Елена Добрынина – Непреодолимые обстоятельства (страница 54)

К нему потянулись еще руки, его выкапывали, вынимали бережно из снега, укладывали на специальные горные носилки.

— Макс! Макс! — Звали его знакомыми голосами, но он пока не мог понять, кто именно. Просто осознал, что это — ребята-спасатели из Терскола. — Ты как? Травмы есть?

— Ног не чувствую. — Прохрипел Макс.

— Да ты в рубашечке родился! — Кричал ему кто-то, смеясь. — Ангел-хранитель у тебя теперь есть. Ему «спасибо» скажешь, откопал тебя.

Макс не понял, про кого они говорят. А его уже укрыли специальным термоодеялом, переложили в носилки, пристегнули, фиксируя, ремнями. Медик разводил лекарство, чтобы сделать укол.

— Со мной был ученик. Его нашли? — Спросил Макс встревоженно. — Рустем Алимов.

— Ученик весь в учителя, он тебя и нашел. Ангел-хранитель твой. — Галдели мужики вокруг и Макс не поверил своим ушам.

***

Когда Макса окружили спасатели, Руса словно покинули силы. Он отполз, позволяя спасателям делать свое дело. У него и сил-то больше не осталось. Страх так и не дал посмотреть в лицо Потапову. К нему подошел один из спасателей.

— Ты как, мужик? Травмы есть?

— Нормально. — Кивнул Алимов и со страхом спросил. — Макс жив?

— Жив, курилка! — Рассмеялся спасатель и похлопал Рустема по плечу. — Жив! Мы уж думали, конец Потапову. Хороший день! Можешь запомнить его, второй раз родился и ты, и он.

Из Рустема словно воздух выпустили. Все напряжение, вся энергия, на которой он и существовал последний час, испарилась, лишая его сил. Нашелся! Жив! Можно просто лечь и выдохнуть.

Спасатели осмотрели его, укрыли одеялом, помогли лечь в носилки, сделали укол обезболивающего.

— Куда мы сейчас? — Спросил Алимов, отогреваясь.

Только сейчас он вдруг понял, как замерз, как слаб, как устал.

— К вертолету, а оттуда в больницу, в республиканский центр.

***

В номер постучали. Ольга бросила встревоженный взгляд на Зарину. Она не знала, кто это мог быть. Волнение затопило. Все местные знали про их номер и зашли бы без стука. Тем более в такой ситуации. Неужели это какой-то чужой человек с дурной вестью? Нет, не может быть! Ольга знала, была уверена — Макс жив.

Заринка метнулась к двери, открыла ее и, задержавшись у входа всего на секунду, отворила, впуская визитера. Ольга напряглась, застыла и вдруг поняла, что в номер вошла Амина.

— Привет! Рустем позвонил. — Амина осеклась. — Поехали в Нальчик, в больницу.

— Что с ними? — Чужим голосом спросила Ольга.

Амина будто собралась с духом.

— Макс в реанимации. Но он жив.

— А Рус? — Спросила Ольга, вдруг понимая, что о нем она почти не думала.

Амина изменилась в лице. И Ольга поняла, что жена Рустема все знает.

— Травмы, но он смог позвонить. Я жду тебя в машине, на стоянке.

— Давайте, я присмотрю за вашими детками? — Предложила Зарина.

Амина с благодарностью посмотрела на девушку.

— Я буду очень признательна вам.

Амина на секунду застыла, а потом повернулась и вышла из номера.

Ольга плохо соображала. Главное, жив! Макс жив! Наверняка, получил травмы, но он жив, а значит, все будет хорошо! Она зацепила куртку и сумку, натянула зимние ботинки, торопливо застегивая их.

— Я побежала. — Чмокнула подругу в щеку и вышла, торопясь догнать Амину.

Амина ждала в авто. Она докуривала вторую сигарету и впервые в жизни не боялась, что Рус узнает, застукает её за этим не женским занятием. Курить она начала давно. Однажды, ещё в самом начале их совместной жизни, когда Рус не ночевал дома, Амина наткнулась на его сигареты. Горький дым успокаивал нервы, давал чувство опору, занимал ритуалом руки и мозг. Прикурить, втянуть в себя крепкий табачный дух, выдохнуть горьковатый сизый дым от папиросы.

С тех пор всякий раз, когда он устраивал ей нервотрепки, Амина курила. Потом правда, отмывала пальцы, чистила зубы, чтобы он не заметил. Но в большинстве случаев заметить попросту было некому — Алимов или приходил в стельку пьяным, или не приходит вообще.

Вот и сейчас, ожидая в авто старую любовь или уже нынешнюю любовницу мужа, Амина так и поняла, она выкурила вторую сигарету подряд. Но нервы так и не успокоила.

С утра она была сама не своя. Вчерашняя сцена на парковке не давала ей покоя, заставляя думать об этом, бесконечно возвращаясь к Русу и Ольге. Мысли эти уничтожали Амину, убивали, заставляли еле сдерживать слезы. Он любит свою Лельку, как никогда и никого не любил. Как никогда не полюбит Амину. Весь день прошёл в странном состоянии. То ли тревога, то ли нехорошее предчувствие выматывало, но Амина не рискнула позвонить ему сама.

