Елена Давыдова – Путь Ведьмы. Тени истины (страница 10)

— Ты тоже будь осторожен, — тихо ответила она.

***

Эрион случайно столкнулся с Леей в коридоре, когда она возвращалась из хранилища древних манускриптов. Его глаза жадно блеснули при виде тяжелого ключа в ее руке.

— Лея, ты выглядишь задумчивой, — мягко произнес он, его голос звучал непривычно нежно. — Что-то тревожит тебя?

Лея, растроганная его вниманием, не смогла скрыть своих чувств:

— Я... я беспокоюсь о Храме. О том, что происходит с некоторыми наставниками.

Эрион притворился обеспокоенным:

— Расскажи мне. Я хочу помочь.

Под влиянием искренности в его голосе и старых чувств Лея проговорилась:

— У меня есть доступ к древним свиткам. Там хранятся знания о Хранителе Времени... и о его тайне.

Лицо Эриона осталось непроницаемым, но внутри он ликовал.

— Хранителе Времени? — переспросил он с деланным интересом. — Что за тайна?

Лея, чувствуя необъяснимое доверие к нему, предложила:

— Я... я могла бы показать тебе. Но это строго запрещено.

Эрион изобразил колебания:

— Ты уверена? Это может быть опасно.

Лея не поняла свою ошибку. В тот миг, когда слова, сорвавшиеся с ее губ в порыве доверия и смятения, уже достигли ушей Эриона, он выслушал ее с тем спокойствием, которое обычно внушает доверие. Лишь едва заметное напряжение в его взгляде выдало, насколько важной оказалась для него услышанная тайна.

— Там говорится о том, что Хранитель Времени обладает силой бессмертия... и могущества, превосходящего все, что мы знаем.

— Значит, это и есть тот самый свиток? — тихо спросил он, словно речь шла о чем-то незначительном. — Тот, о котором ты не должна была говорить никому?

— Я… я не должна была… — прошептала она, отступая на шаг. — Эрион, забудь об этом. Прошу тебя.

Но он уже понял главное: не содержание свитка, а путь к нему.

Эрион не стал настаивать грубо. Напротив, он сделал то, что удавалось ему лучше всего: придал своему голосу мягкость, а словам — вид заботы и участия.

— Лея, — произнес он почти с сожалением, — ты думаешь, я желаю тебе зла? Я лишь хочу понять, почему тебя держат в неведении, тогда как тебе доверили столь опасную обязанность. Если свиток столь важен, разве не разумно убедиться, что он хранится в безопасности?

Его спокойствие обмануло бы и более опытного человека. Лея, ослабленная внутренней борьбой и сбитая с толку собственной привязанностью, дрогнула. В ее взгляде уже не было прежней уверенности.

— Ты не понимаешь, — сказала она с горечью. — Это не просто рукопись. Если кто-то узнает о ней, последствия будут непоправимы. Лея побледнела: в том свитке заключена не просто древняя запись, а тайна могущества и бессмертия Хранителя Времени — знание, способное изменить равновесие между эпохами и поколениями.

— Тогда тем более покажи мне, где она хранится, — мягко ответил Эрион. — Я не позволю никому причинить тебе вред. И если есть угроза, мы должны устранить ее вместе.

Эти слова оказались решающими. В них было ровно столько участия, чтобы усыпить осторожность, и ровно столько настойчивости, чтобы Лея поверила: он действует не из корысти, а из желания защитить ее. Именно этим он и воспользовался.

На следующий день, когда Лея вела его в хранилище древних рукописей, Эрион шел рядом с ней с видом сосредоточенного спутника. Он внимательно расспрашивал о порядках, о замках, о печатях, о том, кто имеет право входа. Лея отвечала неохотно, но все же отвечала — его внимание казалось ей почти искренним.

— Хранилище охраняется не только замками, но и печатями, — сказала она, останавливаясь перед тяжелой дверью из темного камня. — Каждый свиток здесь под защитой. Тот, что ты ищешь, нельзя брать в руки без крайней необходимости.

— Я понимаю, — кивнул Эрион. — Ты поступаешь правильно. Я просто хочу увидеть его, чтобы убедиться, что никто не воспользуется им против тебя.

Лея поднесла ключ и коснулась древнего механизма. Дверь с глухим скрипом отворилась, и в полумраке показались ряды стеллажей, заполненных рукописями, пергаментами и свитками. Воздух был сухим и неподвижным, будто само время здесь затаило дыхание.

Эрион замедлил шаг, демонстративно проявляя почтение к месту.

— Какое здесь величие, — произнес он. — И какая ответственность лежит на тебе одной.

Слова были сказаны тихо, но Лея услышала в них то, что хотела услышать: признание ее значимости. Именно этого ей недоставало — и именно на этом Эрион сыграл. Он знал, что юная хранительница склонна принимать внимание за искренность, а мягкость — за честность.

