Елена Дейнега – Добро пожаловать в загробный мир! (страница 11)

Эш открыл глаза и осмотрелся: квартиры перед ним начинались на «восемьдесят». Он понял, что должен спуститься вниз.

Часы жнеца показывали одиннадцать двадцать восемь.

Глава 5

Перед глазами плыло, в висках стучало. Головокружение, однако, являлось сущей мелочью – Эш точно знал, что через пару минут всё придёт в норму. Истинные проблемы начнутся позже – на пятой душе? Или шестой? А может, уже на четвёртой? Он настолько отвык от использования своих способностей, что с трудом вспоминал саму механику процесса; о какой выносливости могла идти речь? И тут его пронзила леденящая мысль:

«А как же Эшли?» – ладно, Эш. Он достаточно опытен для того, чтобы сохранять лицо и стойкость в таких ситуациях. Но она… Только недавно пришла в ряды жнецов. «Господи, лишь бы она не наткнулась на проклятую душу», – думал он, стремительно спускаясь на нужный этаж.

Одно ясно наверняка: если бы он не сделал вообще ничего – было бы хуже. Гораздо хуже. Эш решил, что попробует разузнать как можно больше о происходящем тогда, когда вернётся в министерство. Сейчас все эти тревожные догадки и вопросы отвлекали его от работы.

Он – жнец, испытывающий отвращение к собственной сути. Во всём, что касается смерти, у Эша имелся простейший принцип: если можно не смотреть – он отворачивается. Но теперь отступать было некуда. Сжав кулаки, он шагнул вперёд, прислушиваясь к приливу адреналина, отравляющему кровь.

Одиннадцать двадцать девять. Эш заходит в квартиру номер пятьдесят шесть и видит мужчину, имя которого, вероятно, записано в его книге. Мужчина безмятежно сидит на диване, его внимание полностью сосредоточено на светящемся экране телевизора, где то и дело мелькают яркие картинки и громкие звуки. Ничего не предвещает беды. Эш останавливается в дверном проёме, начинает наблюдать. Его взгляд скользит по комнате, цепляясь за мелкие детали: журналы на столе, пыльные книжные полки и слабый запах пива, исходящий от мужчины.

Одиннадцать тридцать. Эш сверился с наручными часами и поднял голову, всё также пристально смотря на мужчину, по-прежнему не замечающему присутствие постороннего рядом с собой. Мужчина встал… и вышел из комнаты. Эш напрягся. Проследовал за ним и увидел, как Роланд идёт на кухню, открывает холодильник, достаёт оттуда новую банку пива и возвращается к телевизору. Эш пуще прежнего нахмурил брови. Он стоял и недоумённо глядел на самого обычного, отдыхающего в свой законный выходной человека.

Одиннадцать тридцать один. Ничего так и не произошло. Эш сверился с часами. Он уже успел подумать, что и они сломались, но нет – на стене, над Роландом, висели часы, показывающие точно такое же время. Эш открыл книгу и едва ли не ахнул, увидев, что карта души бесследно исчезла.

«Что?..» – мелькнуло в сознании жнеца. С подобным явлением он сталкивался, но тогда, когда речь шла о людях, решивших свести счёты с жизнью. Однако Роланд… Роланд не походил на самоубийцу. Напротив, в нём читалось столько жизненной силы и удовлетворения, что мысль о добровольном уходе казалась кощунственной.

Одиннадцать тридцать два. В дом входит женщина, нагруженная объёмными пакетами с продуктами. Роланд поднимается с дивана и направляется к ней навстречу. Кажется, и в личной жизни у него полная гармония: вот они обнимаются и целуются, а вот ещё – он, улыбаясь, забирает у своей (как предположил Эш) супруги тяжёлые сумки, чтобы помочь донести их до кухни. Пространство наполняется их голосами и смехом. Женщина оживлённо рассказывает о прогулке с подругами и о том, как по пути домой заскочила в магазин.

Эш пребывал в замешательстве. Никто из них не думал над тем, чтобы умереть сегодня. Во всяком случае – точно не сейчас.

– Да что за чепуха? – спрашивает Эш сам у себя. В очередной раз открывает книгу на той странице, где находилось имя Роланда, и убеждается в том, что отныне там ничего нет. Ни на прошлых листах, ни на следующих…

Не теряя ни секунды, жнец вернулся в министерство. И застал там уже набравшую обороты тревогу – новость о проблеме облетела не всех, но многих работников. Эш вышагивал по коридорам. На самом деле – он не знал, куда хочет прийти. Искать кого-нибудь из «старших» может быть бесполезно: сейчас (особенно сейчас!) они могут быть где угодно, а «министерство душ» состоит отнюдь не из пары-тройки комнат и такого же количества коридоров. Оно огромно.

В начале своего пути Эш чувствовал себя подавленным не только бесчисленностью залов и коридоров, но и их грандиозными, давящими масштабами. Теперь-то он изучил это место вдоль и поперёк, но тогда… Тогда незнание дорого ему обошлось. В памяти отчётливо всплывали часы, проведённые в блужданиях, тщетные поиски верного пути и двери, которые упрямо вели не туда.

