Елена Чиркова – Штормило! Море волнующих историй (страница 17)
Серо-буро-малиновые ладошки самого «мелкого» второклассника по фамилии Барашкин притянули Танин взгляд.
– Где ты руки испачкал? – спросила она мальчишку после урока.
– В туалете.
– А чем?
Парнишка, поняв, что «прокололся», замялся, зарыдал, но тайны не раскрыл.
Таня кинулась к предполагаемому месту преступления. В урне изуродованные, вывернутые наизнанку искорёженной грудой валялись фломастеры.
– Зачем ты фломастеры у одноклассницы взял и сломал? – спросила у Барашкина Таня.
– Она обзывалась.
– А как?
– Бараном.
Позже нашёлся и ластик. Уборщица, обнаружив его в раздевалке, определила в потеряшки.
А сто рублей исчезли навсегда.
Под Новый год, в последний учебный день, перед началом каникул двойняшки принесли Пискарёвой подарок.
Красный подарочный пакет с изображением Деда Мороза, который на тройке коней взмывал в звёздное небо, Татьяна поставила в шкаф до конца уроков.
И о презенте забыла.
А собираясь домой, всё-таки вспомнила, открыла. В пакете лежала фетровая шляпа.
Татьяна примерила её и снимать не захотела.
– Как я тебе? – имея в виду новый головной убор, спросила Пискарёва у приятельницы Тани, которая дожидалась её в вестибюле.
– Как английская королева! – восхищённо выпалила та.
Тетерев
Рассказ
«Я не верю словам», – сказал я.
И оглох на целых четыре дня…
В тот год мне исполнилось тридцать.
А в тот день, когда мне исполнилось четырнадцать, случилось вот что…
С утра я нагладил белую рубаху и сделал звук приборчика за ухом (знаете, такие бывают у слабослышащих людей?) громче обычного, чтоб расслышать поздравления.
«Женечка! – умилённо сложила ладошки лодочкой наша молодая симпатичная географичка, когда я вошёл в кабинет. – Мы поздравляем тебя с днём рождения!.. Ой, а что это там… на твоей парте? Видимо, подарок?!
Я посмотрел в свой угол, на последнее место в крайнем ряду.
На парте стояла коробка.
В таких, в хозяйственных магазинах, хранятся люстры, чайники, кастрюли.
Коробка эта (я заприметил сразу!) была перевязана зелёной ленточкой нашей рыжеволосой красавицы Марины, которая многим мальчишкам очень нравилась. И мне Марина нравилась тоже.
Я оторопел.
Замер на месте.
«Ну что ты застыл как вкопанный, – рассыпалась смехом учительница. – Давай же, иди, разворачивай!»
«Давай, открывай», – вкрадчиво шепнула красавица.
«Чё мнёшься, Тетерев?» – подзадорил недруг Бурылов.
«Тетерев, мы ждём», – снова вступилась Марина, теперь уже требовательно, и, картинно скрестив на груди длинные тонкие руки, в упор уставилась на меня медового цвета крыжовинами.
Этот демонстративный Маринкин жест сбил меня с толку.
Но голос… Маринин голос… такой настойчивый, побудил меня к действию.
Я подошёл к коробке.
Марина…
Девочка, похожая на щенка золотистого ретривера.
Я обожал смотреть на неё.
Марина входила в класс, садилась на стул и, машинально вытягивая из портфеля разные принадлежности, обводила глазами пространство подле себя, всякий раз ища, во что бы вцепиться взглядом.
И каждый раз находила.
Поводом притяжения Маринкиного внимания могла послужить даже мелочь: новая тетрадка с красивой обложкой у приятельницы; сикось-накось застёгнутые пуговицы на рубашке у одноклассника; гора прозрачных карамелек-гостинцев у учительницы на столе…
И эта мелочь, найденная Мариной, всегда была поводом поговорить.
Марина смотрела на собеседника очень проникновенно. Деликатно вела разговор о предмете её заинтересованности.
Её лицо, одухотворённое беседой, неярко ровно светилось.
Всё заканчивалось тем, что Мариша узнавала, где продаются яркие тетрадки; заботливо перестёгивала пуговицы у смущённого парня; либо угощалась фруктовой ледышкой, предложенной ей географичкой.
Но ещё миг…
И Марина теряла интерес к происходящему.
Гасла.
До последней искры.
Но искорка взрывалась вдруг, срывая Маринку с места, и она мчалась восвояси по своим делам, мелькая ягодицами, накаченными спортивной акробатикой и обтянутые тесной юбкой.
И эта способность меняться сразу, в одну секунду, целиком и полностью – всегда меня впечатляла.
Особенность эта была похожа на повадку щенка умной жизнелюбивой собаки.
На Марину я мог смотреть вечно.
Да и Марине нравилось смотреть на меня!
Я уже сказал, что внимание этой девочки могла привлечь даже мелочь.
А уж тем более я, Тетерев (как называли меня одноклассники за врождённую тугоухость и вживлённый кохлеарный имплантат за левым ухом).