Елена Добрынина – Золотой перстень с рубином (страница 10)

– Благодарность вам, Александр Сергеевич, за рвение по службе и верность Отечеству.

Гнездилов был рад. Пока что всё складывалось наилучшим для него образом.

***

– Спасибо за вечер, Павел Андреевич, – благодарил князь, стоя в передней особняка. Вечер закончился и гости разъезжались по домам. Лилит уже стояла одетая, в своём полушубке, отороченном мехом. Остаток приема она даже не взглянула на Николая, была мила и обходительна с мужем, улыбалась гостям. Достойно княгини. Николай, усмехнулся в усы. Какая же она лгунья! Интересно, будет ли она ещё что-то предпринимать, чтобы встретиться с ним? Или этот короткий разговор ей достаточен, чтобы понять его отношение? Посмотрим, решил молодой и граф, поживём и увидим.

Павел Андреевич, лично проводив гостей, что было признаком очень большого расположения, отправился в гостиную, выпить рюмку коньяку. Николя хотел ретироваться в свои покои, чтобы не выслушивать нравоучения отца, но тот жестом позвал его с собой.

Пришлось подчиниться.

Они сидели в гостиной, слуги убирали посуду, мыли ее и громыхали чем-то на кухне. Натали ушла отдыхать в свою комнату.

– Я доволен тобой, сын. Ты держался достойно. – Наконец, резюмировал Павел Андреевич. Как же Николя не хотелось поднимать эту тему!

– Я сделал всё возможное, отец. Но больше не хочу встречаться с княгиней на общих вечерах. Позвольте мне в следующий раз не присутствовать?

– Ты должен был прийти один раз. Теперь эта старая история забыта и можно надеяться, что, став министром, Оболенский не сделает ничего такого, чтобы опорочить нашу семью, уничтожить твою репутацию.

– Вы правы. Благодарю, отец. Позволите мне идти? – Спросил Николай.

– Да, день был сложный. Но мы справились и теперь можем отдохнуть.

Матушка поцеловала сына в висок, отец дружелюбно похлопал по плечу, и Николай вышел от родителей. Иногда его жутко раздражало, что он должен ставить интересы семьи выше, чем свои.

Глава 13.

Ане снился странный сон. Она сидела за столом в тёмной комнате. Перед ней на поверхности стоял шар, на которых в фильмах гадают всякие шарлатаны и цыганки. Шар светился, внутри него летали молнии. Напротив девушки кто-то сидел, но лица человека Аня не видела.

– Много будет горя, но много и любви будет. Только ты вольна выбирать, где остаться.

– Но я не могу выбрать, у меня нет перстня.

– Как нет, а это что же? – Спросил голос и указал на руку девушки. Аня опустила глаза и увидела на своей левой руке массивный перстень с рубином. Тот самый, который дал ей Порфирий Георгиевич.

Аня попробовала его снять, но ничего не получалось.

– Не пытайся, чАюри. Это теперь твоя судьба, – услышала Аня.

– Я не могу, мне нужно домой.

– А разве ты не дома? – Спросил голос.

Аня подняла на собеседника глаза, но увидела только столовую Ильинских и Николая, сидящего напротив неё, как тогда на первом их обеде. В комнате было солнечно и тепло. Николай обворожительно улыбался, а по его виску, она вдруг заметила, тонкой струйкой текла кровь. Аня дёрнулась, чтобы встать из-за стола, чтобы сказать о ране, и проснулась.

Она поняла, что уснула прямо поверх покрывала и в одежде. Пошатываясь, села на кровати, словно пьяная, пыталась прийти в себя. Странный сон. И перстень такой явный, как настоящий. И Николя ранен. Бррр, приснится же.

Аня осторожно сняла платье и распустила свою строгую прическу гувернантки, вынув шпильки из головы. Укладываться в гладкий узел каждый день было тяжело. Чуть вьющиеся от природы, волосы не хотели зачесываться. Если бы не Глаша, Аня ни за что бы не справилась сама.

В дверь тихонько постучали.

– Анна Алексеевна, это я, Глашка. – Прошептал голос за дверью. – Спите?

– Нет, не сплю. Входи, – позвала девушка.

Какая же у нее милая служанка, только вспомнила, она тут как тут.

– Вы уснули, намаялися, я не тревожила. Думаю, надо воды принесть для мытья, да посмотреть, всё ли в порядке с вами.

– Всё в порядке, спасибо. Видишь, я даже сама разделась и расплелась.

Глаша одобрительно кивнула.

– Все гости разъехались? – Спросила гувернантка.