Возвращаясь с детьми с прогулки, она услышала разговор о сходе лавины сотрудников курорта. Все внутри замерло, а сердце отчаянно затрепыхалось от страха. Она поняла, что муж с инструктором попали в беду. Амине даже обратиться не к кому было, чтобы выяснить подробности. Этот час она еле пережила. А потом Рустем позвонил сам. Сказал скупо, что с ним все в порядке, что они с Максом попали в лавину и сейчас вертолет отвезет их в Нальчик. Он просил передать Ольге, что Макс в тяжелом состоянии.

— А ты? — Спросила Амина со страхом. — Как ты?

— Нормально, — буркнул Алимов, но Амина даже не удивилась: что еще она ожидала от него услышать? — Приезжай в больницу. Сможешь доехать за рулем? Врач обещал отпустить, заберешь меня.

— Да, конечно. Хорошо. — Послушно ответила Амина. И, на секунду замешкавшись, все-таки спросила. — Её привезти?

Рус усмехнулся. А потом сказал, будто с сожалением.

— Привези.

Амина собралась быстро, спустилась на этаж Ольги и Макса. И несколько долгих минут не решалась постучать. Но нужно было выполнять указание мужа. Это было издевательством — везти любовницу мужа к нему в больницу. Даже если они и не любовники, Рустем её любит, он ею болен. Как она, Амина, это выдержит? А потом ей стало стыдно. С мужем беда, гид Максим в реанимации, а она думает о какой-то чуши. Доедут, куда денутся? Главное, не начать выяснять отношения. Главное, вести себя достойно. Все-таки, Амина — жена и она в своём праве.

Дверь внедорожника хлопнула, и Ольга юркнула на пассажирское сиденье. Амина завела двигатель.

— Прости, я накурила, — извинилась жена Алимова. — Нервы.

Ольга молча кивнула, но не повернулась даже, смотрела перед собой.

Дорога петляла сквозь сосны, минуя маленькие посёлки с бесконечными турбазами и гостиницами. Ольга устало откинулась на подголовник, задремав. Амина ехала плавно, аккуратно и девушку убаюкало. В какой-то момент она открыла глаза, а за окном мелькали склоны. Они ехали по ущелью и солнце отчаянно катилось за горы позади них. В горах темнеет рано. Ольга повернулась к своей сопернице и с удивлением поняла, что не чувствует к ней ни ненависти, ни злости. Так давно это было и так неважно стало теперь. Сейчас её беспокоило только состояние Макса. Амина же показалась Ольге натянутой струной. Прямая спина, взгляд, устремлений на дорогу, дрожащие губы. И глаза, полные слез?

— Я знаю про вас. — Амина не выдержала. Сказала все-таки, не смогла вытерпеть.

Ольга вдруг ясно поняла, что у этой хрупкой девушки была своя горькая история и, возможно, она хлебнула с Рустемом того, от чего её, Ольгу, избавила судьба. Это ей казалось, что жизнь несправедливо с ней обошлась: отняла малыша, разлучила с любимым, но кто знает, как бы сложилась их жизнь, если бы он поступил иначе? Были бы они счастливы? А еще она никогда бы не повстречала Макса.

— А нет никаких нас. И не было никогда. — Усмехнулась Ольга. — Все, что было, быльем поросло.

— Он любит тебя.

Ольга молчала. Что тут сказать? Любил бы, никогда бы не оставил. Амина удивилась тому, как Ольга реагирует. Словно Алимов был ей не интересен. Неужели, и правда, у Амины есть еще малюсенький шанс? Да только толку от этого шанса, если Рустем им не воспользуется.

— Я тоже его любила. Так любила, что чуть не умерла, когда узнала о вашем обручении.

Ольгу укачало, волной накатила тошнота, то ли от признания некогда ненавистной сопернице, то ли от манеры езды другого человека. Ольга глубоко вдохнула, сбивая накатившую слабость.

— Я тебя прошу, я умоляю… — Вдруг сказала Амина. Она смотрела прямо перед собой, а из глаз её вдруг потекли слезы, размазывая тушь. — Не забирай его у меня.

— У нас с Максом будет малыш, я сегодня узнала. — Призналась Ольга.

Она не боялась ни зависти, ни ненависти.

— Спасибо. — Только и сказала несчастная, никогда не любимая Рустемом женщина.

***

По дороге в больницу Макса все-таки отрубило. Сказался стресс и действие лекарств. Поэтому в себя он пришёл только в больнице. Белые стены и потолок навевали безмятежность, но на душе было неспокойно. Равномерно пищали какие-то приборы, ежесекундно мониторя его состояние. Макс громко вздохнул, пошевелил здоровой рукой. От окна, за которым чернела ночь, к нему двинулась тень. Белый халат накинут лишь на плечи. Слегка прихрамывая, фигура приблизилась к кровати и Макс узнал в человеке Алимова.

— Проснулся?

— Да. — Сказал Потапов, а в глотке моментально пересохло. — Спасибо тебе, спас меня.

— А ты меня, так что мы квиты. — Усмехнулся устало Рустем.

Максу показалось, что в нём что-то изменилось. Улетучились, словно никогда их и не было, надменность и высокомерие. Обычный уставший мужик чуть за сорок. «Горы всех ставят на место», успел подумать Макс. Говорить им было не о чем, не об Ольге же.