Елена Чистякова – Мрачная тишина (страница 14)

Антон, не дожидаясь ответа, уверенно прошёл к свободному стулу и плюхнулся на него, небрежно закинув ногу на ногу. Маша села рядом с ним.

– Как раз закончила, – пробормотала я, поспешно захлопывая нотную тетрадь и собираясь встать. Лишний раз общаться с Антоном мне не хотелось, но Никита удержал меня за плечо, и я с удивлением подняла на него взгляд.

– Короче, – Антон решил перейти сразу к делу. Никита отошёл от меня, а я осталась сидеть перед чёрно-белыми клавишами. – Как ты думаешь, что это может быть?

– Мы же чокнутые, – напомнил его слова Никита. Я развернулась, посмотрев вопросительно на него, решая, нужно ли ещё кого-то подключать к нашим предположениям.

Антон, не замечая нашего молчаливого обмена взглядами, нетерпеливо постукивал пальцами по поверхности парты.

– Может, и чокнутые, – протянул он, – но это не объясняет того, что произошло вчера. А вдруг это и была Ольга. Это же безумие! – Она тебя выбрала, – не удержалась я, сделав загадочней голос. – И ты будешь следующим.

– Следующим в чём? – встревоженно уточнил Антон.

– Она шутит, – прояснил Никита, проверяя уведомление на смартфоне.

Антон недовольно посмотрел на меня, я, мстительно ухмыляясь, развела руками, наслаждаясь моментом его замешательства.

– Она и ко мне приходила, но со мной ничего не случилось, – начал Никита, раньше, чем Антон придумал ответную подколку. – Девять дней прошло после её появления. Думал, что больше и не появится. Подумай, почему она к тебе приходила? Должна быть какая-нибудь причина.

Антон на мгновение задумался, его взгляд стал более напряжённым, а затем он покачал головой:

– Не знаю.

Дверь приоткрылась, и в класс зашла Римма Максимовна. Её обычно строгое лицо сейчас выглядело непривычно смущённым, словно она впервые в жизни не знала, как начать разговор. Из всех учителей она была самой строгой и беспристрастной, с какой-то особенной деликатностью, но мне нравилось наблюдать за ней на уроках. У неё была загадочная улыбка, которая напоминала мне улыбку Джоконды, с той же лёгкой, едва уловимой грустью в уголках губ. Говорили, что в свои тридцать пять она так и не смогла стать матерью, и это придавало её образу ещё больше трагичности и глубины.

– Ребята, – проговорила она, медленно проходя в класс. Её голос звучал непривычно мягко. Мы замерли, впившись в неё напряжёнными взглядами. – Сегодня утром я услышала кое-что… необычное, – пояснила она, – Речь идёт об Оле Фиалкиной.

В классе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Римма Максимовна, казалось, ещё больше смутилась под нашими пристальными взглядами, но взгляда не отвела, продолжая изучать нас своими проницательными глазами.

– Дело в том, что она вчера и ко мне приходила, – продолжила неуверенно учительница. – Просила впустить её в дом. Сначала я подумала, что кто-то меня разыгрывает, и стала вглядываться в неё. Самое странное… и страшное, её глаза были почти полностью чёрными. Чем больше я слушала её, чем больше пыталась разглядеть, тем меньше осознавала свои действия. Я словно в туман провалилась, а тело действовало само собой, я его не контролировала. Ещё чуть-чуть, и я бы сама впустила её в дом, но меня остановил муж. Он её не увидел и задернул шторы. Ещё минут пять я стояла в ступоре перед задернутым окном. Лишь только разговоры мужа, шум от телевизора и звонящий телефон, вывели меня из коматозного состояния.

Я взглянула на Никиту. Он задумчиво покусывал нижнюю губу, его лицо было серьёзным и сосредоточенным, словно он пытался соединить разрозненные фрагменты событий в единую картину.

– А почему ты её не впустил? – вдруг обратился он к Антону.

– Слушал музыку в наушниках, – пожал плечами тот. – И к тому же я её не рассматривал, просто разозлился на Алёну и сам задернул шторы.

Римма Максимовна растерянно рассматривала парней.

– Получается, нет никакой связи между нами, – задумчиво протянул Никита. – Уже неделю я не вылезаю из мифов о сверхъестественных существах, ничего подходящего нет.

– Может, вампиры? – предположила Маша. – Раньше в книгах писали, что они не могут войти в жилище без разрешения хозяев, и они хорошие гипнотизёры.

– Нет, – покачал головой Никита. – Тут, похоже, что-то посерьёзней привычных фольклорных злодеев.

– А может, мы просто сошли с ума, – озвучила я мысль, о которой каждый думал, но никто не осмеливался об этом сказать. – Что если это обычный полёт фантазии, и мозгу так легче справляться со стрессом? Или коллективная истерия? Или массовый психоз…

– Или Вуду, – с улыбкой добавил Никита.

Я не смогла сдержать улыбки – его подколка была очевидна.