– Да, девки посуду моють. Барыня с хозяином и молодым графом в гостиной беседуют, скоро тоже спать пойдут. Намаялись все, гостей важных ожидаючи. – Болтала Глаша, расчесывая Анины волосы. – Ах, какие же они все-таки у вас мягкие да пушистые, даром что коротки. Но это ничего, отрастут.

Аня переоделась в сорочку и забралась в расстеленную постель. Пока она мылась, девчонка уже повесила платье и разобрала кровать. Глаша забрала таз с водой и, пожелав девушке доброй ночи, вышла из спальни.

Сон не шёл. Аня лежала и думала о том, как ей прожить этот месяц. Наверное, надо включать полный игнор и безразличие. Эх, суметь бы…

***

Горничная несла по коридору воду, когда из гостиной вышел Николя и буквально налетел на неё. Вода плеснула в тазу, и служанка чуть не пролила содержимого.

– Фух, насилу удержала, – засмеялась она. – Что ж вы выскакиваете, как черт из табакерки, Николай Павлович?

– Прости, Глаша, я не думал тебя встретить, шёл к себе. Ты от Анны Алексеевны? – Спросил он. – Спит барышня?

Глаша посмотрела на него.

– Только улеглись.

– Понятно, спасибо тебе. – Ответил Николай.

Не стоило задавать этот вопрос. Но Глаша была занята своими мыслями. Наконец, словно решившись, она шепнула тихонько.

– Мне прийти к вам сегодня? – И тут де смутилась.

– Ээ, – протянул молодой граф от неожиданности. – Пожалуй, не стоит сегодня, Глаша. День был тяжел, надобно отдыхать. – И прикоснулся к её плечу одобряюще.

Глаша понимающе кивнула и, поклонившись, распрощалась с ним.

– Тогда пойду я, доброй ночи, Николай Палыч. – Подхватила свой таз и была такова.

– Покойной ночи, милая. – Вымолвил он растерянно.

Неужто ещё и тут решать проблемы? Мало ему Лилит и неясностей с Аннушкой, так теперь и Глаша о себе дала знать.

Одна надежда, что Глаша поймёт всё как надо. Конечно, он сам дурак. Сам когда-то обратил внимание на девчонку, но она много и не просила. Приходила, когда он звал. Исчезала после так же быстро. Сначала Николай чувствовал уколы совести, но потом привык что ли, что есть Глаша, милая девушка, всегда готовая ответить взаимностью. Ни о каких отношениях, конечно, не шло и речи, просто в тот момент, когда он страдал по Лилит, она оказалась рядом. В тот первый вечер он был пьян, она помогала ему дойти до кровати, а в итоге ушла из неё лишь под утро. Он потом пытался загладить свою вину, но на счастье молодого графа, Глаша ничего не требовала и лишь преданно смотрела в его глаза. Она знала своё место и то, что никогда не выйдет за него, а потому принимала всё как есть.

Сейчас же он даже подумать не мог, чтобы позвать её к себе. Все мысли его заняла удивительная и противоречивая Аннет. А ведь он её даже не поблагодарил. И сейчас, понимая, что она ещё не спит, Николя пришла бредовая мысль наведаться к ней. В доме всё стихло, а он не мог спать, только бродил по своей комнате в каком-то взвинченном, нервном состоянии. Жутко хотелось её увидеть и даже предлог был. Но время! Николай чертыхнулся. В конце концов, что мешает ему просто подойти к двери и постучать? Если она не спит ещё, то они поговорят.

Молодой человек вышел и крадучись, точно вор, прошёл по коридору отцовского дома. Из-под двери Анны выбивалась тонкая полоска света – никак свеча горела. Николя секунду помедлил, а потом тихонько постучал.

Аня не спала. Она всё думала, как ей прожить это время менее болезненно.

Когда в абсолютной тишине комнаты вдруг раздался стук в дверь, она аж на кровати подпрыгнула. Соскочила с постели и, подбирая подол сорочки, прошлепала босыми ногами к двери.

– Кто там? – Спросила.

– Анна Алексеевна, это я, Николай.

У Ани глаза на лоб полезли орт неожиданности. Зачем он пришел?

– Что вы здесь делаете, Николя? – Зашипела она. – В своём ли вы уме?

«Похоже, что нет. Весь ум растерял из-за вас», подумал мужчина, но вслух сказал едко.

– Я здесь живу, Анна Алексеевна, представьте себе.

– Под дверью моей комнаты? – Резонно спросила Аня. – Вы видели, который час? Весь дом спит.

– Я лишь хотел поговорить и поблагодарить вас.

– Это можно сделать и завтра. – Упиралась девушка.

– Поблагодарить вас за спасение моей репутации за завтраком при батюшке?