Елена Добрынина – Сказки Королевства (страница 24)
Сердечно ваш. Аодхан»
Мэб ощутила, как сердце ее проваливается куда-то вниз. Она заметалась было по палатке как глупая курица, и лишь усилием воли заставила себя вновь сесть за стол, взять ближайший чистый лист бумаги, набросать послание эйяру Ариллиану, затем сложить его, достать из стола нужное укрепляющее зелье, принять и лишь после этого, применив те крохи магии, которые ей были разрешены после ранения, отослать вестника.
Кликнув одного из выделенных им парней, и наказав ему присматривать за лабораторией, сама она бросилась в лазарет.
— Господин Ибдхард? Да, он был здесь, осмотрел больного, выдал ряд указаний. Помог с воздействием. Да, ушел… довольно давно. Нет, куда не сказал… Конечно, если увидим, то передадим..
«Да чтоб туманники побрали этого упрямца», — подумала было Мэб и тут же испугалась своих мыслей. Нет, нет, пожалуйста, нет. Пусть все с ним будет хорошо. Куда ж он делся? Неужто, и правда, отправился за Стену? Да ей тогда в жизни его не найти. Девушка шла, куда глаза глядят, лишь бы идти. Когда идешь, легче думается. День уже клонился к вечеру, первые, еще прозрачные, сумерки опускались на землю. До Стены оставалось совсем ничего, и в какой-то момент Мэб ощутила почти непреодолимое желание войти в эту тугую, обманчиво ласковую субстанцию. Аодхан говорил, что это и есть сама магия, разве она может ей навредить? Она поднесла к стене ладони, и они легко прошли сквозь белую дымку. Неожиданно она ощутила неприятное колкое чувство в груди, словно ее тряхнуло слабым магическим зарядом.
— Ты смотри, что делает… Стой, глупая! — незнакомый женский голос раздался сзади.
Мэб вздрогнула, обернулась и уставилась на примечательную светловолосую женщину. Одета та была донельзя нелепо — в простую тканую рубаху и широкие штаны, на плечах же ее красовался длинный коричневый плащ, сплошь расшитый птичьими перьями. Длинные прямые волосы схвачены были на лбу тонким кожаным шнурком, а на висках поблескивали подвески из ярких стеклянных бусин.
— Иллойэ, — представилась женщина ромайским именем с таким видом, словно Мэб оно должно было о чем-то сказать. — Тебе туда нельзя. Так отец сказал, да я и сама это вижу. — Вот тут..
Она положила тонкие сильные ладони Мэб прямо на сердце.
— …пока не все в порядке. Зачем туда рвешься?
— Там важный для меня эльн, — все это было странно, но бывшая десятница решила, что после разберется. Договариваться с собой она умела.
— Это кто ж такой? Уж не этот ли ученый мальчик, что сюда каждый день ходит? Он? Тогда не бойся, отец его не пропустит, покружит-покружит, да назад выпустит. А он, значит, удрал-таки туда? Ну упертый, хуже барана. Вот что, ты стой тут, никуда ни уходи.
Женщина ловко свистнула, и на сигнал ее слетелось сразу трое ястребов. Они расселись у женщины на плечах, вцепившись когтями в странный плащ. Та проклекотала им что-то, птицы внимательно выслушали, поднялись в воздух и разлетелись в разные стороны, паря над самым туманом.
— Я скоро. Верну твоего важного… — И Иллойэ исчезла за белой пеленой.
Странной женщины не было долго. Чтобы хоть как-то себя развлечь, Мэб ходила туда-сюда, бегала по кругу, приседала и даже отжималась, касаясь грудью мягкой шелковистой травы. Все, что угодно, только не думать, не вздрагивать от каждого шороха и звука, не представлять себе бесчисленное множество картин одна другой мрачнее. Прошло не меньше часа, когда Мэб услышала птичий клекот, и, подняв глаза к небу, увидела там парящего ястреба. Тот кружил и кружил над ней, кричал что-то на своем пронзительном птичьем языке, словно звал: «Сюда, сюда…». Мэб подобралась, ожидая новостей. И они не заставили себя долго ждать.
— Эй, дочь Воина, — сначала она услышала голос ястребиной хозяйки, и лишь затем высокая фигура в объемном плаще выплыла из однородной белесой массы, неожиданно приняв очертания горбатого горного быка — Ну-ка подсоби. Тяжело мне.
Только тогда Мэб поняла, что женщина не просто идет, а несет на спине кого-то. Бывшая десятница кинулась на помощь, подхватила безвольное тело исследователя и аккуратно опустила его на траву. Сноровисто прижала три пальца к шее Ибдхарда, под самой челюстью, и чуть не умерла от облегчения, почувствовав слабую, но равномерную пульсацию.
— Спит, — подтвердила Иллойэ, расположившись рядом в траве и переводя дыхание. Ее ястребы теперь втроем кружили над эльнами. В следующее мгновение женщина издала сухой резкий звук, столь похожий на птичий клекот, что Мэб даже вздрогнула. На этот крик разом отозвались ее хищные питомцы, сделали еще несколько кругов в небе, словно присматривая за хозяйкой, и удалились прочь.