– В смысле – Вуду? – вмешалась Маша.

Никита лишь отмахнулся, не желая вдаваться в объяснения.

– Что-то вокруг происходит, и это факт, – уверенно заявил он. – Это чувствуется в воздухе. И чем раньше мы сообразим, что происходит, тем лучше.

– Моя хорошая знакомая увлекается магией, – вдруг произнесла Римма Максимовна. – Могу попросить у неё пару книг и посмотреть, может, там что-то подобное есть, и…

Не успела она закончить фразу, как резкий звук разбитого стекла и пронзительные крики оборвали её на полуслове.

Страх накрыл меня ледяной волной, перехватив дыхание и сковав движения. Остальные застыли, словно превратившись в статуи.

Первым пришёл в себя Никита. Он рванулся в коридор, увлекая за собой Римму Максимовну. Прямо напротив музыкального класса находился класс первоклашек. Дверь в него была распахнута настежь, и сильный порыв ветра ударил мне в лицо. Никита и Римма Максимовна, обменявшись быстрыми взглядами, ворвались внутрь. Антон и Маша поспешили следом. Я же осталась в дверях, чувствуя, что сердце бьётся как сумасшедшее.

Возле доски лежала без движения наша уборщица, тётя Шура, вокруг неё растекалась мыльная вода из опрокинутого ведра. Римма Максимовна склонилась к женщине, пощупала пульс и начала делать искусственное дыхание. Никита тем временем звонил по телефону, а Маша, прижавшись к Антону, с ужасом смотрела на происходящее, пряча лицо у него на груди.

Бросив трубку, Никита принялся помогать Римме Максимовне. Антон, растерянный и бледный, пытался успокоить Машу, но его собственные руки тряслись, выдавая охвативший его ужас. Я зашла в класс и прижалась к стене, не решаясь пройти дальше, чувствуя, как ледяной ужас сковывает внутренности.

Последующий час превратился в бесконечность, наполненную холодом и ужасом. Мы с Машей сидели в углу коридора, напротив входных дверей, крепко обняв друг друга. Наши сцепленные руки дрожали, выдавая то, как сильно мы нуждаемся в поддержке после пережитого ужаса. Мы молча глядели перед собой. Время словно остановилось, а тишина давила на уши, делая пережитый ужас ещё более реальным.

Первой приехала Людмила Викторовна и увела к себе Римму Максимовну, следом – наша завуч с мужем. Вокруг школы собирались зеваки, перешептываясь и тыча пальцами в окна. Наконец подъехала скорая, за ней – полицейская машина. Школа снова наполнилась шумом и движением: топот ног, приглушённые разговоры, хлопанье дверей. Вместо учеников по коридорам сновали медики и полицейские.

Врачи, осмотрев тело тёти Шуры, только развели руками – признаков насильственной смерти не обнаружено. Причина смерти будет ясна после вскрытия. Полицейские, услышав эти предположения, быстро свернули свои блокноты и надолго не задержались.

Спустя какое-то время Людмила Викторовна отпустила нас по домам, но только в сопровождении родителей. Папа пришёл за мной, его обеспокоенный взгляд говорил больше, чем любые слова. Он не задавал вопросов – и это было к лучшему. В моём состоянии я могла лишь бессвязно шептать обрывки фраз, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.

Глава 7

После случая с тётей Шурой в школе на пару дней отменили уроки.

В преддверии двух дней одиночества я думала, чем себя занять так, чтобы не вспоминать тот душераздирающий крик. В первый день мачеха заставила меня сажать на огороде кукурузу. Сказала, что огород ждать не будет, и «день год кормит». Происходящие события её вообще не волновали, она вела себя как ни в чём не бывало. Утром мне было указано, куда сажать кукурузу, как убираться в доме и что готовить на обед. Как «хорошая девочка», я проводила её на работу и вежливо пожелала удачного дня.

На завтрак я пожарила сырники с вареньем и налила горячий кофе с молоком. Это был первый раз за долгое время, когда ко мне пришёл аппетит, мне хотелось простого уюта. Простые радости вдруг стали особенно ценными. Ближе к обеду пришёл папа, который сразу после еды ушёл в гараж. Я решила сначала сделать уроки, а потом уже заняться огородом.

В итоге в огород я вышла лишь к первым сумеркам. Несколько первых рядков кукурузы были посажены успешно, но потом мне послышался странный звук. Подняв голову, я оцепенела: передо мной стояли Оля, тётя Шура и ещё несколько односельчан. Их глаза были пустыми провалами, а губы что-то шептали. Чаша с семенами выскользнула из дрожащих рук.

Призраки плавно двинулись в мою сторону. Я попятилась назад, но, как назло, зацепилась о тяпку и упала в грядку, сломав при этом теплицу с помидорами. Какая ирония… Их шёпот становился всё громче, заполняя пространство вокруг. Холод пробирал до костей, тело парализовало. Они приближались, оставалось всего несколько шагов. Инстинкт самосохранения взял верх: я вскочила и бросилась к дому.