Елена Чиркова – Штормило! Море волнующих историй (страница 2)
– Я Серёжа, – представился гость. – Очень рад познакомиться.
И кутюрье поцеловал мне руку.
Изящность Серёжиных манер затмила мой разум.
Я кинулась сволакивать с него элегантную верхнюю одежду. Не знаю, как она называется… Ну, не курткой же такую модную вещь обозвать!
– Так что мы шьём? – обмерив меня пристальным взглядом, спросил Серёжа.
– Рыбу, – чувствуя, как от смущения по шее поползли багровые пятна, выпалила я.
– Не понял? – приподнял красивую бровь Серёжа.
– Ну, или медузу… Конька можно. Морского… Капусту, опять же.
– У вас карнавал, что ли? – предположил мой догадливый собеседник.
– Типа того… Морское царство… Рыбный день.
– Хм-м-м, – подложив кулак под подбородок, изучающе глянул на меня и по-сократовски сморщил лоб озадаченный мастер.
Он обошёл вокруг меня.
– Нарекаю тебя Русалочкой! – вытянув руку вперёд, провозгласил портной. И вдохновенно сверкнул очами.
Не успела я насладиться мощным эффектом Серёгиных слов, вновь раздался телефонный звонок.
– Ты сделала, что я сказала? – с наездом требовала отчёта Ксюха.
Я зажала трубку рукой и шмыгнула в спальню. Хорошо, что Серёга уже что-то рисовал в своём блокноте.
– Что надо было делать? Запереть Серёгу в квартире? – шёпотом орала я на Ксюху.
– Да! – ответно орала Ксюха на меня. – Только сначала его выгуляй. Сходи с ним в магазин, купи, что нужно… И под замок его. Иначе – пожалеешь!
– Как я ему об этом скажу?
– Прямо!
– Он согласится?
– Он тоже кушать хочет!
– А кормить-то его чем?
– Ой, ну я тебя умоляю… У тебя чё, консервы закончились?
– Серёжа, а оставайся на ночь у меня! – пылко воскликнула я. – У меня, но без меня, конечно!
– Не понял, – беспокойно глянув на дверь, признался портной, – зачем мне оставаться?
– Для уединения. Для погружения в пучину творчества. Вынырнешь обратно – глядь, а платье-то готово! Как сшил, сам не заметил!
– Из чего-шить-то? Из крапивы? Так я не ваша сестрица, а вы не заколдованный принц, – к месту вспомнив сказку про диких лебедей, остроумно возразил мне Серж, – ткани-то нет.
– Так и машинки швейной нет, и ниток нет, и мела, – жарко поддакнула я. – Серёженька, всё будет! Соглашайся!
Не дожидаясь ответа, я набрала номер такси.
«Сергей, диктуй домашний адрес», – велела я портному. А тот, заглотив-таки наживку, попался мне на удочку, назвав улицу и номер дома.
Я вернулась домой спустя сутки.
В квартире от сигаретного дыма «топор висел».
Запах курева отчаянно бился за власть с тошнотворных душком вчера, видимо, вскрытых консервированных сардин в томате.
Серёга сидел на стуле, закинув ноги в уличной обуви на кухонный стол, и красными от напряжения и бессонницы глазами, ничуть не смущаясь, в упор смотрел на меня.
– А вот и я пришла… Серёже денежек принесла, – чувствуя себя ещё и виноватой, пропела я.
– Кормилица ты моя! – оживился Серёга. И, спустив-таки ноги на пол, расторопно нырнул в мою спальную комнату.
– Примерь, – с видом фокусника, по велению которого вот-вот должно случиться чудо, протянул мне обнову Серж.
Я надела платье.
Из зеркала, как из голубоватой водной глади, на меня смотрела Русалка.
Платье из тонкого синего кружева плотно облегало фигуру, оголяя плечи и грудь, узкий подол ворохом лёгких оборок перерастал в русалочий хвост.
– Серё-ж-а-а-а, да где же ты раньше-то был?! – зачаровано вглядываясь в зеркало, отмороженно взывала я. – Да если б у меня такое платье раньше было! Да разве ж я рыбные консервы оптовикам продавала? Да я б сиганула прямиком к синему морю! Разбежалась бы с обрыва и в морскую пучину – плюх! Эх, Серёжа, Серёжа…
Карлуша меня не узнал. Ну, или просто с переполоху имя забыл. Пригласил на танец. Неуверенно топтался рядом, положив мне руки на русалочью талию, что-то мямлил. Морской царицей назвал.
– А вы почему не по теме одеты? – спросила я Карловича, расслабленно двигаясь с ним под советскую классику, под песню Антонова «Море, море…».
– Так я ж того… на собрании про рыбный день… пошутил, – признался затейник и, сняв руку с моей талии, потеребил свой поношенный галстук, затем препроводил к столу…
Карлуша не сразу узнал меня.
А я не сразу узнала Мошкина.
Да и как его было узнать без свитера в катышах?
Пират Мошкин был чертовски хорош собой.
– Никак у Джонни Деппа костюмчик «отжал»? – открыв рот от удивления, разглядывала я потрёпанную треуголку, белую атласную рубаху и красный широкий пояс морского разбойника.
– Не отжимал я ничего у Джонни… а вот у тебя платочки тырю… Простишь? – повинился передо мною пират и пластанул ножом цыплячью тушку. – Я больше на них не посягну. Я теперь ромом лечиться буду!
– Ничего, ничего… Бери платочки, не стесняйся, – заверила я пирата. – Взамен расскажи, где сундук мертвецов с золотом прячешь.
А потом нашу палубу качало.
Я, сидя за столом, смотрела на пирата Мошкина, который на танцполе прискакивал и вихлялся в кругу слегка «поддавших» матёрых акул, и думала: «А он не так уж и плох! Если лечить его вовремя… Не-е-е, не ромом… Любовью… Только любовью».
Я продралась сквозь толпу пьяненьких тётушек.
Пристроилась к Мошкину.
Вильнула русалочьим хвостом.
Мошкин удивился, а потом, переорав громкую музыку, протрубил мне в ухо: «Сейчас свяжу тебя тугими верёвками, уволоку на пиратский корабль, отчалим от берега, будешь жить со мной на необитаемом острове».
«Вяжи», – протянула я руки Мошкину.