Елена Чиркова – Штормило! Море волнующих историй (страница 13)
– Он, как хвостик, за тобой увивается?
– Ха, увивается! Он, завидя меня, в сто раз ускоряется!
– Ну, тогда он не Хвостик, а Шустрый Хвостик… Значит, будем втроём Новый год отмечать? Ты, я и Хвостик?
– Значит, втроём, – кивнул Володька и, взяв со стола красное яблоко, с хрустом его надкусил, – м- м-м… Яблоко! Яблоко очень сладкое!
Виновата кастрюля!
Рассказ
– Давай-давай, – коверкая русский язык, кареглазый турецкий красавчик с лакированной волной тёмных волос собрал «в гнёздышко» белый чулок. И, подойдя к кровати, предлагающе протянул его Галине. – Я помощь делать буду.
– Ну что ж… – вытянув носочек (чтобы было красивее), устремила вперёд правую ногу слегка сконфуженная Галя. – Пожалуй, помоги…
И парень, заарканив Галину стопу чулочным обнимающим «лассо», мелькая татуировкой «Türk» (турок) на внутренней стороне запястья, ловко раскатал капрон.
Галина представила себя со стороны. Фото получилось бы – «огонь», для её подружек в социальной сети – горячий контент.
Вот только парень подвёл.
– Фсё! – закончив дело, подмигнул он Галине.
– Уже?! – не желала верить красавцу Галина.
Ну, а медбрат, раскатав на здоровой ноге пациентки стерильный чулок, медово улыбаясь, повёз её на операцию голеностопного сустава другой, пострадавшей вчера ноги.
Очнулась Галина в палате.
Вместо привычных очертаний своей конечности она рассмотрела в наступившей вечерней полутьме громоздкое сооружение. Галя поняла, что это и есть лонгет, о котором заранее, перед операцией, предупредил её хирург. А вот медбрат «на горизонте» не нарисовался.
Но Гале было больно, и она нажала на кнопку вызова персонала.
Красавчик прибыл мигом, вколол пациентке, страждущей утоления страданий, дозу спасительного лекарства, поправил одеяльце, белозубо улыбнулся и исчез.
Галя осталась одна.
Облегчение настало, но лежать на больничной койке в турецком госпитале, куда её доставили на скорой прямиком из пятизвёздочного отеля «всё включено», было душевно мучительно.
«Во всём кастрюля виновата! – закрыв глаза в нервозном полусне, решила Галя. Слеза скатилась по её щеке. – Большая кастрюля!»
Тот день был особенным.
Галина въезжала в собственную квартиру (пусть маленькую, с трудом и кредитом добытую), но свою!
Дом был новым, лифт ещё не работал, и Галя, как усердная пчёлка, летала со двора, где у подъезда ожидал её домашний скарб, до третьего этажа и обратно.
Кроме того, мечта о скорой свадьбе окрыляла Галю. Однако пчёлкин полёт прервала тревожная мысль.
«А Женька где? – взглянув на время в телефоне, нахмурила бровки Галя. – Куда запропастился?»
Галина немедля позвонила жениху.
– А где кастрюля? – Галина в упор и с вызовом смотрела на сильно припозднившегося молодого человека, встреченного ею у подъезда. – Евгений, где кастрюля?
– Какая кастрюля? – ощетинился Евгений.
– Большая кастрюля! Она здесь стояла! – указывая на пустую скамеечку, сердито недоумевала Галина. – Я за ней спустилась, а тут пусто!
Женя виновато подёрнул острыми плечиками, мельком осмотрелся, но тщетно.
– Так где кастрюля? – несмотря на растерянность жениха, настаивая на своём, вновь вопросила Галина. Ключ от квартиры, лежащий в кармане, делал её хозяйкой положения.
– Скомуниздили твою кастрюлю! – психанул жених.
– Как скомуниздили? Это ты виноват! Где тебя носило?.. – грубо, как гвоздями, словами забивала «под каблук» Евгения раздосадованная Галя. – Хорошая была кастрюля… Большая!
– Вот зачем тебе большая кастрюля? – не выдержав, взорвался-таки Женя.
– Ты долдон? Чтобы кушать!
– Куда тебе из большой кастрюли кушать? Ты ж сама как большая кастрюля… Хорошо, что украли! Скажи ворам спасибо! Позаботились, блин.
Следующим утром Галя пришла на работу весьма расстроенной.
Она загрузила в кофеварку свежие зёрна и, в ожидании бодрящего напитка, решила посоветоваться с подругой-сотрудницей, которая деловито сидела за своим столом с документами в руках, читала их и даже что-то карандашиком подчёркивала.
– Скажи, я толстая? – Галя повернулась боком, оценивающе рассматривая себя в большое офисное зеркало. – Женька запретил мне из большой кастрюли есть.
– Ты из большой кастрюли ешь? – удивилась Галина коллега, оторвав внимание от бумаг. А секунду подумав, подавила: – Ну да… вообще, чуток заметно… Но ты же из неё уже не ешь?
– Не ем, – подтвердила Галина, – большой кастрюли уже нет… И Женьки нет.
– Куда все делись? – окончательно вынырнув из рабочего состояния, озадачилась проблемой Гали её подруга.
– Кастрюля при переезде пропала, – беря в руки чашечку с горячим кофе, исповедальным тоном сообщила Галина, – вор украл.
– А Женю – баба? – ни в лад, невпопад брякнула подружка, чем ужасно рассердила собеседницу.
– Какая баба? – сделав маленький глоточек, возмутилась Галя. – Он сам ушёл.
– А ты?
– А я одна осталась.
Галина не звонила Евгению.
«Ключики-то от квартиры у меня. Значит, кто у нас в доме хозяин? – рассуждала она. – Захочет домой, попросится».
А Женя домой не просился уже две недели. Возможно, не хотел. Но Галя так не считала, думая, что тот вот-вот перебесится, вернётся к ней и прощения попросит.
Ложась вечерами в холодную постель, она с материнским сочувствием вспоминала длинное худое тело жениха, днями напролёт занятого сложной компьютерной работой.
«Обнять и плакать, – думала она, – обнять и плакать».
Вообще, Галина намеревалась перевоспитать Евгения, укрепив, так сказать, его внутренний стержень и откормить как следует.
В общих чертах Женя ей представлялся как неплохой отец её пока что не родившихся детей.
«А что ещё мне надо? – в очередной раз засыпая одна, здраво рассуждала Галина. – Остальное у меня уже всё есть… Хотя нет… у меня теперь большой кастрюли нет!»
И мысль о кастрюле, о том, что Евгений, гад такой, сравнил её с кастрюлей и подруга туда же – всё это вернуло Галину к тревожному бодрствованию.
«Ладно, запишусь на тренировку, – сдавшись, решила Галина. – Все вокруг как будто сговорились».
Тренер Пётр с пристрастием уставился на новенькую.
Галя поёжилась.