Елена Чудинова – Побѣдители (страница 39)

Чем у других людей. Так детство шло за годом год… Мне фея меч дала: – Король Артур тебя лишь ждет У Круглого Стола! О, мальчик, нежное дитя, Не всё стихи слагать, В закатный час бродить, грустя, И жемчугом играть… Вначале страшен новый свет, Возврата нет сюда! Но, полны радостей и бед, Затем пойдут года — Ты станешь вспоминать как сон Подводный дивный край… Дитя! Ты рыцарем рождён… Прощай! Навек прощай! – Ведите речь, сьер Ланселот, Мне хорошо до слёз… – На дне я, в царстве Феи Вод До отрочества рос, Жил под хрустальною водой, Не ведая друзей, А мир мой был совсем иной, Чем у других людей… И, очутившись на земле Порой цветенья роз, Я ощутил вдруг на лице Потоки горьких слёз. Гвиневра! Вышел я со дна: Там слёз не льют у нас!… На вкус горька и солона Текла вода из глаз… И плача вспомнил я о том, Что их когда-то лил, Ловил я капли жадным ртом, Мне вкус их сладок был… Я слез с коня и лесом шёл, Как в сладостном из снов, Я узнавал цветущий дол И гряды облаков… Я обнимал стволы дубов, Я пьян был, взят был в плен Волшебным пеньем соловьёв И замком на скале… – Ведите речь, сьер Ланселот, Мне хорошо… до слёз! – На дне я, в царстве Феи Вод До отрочества рос, Жил под хрустальною водой, Не ведая друзей… А мир мой был совсем иной, Чем у других людей. Вовеки славьтесь, Долг и Честь, Тюремщики Любви! Её плененье твердо снесть, Господь, благослови.

Я с трудом подавила смех. Боюсь, он бы оказался к тому ж немного истеричен. Ну да, конечно, мне-то откуда знать… Безнадежная осень 1980-го года… Сейчас бы я написала без этой легкой неуклюжести… Но стихи неплохи. А кстати, я ведь напрямую и не соотносила тогда свои переживания и свои стихи.

– Я случайно наткнулась на это стихотворение, совсем случайно. И у меня такое чувство, что оно все – про меня. Понимаешь, два разных мира, два мира и полная безнадежность… И это дикое желание поделиться своим миром, проникнуть в его мир… Но нельзя тебе – под воду, да и он на земле – случайный гость. Только два тюремщика в дверях жизни.

Как странно… А ведь в каком-то смысле Лере это стихотворение много больше подходит, чем мне, мне лета 1980-го года…

– Не знаю, Лерочка. Это было четыре года назад, я уж не помню, о чем и думала, когда это писала…

– Меня как подтолкнул кто-то… Ты меня подтолкнула. Пошли, я кое-что хотела тебе показать…

Все такая же лихорадочно стремительная, Лера схватила меня за руку и куда-то повлекла – по анфиладе, на черную лестницу, по крутым ступенькам… Впрочем, я уже поняла, куда мы идем.

Наверху, под скатом крыши, она давно устроила себе маленькую мастерскую. Тесноватую, но с прекрасным светом. Впрочем, обустроена мастерская оказалась так удачно, что места достало не только для подрамников и холстов, но и для глины и прочего разного…

В прошлый раз посреди мастерской скучал натюрморт с бело-розовыми подмосковными яблоками на зеленой салфетке. Недурной, но отчего-то несчастливый, ибо успел запылиться, пестря проплешинками голого холста. Так, видимо, и отправился куда-то в угол, недописанный. А вместо него…