Она провела его глубже, к скрытому отделению, где хранился искомый свиток. Перед ним стоял невысокий стол из темного дерева, на котором лежала узкая шкатулка с тонкой резьбой.

— Здесь, — сказала Лея, и голос ее дрогнул. — Но я не должна открывать ее без крайней нужды.

Эрион слегка склонил голову. Он почти коснулся губами губ девушки. Его горячее дыхание обожгло кожу Леи. Хранительница замерла, не решаясь ни отступить, ни поднять взгляд. В этой короткой паузе между ними будто исчез весь шум мира — остались только его дыхание, биение ее сердца и почти невыносимое ожидание.

Эрион не спешил. Казалось, он предоставлял ей возможность самой определить, что произойдет дальше. И от этого напряжение лишь усиливалось.

— Ты уже сделала достаточно. Дальше я все возьму на себя, — с едва заметным придыханием произнес юноша.

Он прошептал это так уверенно, что Лея на мгновение отступила в сторону, словно действительно передавала ему часть своей тревоги, а не совершала опаснейшую ошибку. В тот же миг Эрион изменился. Лицо его осталось спокойным, но движения стали точными и холодными. Он не сделал ни одного лишнего жеста.

Сначала он отвлек ее внимание на другую сторону помещения.

— Что это за печать? — спросил он, указывая на старую табличку у дальнего стеллажа. — Она выглядит древнее остальных.

Лея машинально повернулась.

— Там записи о хрональных нарушениях, — ответила она. — Их почти никто не изучает.

Этого мгновения оказалось достаточно. Эрион незаметно снял с пальца тонкое кольцо с выгравированным знаком и коснулся им края шкатулки. Раздался едва слышный щелчок: механизм, рассчитанный на защиту от грубого взлома, уступил заранее подготовленному ключевому знаку. Он знал, что искать. Знал, как обойти охранные узлы, не оставив следов взлома.

Когда Лея обернулась, шкатулка уже была приоткрыта. Эрион не смотрел на нее прямо — он позволил ей увидеть только самое необходимое, чтобы не вызвать подозрений. Юноша медленно вытащил свиток, на миг задержав его в ладонях, оценивая древнюю силу, заключенную в ветхой ткани и знаках.

— Не трогай его без перчаток, — поспешно сказала Лея. — На нем защитные чары.

— Разумеется, — спокойно ответил Эрион. — Ты снова спасла положение.

В этом и заключалось его искусство: он заставлял ее чувствовать себя не обманутой, а полезной; не преданной, а участницей события, смысл которого она еще не успела осознать. Пока она пыталась понять, не нарушила ли правила, Эрион уже завершал кражу.

Он аккуратно свернул свиток и вложил его в узкий футляр, приготовленный заранее. Затем мягко закрыл шкатулку, вернув ее на место без видимых следов вмешательства.

— Все в порядке, Лея, — произнес он, и голос его снова стал теплым. — Никто не заметит.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она настороженно. — Почему ты говоришь так?

Эрион едва заметно улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз.

— Потому что ты не позволишь себе поверить в худшее. А я не стану заставлять тебя смотреть на это прямо сейчас.

Лея отступила на шаг. На ее лице одновременно отразились страх, унижение и запоздалое осознание.

— Ты использовал меня… — выдавила она из себя глухим, севшим голосом.

— Я воспользовался твоей доверчивостью, — поправил он ровно. — Это не одно и то же. Хотя разница, возможно, покажется тебе неутешительной.

Она подняла на него взгляд, в котором уже не осталось прежней мягкости.

— Тайны не делают тебя сильнее, Эрион.

Он задержался у двери и, не оборачиваясь, ответил:

— Напротив. Они лишь показывают, кто умеет ждать, а кто — теряет бдительность.

Когда он растворился в полумраке коридора, Лея осталась одна среди безмолвных стеллажей, чувствуя, что запоздалое раскаяние отягощает ее сильнее любого обвинения. Она понимала: свиток утрачен не случайно. Его не отняли силой. Его получили благодаря искусно внушенному доверию, на которое она сама согласилась откликнуться. И теперь тайна Хранителя Времен была в руках человека, который лучше других умел превращать чувства в оружие.

Глава 7

Лея медленно провела пальцами по ребру ближайшего стеллажа, будто в холоде дерева еще можно было нащупать следы чужого присутствия. Воздух в архиве казался неподвижным, но в этой неподвижности ей чудилось напряжение — как в натянутой струне, которая вот-вот сорвется в дрожащий звук.

Свиток исчез из хранилища пять минут назад. Тогда она еще верила в случайность, в непредусмотренную оплошность, в чью-то неосторожную руку. Теперь же каждая деталь складывалась в жестокую ясность: слишком точный вопрос, слишком мягкий голос, слишком вовремя сказанное сочувствие. Он не ломал стены. Он находил в них трещины и расширял их терпением.