нравится эта гувернантка, Николя? – Вдруг спросила княгиня, застав офицера врасплох. Впервые это утверждение прозвучало не в его голове, а от другого человека.

– Давайте не будем впутывать имя Анны Алексеевны в наши отношения. – Отрезал Николя, не ответив на вопрос.

– Ответьте сейчас же! Ну?! – Лилит разошлась не на шутку, от ее обаяния не осталось и следа. Лицо перекосило от злости, а в глазах пылала ненависть.

Да, она ему нравилась, потому что для начала была честна с людьми и не использовала их в своих целях. Но Николай явно не собирался отчитываться перед княгиней Оболенской.

В эту минуту в дверях вновь появилась гувернантка. Она запыхалась и смотрела лишь на графа. Николя вопросительно поднял бровь. Девушка торопливо выпалила:

– Сюда идут. И если вы не хотите стать участником нового скандала, вам лучше убраться подальше, Николай Павлович.

С секундной заминкой молодой человек кивнул и, не раздумывая больше ни мгновения, он вышел из кабинета в переднюю.

– Лилит, – позвала Аня.

Княгиня словно очнулась и бросилась к выходу в коридор. Дверь за ними закрылась в тот самый момент, когда в кабинет со стороны столовой вошел князь Оболенский в сопровождении хозяина дома и гостей.

Выйдя в переднюю, Николай вдруг осознал, что только что Аннушка спасла его репутацию. Застав их с Лилит, могла бы не предупредить. Но она даже не помышляла о мести. Как поступила бы та же княгиня. Аннет просто их выручила. Он решительно не понимал её поведения. Заметил же, что в гостиной она дрогнула от его прикосновения, но только что предупредила об опасности быть застигнутым с любовницей. Как такое вообще возможно?

В растерянности Николай поднял своё пальто с банкетки и повесил его на крючок. Вошёл Гнездилов. С удивлением посмотрел на графа.

– Ты всё ещё здесь? Всё это время в передней сидел?

– Нет, но об этом потом. Пойдёмте в кабинет, Александр Сергеевич.

Сыщик озадаченно посмотрел на Ильинского и согласно кивнул.

***

Вылетев в коридор вслед за Аней, Лилит даже не поблагодарила. Фыркнула и прошла мимо. Нет, ну есть нахалка! Ее выручили, репутацию сохранили, а она с такой рожей мимо проплыла, словно Аня – это след от ботинка великолепной княгини Оболенской. И это еще опустим моральные принципы дамочки.

Лилит вошла в гостиную и, улыбаясь, словно только что и не пылала яростью, мило сказала:

– А вот и я, заблудилась немного. Спасибо Анне А… Алексеевне, помогла мне вернуться.

– Ох, Лилит, дорогая, это Дарья бросила вас, а должна была бы дождаться. – Негодовала Татьяна Александровна.

– Ну что вы, Дарью я сама отпустила. Прошу вас не ругать её. Я просто была слишком самонадеянной и думала, что вернусь сама. – Лилит была сама любезность.

«Самонадеянной – это точно», подумала Аня. Она вдруг ощутила смертельную усталость, захотелось просто лечь и лежать тряпочкой. Чтобы, как там говорили в универе: «не кантовали и при пожаре выносили в первую очередь». Слишком много увиденного за один лишь вечер. Под предлогом подготовки к урокам гувернантка тихонечко отпросилась у графини и была несказанно счастлива, что та её отпустила.

Аня вошла к себе в комнату и рухнула на постель. Внутри была дикая пустота и такая обида, что даже дышать невыносимо. Почему же так больно? Какая разница тебе, с кем крутит он шашни? Надо было не предупреждать их, надо было оставить все как есть и плевать, что будет дальше. Но она не смогла.

Аня вспомнила, что во второй её приход, они уже были по разным углам кабинета, и Лилит явно нервничала. Лицо ее перекосила злоба. Может, он отверг её, закралась мысль, но девушка оборвала ее. Давай ещё, оправдай его! Он там бабу лапал, а ты его оправдываешь. Есть, дура! В глазах защипало, а по щекам потекли слезы. Слезы по мужику, Господи! Совсем умом тронулась, ругалась на себя. А ничего сделать с собой не могла. Так и проревела неизвестно сколько. Это было глупо, ведь, через месяц она все равно уйдёт отсюда навсегда и ей придётся забыть Николя. Они не могут быть вместе. Так какая разница, кого он там обнимает? И вроде головой она понимала, но почему же так больно?

Аня сама не заметила, как уснула. Было ещё рановато для сна, но она, вымученная, просто отключилась. Иногда психика так защищается.

***

Остаток вечера прошёл спокойно. Княгиня Оболенская скучала, единственным её развлечением стала беседа с Натали. Графиня и остальные женщины гостьи беседовали о женских делах – содержании дома, ценах в магазинах, светских сплетнях. Это было скучно, но пришлось терпеть.

Мужчины в кабинете обсуждали политику, стачки и нарастающие волнения. Коснулась речь и возможной войны. Князь намекнул, что всё может быть и нужно быть готовым к любому развитию событий – слишком напряжена обстановка во внешней политике. Николай почувствовал укол совести. Если будет война, он не сможет молча торчать в городе и писать свои бумажки в канцелярии. Тогда ни отец, ни матушка не смогут его удержать от службы. Павел Андреевич похвалил перед князем Гнездилова, рассказав об его успехах в расследовании дела о террористах. Князь благосклонно пожал тому руку.