— Далеко забрался, как удалось только… — женщина-птица склонилась над мирно спящим исследователем, пристально вглядываясь в его лицо. Сейчас оно казалось умиротворенным и совсем юным. — Хорошо, что сразу спохватились, а то долго бы потом искали. Ну да ладно, расспросим потом, когда проснется. У меня тоже к нему разговор есть. Кликнешь своих помощничков, я тут за ним присмотрю пока?
Мэб побежала за подмогой, а странная женщина проверила спящему пульс на запястье, удовлетворенно кивнула, а затем улеглась рядом, прямо на траву, подложила руки под голову и долго всматривалась в темнеющее небо с первыми, не смелыми еще, звездами.
— Не буди, сам проснется, когда время придет, — напутствовала она Мэб, стоя рядом, пока двое боевиков загружали спящего в повозку, и произнесла строго: — Скажешь ему, чтобы не смел снова за Стену соваться, пока со мной не поговорит.
И женщина, не прощаясь, отправилась восвояси.
— Как вас найти? — крикнула девушка ей вослед. Та обернулась, рассмеялась и ответила игриво:
— Сама приду.
Аодхан проспал двое суток кряду. Он еще не пришел в себя, когда к ним в лагерь прибежал парнишка с докладом.
— Госпожа Фринн! Там это… эйяр Ариллиан прибыл, требует вас к себе.
Мэб застыла на секунду, моргнула озадаченно, отпустила гонца и с досадой ругнулась про себя. Это ж надо быть такой рассеянной — про вестника для старшего следователя она совсем запамятовала. Впрочем, и он тоже хорош, мог бы сообщить о том, что собирается приехать. Времени-то прошло всего ничего… торопился, значит… Девушка накинула старый китель прямо поверх грубого платья и поспешила встретить нежданного гостя.
Эйяр отыскался в ближайшем к ним лагере (в том самом, где был лазарет). Одет он был непривычно — вместо серой формы Особого отдела на нем красовался добротный темно-синий дорожный костюм, отчего сам Ариллиан казался ей совершенно незнакомым эльном.
Увидев бывшую десятницу, он сразу раскланялся со своими собеседниками и подошел к ней.
— Вы так быстро приехали, — не стала скрывать Мэб своего удивления, после того, как они обменялись вежливыми приветствиями.
— Знаете, госпожа Фринн, вы никогда раньше в нашей переписке не называли меня по имени и на «ты». Так что, зная вас, я предположил, что лучше не терять время даром.
Мэб, смутилась и мысленно отвесила себе подзатыльник. Ариллиан и вида не подал, что заметил ее реакцию.
— Где сейчас этот неугомонный? Пришел уже в сознание? Нет? Проводите меня к нему, Мэйбэль, а по пути как раз расскажете подробно, что у вас случилось.
Мэб и рассказала. И про вызов в лазарет, и про красную папку с материалами и запиской, и про то, как чуть было не ушла в Туман, и про женщину с ястребами. На моменте с запиской эйяр поджал губы и раздраженно буркнул что-то себе под нос, а вот Иллойэ ожидаемо заинтересовался.
— Интересные дела тут творятся, — проговорил он наконец. — Не зря приехал.
У постели Аодхана Ариллиан стоял с до того непроницаемым лицом, что Мэб даже хотела выйти, но эйяр неожиданно отмер и обратился к ней.
— Помнится, перед этим всем, — он неопределенным жестом обвел комнату рукой, — я просил его составить хотя бы один нормальный отчет. Мы ведь так толком и не знаем, что он там опять напридумывал.
— В записке Аодхан просил отдавать вам папку с материалами. Пожалуй, именно так я и поступлю, — решила девушка. — Будет знать, как пропадать, не предупредив заранее. Я сейчас, подождите, пожалуйста..
Мэб бросилась к «лаборатории», подхватила красную папку (только записку, ту самую, припрятала, но она все равно к делу не относилась) и несколько мгновений спустя вручила ее старшему следователю.
— Спасибо, Мэйбэль. Известите меня, когда он придет в себя.
Она, конечно, обещала. На том «виверн» и откланялся.
— Хоть ты сигнальную ракету запускай, когда господин исследователь проснуться изволит, — проворчала девушка и вернулась к текущим делам.
Знаменательное событие произошло, когда день уже клонился к ночи. И произошло до ужаса буднично. Ибдхард просто заявился в лабораторию, где Мэб занималась своей ежевечерней обязанностью — проверяла пронумерованные колбочки, стоящие на отдельном столике и записывала в журнал, как протекают те или иные реакции — и совершенно обычно попросил:
— Мэбхн, подайте номера три и девять, будьте так добры.
Мэб сначала кивнула по привычке и потянулась было за нужными колбами, но на полпути замерла, а потом резко повернулась к вошедшему.
— Вы проснулись! — вскрикнула она.
— Сам удивлен, — слегка растеряно улыбнулся Аодхан, — но это так.
— Тогда, тогда… — она торопливо выставила на стол перед ним две нужные склянки и слегка подрагивающей рукой вытащила из кармана платья злосчастную записку, — объясните-ка мне, господин Ибдхард, что вот это значит.