Елена Давыдова – Путь Ведьмы. Пророчество (страница 10)

— Что именно? — спросил Вэлрин.

Она посмотрела на кулон у себя в руке, потом на сердце пещеры.

И в этот миг камень под ногами разошелся тонкой трещиной. Из глубины поднялся холодный, чужой звук — не гул, не рык, а нечто похожее на дыхание того, что слишком долго спало без имени.

Существо из света повернуло голову.

И впервые за все это время в его безмолвии проступил страх.

Страх был недолгим — но Элоиза успела его увидеть.

Световой гигант резко отступил на шаг, и вместе с ним дрогнула вся стайка теневых существ. Круги на стенах вспыхнули ярче, словно пещера сама попыталась закрыть трещину, зашить ее светом. Но трещина уже росла: из нее тянуло ледяной сыростью и древним, почти забытым злом.

— Назад! — крикнул Торвин.

Вэлрин дернул Элоизу за локоть, но она не двинулась с места. Ее взгляд будто прилип к разломанной плите у ног, где свет и тьма смешались в тонкую, дрожащую линию.

— Не могу, — прошептала она. — Оно зовет меня.

— Кто? — зло спросил Вэлрин, оглядываясь на пульсирующий центр зала.

Элоиза подняла руку. Капля в кулоне вспыхнула тем же оттенком, что и узоры на стенах.

— Не оно. Пещера.

Торвин побледнел.

— Тогда слушай меня очень внимательно, — сказал он, не отрывая глаз от разлома. — Если древний страж проснулся, значит, кто-то нарушил печать. И если ты помечена, как я думал то именно тебя он и ждал.

Существо из света медленно опустилось на одно колено. Его рука — длинная, почти человеческая, но состоящая из дрожащих нитей сияния — протянулась к разлому. И в тот же миг из глубины донесся второй звук, уже яснее: глухой, тяжелый удар, словно что-то огромное перевернулось во сне.

Пол под ними качнулся.

Одна из кристальных тварей сорвалась с места и метнулась к стене, но световой гигант поднял ладонь — и существо замерло, будто врезалось в невидимую преграду. Затем оно заскулило и рассыпалось на мельчаайшие осколки.

Вэлрин выругался сквозь зубы.

— Нам надо уходить. Сейчас.

Но Элоиза вдруг шагнула вперед.

— Нет, — сказала она тихо. — Если уйдем, оно выйдет.

— Что выйдет? — Кайл схватил ее за плечо. — Элоиза, что ты видела?

Она сглотнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на ужас.

— Не видела, — ответила она. — Вспомнила.

И тогда зал наполнился голосом.

Он не прозвучал снаружи — он возник прямо в голове каждого из них, глубокий, хриплый, будто камень научился говорить:

— Наконец

Свет на стенах содрогнулся. Трещина в полу расползлась еще шире, и из нее поднялось нечто черное и гладкое, как обсидиан, но живое — вытянутое, бесформенное, с множеством едва заметных складок, будто само пространство начало принимать облик существа, которое давно пыталось выбраться на свет.

Элоиза отшатнулась, задыхаясь.

— Это оно — выговорила она. — Это я видела в видении.

— Что это? — крикнул Вэлрин.

Торвин ответил вместо нее, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх:

— Сердце пещеры. Или то, что осталось от его хозяина.

Существо из света подняло голову и загорелось ярче, ослепительно, почти болезненно. Оно встало между разломом и ими, как последняя преграда.

А из темной бездны снова раздался голос:

— Отдайте мне знак. Отдайте мне то, что сверкает.

Элоиза медленно повернула ладонь к себе. Капля в кулоне уже не светилась — она жила, пульсируя в такт далекому биению из-под земли.

И вдруг она поняла.

— Оно не зовет меня, — прошептала она. — Оно узнает меня.

Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее любого крика.

Потому что световой гигант, стоявший у разлома, опустил руку и, не оборачиваясь, как будто боялся увидеть ее лицо, очень медленно кивнул.

Будто подтверждая: да.

Именно тебя.

Элоиза шагнула в бездну, и в этот момент время словно остановилось. Ее тело пронизала острая боль, но не физическая — боль воспоминаний, рвущихся наружу.

В пустоте перед ней начали проявляться образы. Фрагменты прошлого, словно осколки разбитого зеркала, кружились в танце. Она увидела себя маленькой девочкой, держащей за руку женщину в белом плаще. Увидела ритуал у древнего алтаря, свою кровь, смешанную с древней землей. Услышала слова клятвы, которые произносила едва окрепшим голосом.

«Я, Элоиза, дочь земли и хранительница печати, клянусь хранить дверь закрытой ценой собственной памяти», — эхом раздались ее слова из прошлого.

Существо из света медленно приближалось, его фигура становилась все более материальной. Теперь это был не гигант, а человек — высокий мужчина с серебристыми волосами и глазами, полными бесконечной печали.

— Ты помнишь теперь? — тихо спросил он.

Травница кивнула, не в силах выговорить ни слова. Воспоминания накатывали волнами, угрожая поглотить ее целиком.

— Я помню все, — наконец прошептала она. — Помню, как ты просил меня защитить дверь. Помню, как ты умолял сохранить баланс. Помню, как я предала нас обоих.

В этот момент тьма за ее спиной зашевелилась, формируясь в новую фигуру. Женщина с искаженным лицом, сотканным из тысяч чужих страданий, шагнула вперед.

— Ты не предала, — прошипела она. — Ты спасла. Спасла нас всех.

Элоиза развернулась к ней, впервые по-настоящему увидев своего врага.

— Нет, — твердо сказала она. — Я спасла не вас. Я спасла мир от вас.

В этот момент что-то изменилось. Кулон вспыхнул с новой силой, и из него вырвался луч света, ударивший прямо в сердце тьмы. Женщина закричала, ее форма начала распадаться.

— Ты не можешь! — взвыла она. — Ты часть меня!

— Больше нет, — ответила Элоиза. — Я — часть себя.

Свет и тьма схлестнулись в последней битве. Капля волчицы в ладони Элоизы пульсировала, питаясь от обоих источников. Мужчина в белом плаще протянул к ней руку.

— Теперь ты готова, — сказал он. — Ты готова принять свою судьбу.

Элоиза кивнула и, собрав всю свою силу, произнесла слова, которые когда-то давно произнесла у алтаря:

— Я, Элоиза, хранительница печати, снимаю с себя бремя забвения. Память моя — щит, память моя — меч.

В этот момент дверь за ее спиной начала закрываться, запечатываясь навсегда. Тьма исчезала, рассеиваясь в пустоте. Мужчина в белом улыбнулся.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он. — Теперь ты можешь идти.

Но Элоиза покачала головой.