В нынешних обстоятельствах мысли о том периоде казались далёкими и неуместными. Важнее было понять, что происходит с душами, книгами жнецов и миром; а главное – придумать, как можно остановить эту аномалию. Вначале, конечно же, следовало отыскать её корень.

Эш направился в архив. К его удивлению, туда уже пришли другие жнецы. Много жнецов. И все архивисты. Они носились меж длинных полок, как сумасшедшие, перетаскивая свитки с места на место, переговариваясь друг с другом и перечитывая то, что было написано в них, по несколько раз. Сперва Эш понадеялся на то, что вот-вот ему скажут что-то вроде: «Ой, извините, мы проводим внеплановую проверку!» или «Ой, просим прощения, наши новые работники опять всё перепутали!», а потом они обязательно скажут: «Сейчас-сейчас, ещё пара минут и всё вернётся на свои места!»

Но… Этого не случилось. Эш прислушался к разговору двух работников архива и понял, что дело назревает действительно сложное.

– Н-не знаю… – голос первого дрожал.– Да ну, нет же, ну так не бывает! – Ну, не бывает, хорошо… А это что тогда?! – второй архивист тыкал первому бумажкой чуть ли не в лицо.

Присутствие сопровождающих жнецов здесь никого не смущало. В конце концов, он был не первым наблюдателем и, вероятно, не последним.

«Да, дела идут из рук вон плохо», – вновь убедился Эш.

Неподалёку разговаривала группа жнецов, лиц которых Эш не узнавал. Его взгляд задержался на их форменной одежде. Алый цвет – безошибочная примета служащих отдела животных.

Подождите-ка…

«Животных?!» – наконец дошло до него.

– Эй, эм… Простите. – Эш осторожно потрогал девушку-жнеца по плечу, привлекая внимание. – Не моё дело, конечно, но… Что вы тут делаете?

Девушка обернулась к Эшу с крайне недовольным выражением лица. Она поправила свои длинные тёмные волосы и вернулась в исходное положение, глядя на суетящихся архивистов.

– Примерно то же самое я спросила у своей книги, когда среди кошечек и собачек внезапно увидела людей, – ответила она.

– Людей? – Эш не мог поверить собственным ушам. Девушке, как ни странно, верил.

Архив, также, как и жнецы, делится на отделы. В одной части люди, в другой – животные, в третьей – растения… И это правильно. Так было всегда, и это помогало поддерживать порядок и баланс в загробном мире.

Так… Было.

– И… Как давно вы заметили неладное? – поинтересовался Эш у неё.

– Недавно, – девушка взглянула на свои наручные часы. – Примерно час назад. Может быть, чуточку меньше.

«Также, как и я», – изумлённо подумал он.

Тревога нарастала с каждой минутой. Эш не успел опомниться, как в архиве собралось около пятидесяти разных жнецов. Каждый желал заполучить хоть какие-то ответы…

Эш осмотрелся. В толпе чёрных и красных замелькали зелёные пиджачки – отдел растений.

«И их это коснулось?!»

Давка усиливалась, толпа медленно приходила в неистовство. Жнецы переговаривались между собой, кто-то поднимал руки с книгами и размахивал ими, что-то невнятно крича. Кто-то пытался прорваться к архивистам, чтобы заполучить любую, даже самую незначительную информацию. Те, в свою очередь, раздражённо отмахивались и просили не мешать их работе.

Прошло ещё немного времени. Эш не знал, сколько: не мог поднять руку и взглянуть на часы из-за плотного столпотворения вокруг, но внутренние ощущения подсказывали, что не меньше десяти минут. Двери позади них распахнулись. В проёме показались три фигуры: основные руководители отделов. Они поспешили привлечь внимание к себе:

– Уважаемые жнецы! Минуту тишины, прошу вас! – говорил самый крупный по телосложению. Он стоял посередине и был одет в чёрное. Его могучий, грубый голос раздался в шуме, как гром среди пасмурного неба.

По правую руку стояла пожилая женщина с мягкими чертами лица, облачённая в алый костюм. По левую – ещё один мужчина. Как и тот, что находился в центре, он выглядел на сорок с небольшим, имел поджарое телосложения, носил очки и одежду зелёных тонов.

– Мы понимаем ваше негодование, – начал говорить жнец в чёрном, когда гул немного улёгся. Замерли даже работники архива: они стояли, держа в руках стопки бумаг, свитков и книг. – Но, к сожалению, ответить на ваши вопросы мы пока не можем.

По толпе прошлась череда недовольства: шёпоты, цоканья, закатывания глаз и чьи-то измученные завывания – малая часть из того, что смог услышать Эш. Когда жнецы замолчали, мужчина продолжил:

– Сделать что-либо прямо здесь и сейчас у нас не выйдет. И поэтому, посовещавшись, мы приняли нелёгкое решение…

И тогда притихли те, кто упорно не желал этого делать. Такой тишины в министерстве душ Эш не слышал уже очень давно.