Елена Чиркова – Штормило! Море волнующих историй (страница 22)
Небольшими компаниями то там, то сям за столиками сидели люди. По-летнему одетые, весёлые, загорелые.
Тоня прислушалась.
До её ушей долетали обрывки фраз, сказанные на незнакомых ей языках, смех, звон коктейльных бокалов…
«Чудно всё это», – подумала Тоня и смахнула со лба «росинки» накатившего пота.
– Здравствуйте, Антонина Петровна, – мужчина примерно Тониного возраста с зачёсанными назад слегка волнистыми волосами, как и провожатый в жёлтых шароварах, появился перед Антониной внезапно.
Таких мужчин Антонина на свой незамысловатый манер называла «франтами».
Лощёный, в безупречном костюме, наверняка купленном в одном из тех магазинов, витрины которых давят на прохожих людей сверху вниз, унижая их недоступным величием своего дорогого нутра.
Однако и у «франта» имелся изъян.
Его нос показался похожим Антонине на рыхлую, в рваных рябинках картофелину.
В сочетании с «серебром» в волосах, размыто-голубым платком в нагрудном кармане и кожаными перчатками (в такую-то жару!) нос выглядел комично.
Тоня не к месту хохотнула.
Но сию же секунду одумалась, застыдилась.
– Антонина Петровна, я присяду?
– Ой, ну конечно, конечно, – бестолково заёрзала на стуле Антонина. Она даже порывалась вскочить из-за стола, чтобы как-то оказать радушие визитёру. Но тот вовремя её остановил, положив руку на Тонино плечо.
– Хотел поинтересоваться, как вам тут? – присев за столик, холодно полюбопытствовал мужчина.
– Ну как? Нормально… Красиво кругом… Я такую красоту только по телевизору видела.
– Может быть, хотите чего-нибудь выпить? Стаканчик воды?
– Так я пила уже… Меня компотом напоили.
– Может быть, всё-таки чай или кофе?
– В такую-то жару?
– Ну, хорошо… Тогда немедленно приступим к делу.
«Утяжелённые» нотки, внезапно появившиеся в голосе мужчины, мгновенно разбили вдрызг Тонино беззаботное настроение.
Антонина насторожилась, почуяв недоброе.
– Итак, – глуховатым, слегка надтреснутым голосом продолжил Тонин собеседник, – Антонина Петровна, вчера вечером вы присели на дачное крыльцо, чтобы перевести дух после тяжёлого и нервозного трудового дня… Вы это помните?
– Помню.
– Отлично. Движемся дальше, – скупо, без эмоций продолжил визитёр, – а помните, как потом в ваш мозг… Далее, если вы позволите, я вас процитирую. Итак, говоря вашими же словами: «в ваш мозг вонзилась стальная спица». Все верно?
Мука недавних воспоминаний всей тяжестью мира легла вдруг на Тонины плечи.
– Нет… Не спица… Раскалённый шампур, – выдавила из себя Антонина. Венка в её виске застучала вдруг слишком часто.
– Допустим, Тонечка. В ваш мозг вонзился раскалённый шампур… Вы хорошо это помните?
– Да-да. Очень хорошо это помню, – выпалила Антонина раздражённо: дробь у виска продолжалась. – Разве такое забудешь?
– Это инсульт. Ваш «раскалённый шампур» – это боль. С вами случился инсульт.
– Инсульт значит… всё ж таки торкнул.
– Торкнул, Антонина Петровна. Всё-таки торкнул… Ну а потом? Что было потом? Вы помните?
– Потом? Нет… Что было потом, я не помню.
– Потом вы умерли, Тоня.
– Так что ж, я мёртвая, что ли? – Антонина сидела теперь совсем жалкая, бледная, тёмный овал замещал её рот. – Чё, хоронить теперь меня надо?
– Не совсем, – мягко, словно лавируя межу вопросов «лоб в лоб», уходил от прямых ответов мужчина, – вы как бы умерли, но не совсем.
Правильнее будет сказать, что вы находитесь в состоянии клинической смерти, – голос Тониного собеседника зазвучал чуть более оптимистично, как будто бы «клиническая смерть» – это так себе проблема… Дескать, есть и похлеще… Например, смерть настоящая. А «клиническая» – просто тьфу! Плюнуть да размазать. – Время в земной жизни и здесь, у нас в Рай-центре, величины отнюдь не равнозначные. Клиническую смерть испытал не один человек. Таковых множество. И смерть этих людей длилась чуть больше минуты. Иначе возвращение в земную обычную жизнь стало бы для них невозможно. Это происходит вследствие биологического устройства человечества…
Тонин собеседник выдержал паузу.
– Вам, Тонечка, кажется, что прошла уйма времени после того, как так называемый «шампур» пронзил ваш мозг. Но вы заблуждаетесь. Согласно привычным вам земным меркам, не прошло ещё и сотой доли секунды.
Антонина после известия о собственной смерти, казалось, и впрямь замерла на время: сидела немая и неподвижная, как статуя, обречённая демонстрировать горе.
Привыкала к подлинному своему состоянию.
Но когда мысль о смерти, подобно чужой чёрной птице, более-менее «угнездилась» в Антонинином зыбком сознании, до Тони наконец дошла суть дела.
Она в беде!
– Дак что ж ты меня терзаешь? Неужто в тебе совсем жалости нет? – в голос взревела она, в запале напрочь забывшая о вежливости, без приглашения перешедшая на «ты». – Говори давай: где я?!
– Тонечка, ты застряла между мирами. Ты уже не жива. Но пока не мертва, —
так же поправ церемонией вежливого обращения, сухо, по-деловому, пояснил ситуацию Тонин собеседник, – теперь нужно решить, куда тебя дальше двигать.
«Туда?» – мужчина, вопросительно глядя на Тоню, поднял вверх указательный палец.
«Или обратно?» – теперь указательный палец опустился вниз.
– Миленький мой, да конечно же обратно! – Тоня отпихнула стул и, прям-таки напролом мощными ручищами двинув изящный столик, отделяющий её от объекта устремления, ринулась к собеседнику, грохнулась перед ним на колени.
Стул, мощно отброшенный Антониной, противно заскрежетал стальными ножками о мраморный пол.
Режущий ухо отвратительный звук, сдобренный воплями растерянной Тони, да и сама зрительная картина – не вполне вписывающаяся в атмосферу дворцового холла, конечно, привлекли внимание зевак.
Люди зашушукались.
Бармен уже бежал к Антонине со стаканом воды в руке.
– Миленький мой! – продолжала вопить Тоня. – Конечно же, обратно! Я домой хочу! У меня дочка там. Хоть и взрослая она, но без меня ей плохо будет. Ради дочки пусти домой!
– Антонина Петровна, придите в себя, – седовласый Тонин собеседник с побагровевшим от напряжения лицом со всех сил пытался вволочь Тонино громоздкое тело на прежнее место.
Наконец, ему удалось это сделать.
– Пожалуйста, не спешите. Давайте всё обсудим, – примирительно настаивал мужчина, – а то, как говорится у вас, в вашем земном мире, «поспешишь – людей насмешишь»… Поглядите-ка вокруг, на нас же люди смотрят! Что они о нас с вами подумают? Что скажут?