Елена Черткова – Хозяин Сакарин. Цикл «Обмен мирами». Книга вторая (страница 4)

Ивари открыла глаза с неохотой. В шатре из тяжелой материи, с привычным шумом вздрагивающем от порывов ветра, было темно, но прикосновение рук брата она ни с чем не могла перепутать.

– Утром я должен рассказать тебе сон, – прошептал он в самое ее ухо, так, чтобы ни у кого из соплеменников не было шансов уловить и тень этого звука.

Однако даже в этом еле слышном шепоте Ива прочитала волнение и боль. Она каким-то образом знала, чувствовала, что сон связан с чужаками, не так давно пришедшими в Долину небесных папоротников. Маг-тальмер по имени Андре и те, кто спешили спасти его, необратимо изменили жизнь брата и сестры. Темный вытащил Ники, ослабевшего и израненного, из глубокой трещины в земле и нес на руках, пока на пути не встретился Каур, шаман их племени. Он сковал чужака сном, подобным смерти, и спрятал в пещере, надеясь, что никто и никогда не придет искать его. Но ошибся. Огнеголовая чужеземка, наемник дома Рамбулат, молодой маг, белая кайра Рина и крылатое чудовище раскрыли секрет Каура, поставлявшего дому Омбран яд, благодаря которому сотни существ стали узниками подземных лабораторий.

Дети и раньше чувствовали себя чужаками в племени лидов, когда-то освободившем их плененную пиратами мать и приютившем ее. Но узнав, на какую трусость и низость способно сердце того, кто заменял им отца, совсем охладели к кочевникам. Разыгрывать скорбь по убитому шаману, которого они сами привели на встречу со смертью, было тошнотворно, но необходимо. Грела лишь мысль, что чужаки обещали вернуться за ними, если, конечно, останутся живы сами…

Ники был мрачен с самого утра. Разделавшись с нехитрым завтраком и работой, которую регулярно вменяли им в обязанности, брат с сестрой направились к звенящему ручью, в вечной спешке бежавшему между поросших травой валунов.

– Ну не молчи, уже никто нас не услышит, – дернула брата за рукав Ива.

Николас, худощавый и нескладный, как все одиннадцатилетние мальчики, забрался на один из камней и снова мысленно заглянул в гнетущий омут своих ночных видений.

– Помнишь, ты однажды рассказывала про особенный сон, который исполнился позже. Такой, будто безвольно смотришь на все со стороны, никто не слышит и не видит тебя.

Девочка кивнула. Спутанные каштановые волосы подхватил ветер и забросил ей на лицо. Брат продолжил:

– Я видел, как погиб Филипп, наемник с длинными мечами… Вокруг было какое-то странное и красивое место, полное непонятных предметов и дорогой мебели. Но многое было сломано и лежало в беспорядке. Демон, который живет внутри темного, бился с какой-то магиней. А белокурый принц сражался с существом, будто полностью сделанным из металла. Вдруг появился еще один маг и острым навершием посоха ударил Филиппа в спину. Я видел, как он умер на руках огнеголовой чужачки…

Глаза мальчика наполнились было слезами, но он сжал кулаки, проскребя пальцами по камню.

– Мы должны помочь ему. Предупредить его!

– Но как? – заморгала черными, как угольки, глазами без зрачков его младшая сестренка.

– Нам нужно отправиться на юг через пустыню, в любой имперский город. И если там мы не сможем найти наемников дома Рамбулат, то уж кого-то из магов альянса отыщем точно.

– Но это же… – даже замешкалась девочка, – далеко!

– Боюсь, даже дальше, чем мы можем представить. Но если я хочу быть таким, как Филипп, как господин Андре, то я тоже не должен бросать других ни при каких условиях! Они оба говорили об этом, и я не подведу!

– Я с тобой! – готовая заплакать, вскрикнула Ива и полезла на камень к брату.

Конечно, она не до конца понимала, насколько сложным и опасным станет их путь, да он и сам не мог этого представить. Но оставаться с лидами не было больше ни желания, ни причин. Все звало на юг к предкам их матери, остроухой высокой дамирки14. Родина отца же – грязного, вечно пьяного пирата, предавшего устои своего племени, перестала быть для них домом. Настал момент сбросить с себя бремя прошлого и перестать быть детьми чужачки и предателя…

Несколько дней они продумывали все и собирали то, что пригодится в пути. Память Николаса еще хранила времена, когда они жили в кочующей шайке разбойников. Он помнил нехитрый, но необходимый инвентарь отца и маленькие хитрости, которым тот обучал его. Да и они с сестрой, не отягощенные родительским присмотром, могли много дней пропадать где-то, не возвращаясь в лагерь. Дети знали, что можно есть и как максимально безопасно ночевать в лесу. Но теперь их ждал огромный незнакомый мир и, самое страшное, Тонгамар с ее отравленными песчаными бурями, чудовищами и элементалями. Все вокруг норовили рассказать об этом историю, от которой непременно кидало в дрожь. А сейчас ужасные сказки грозили стать реальностью.

– Как мы найдем дорогу? – спросила Ива, бодро шагая по невысокой траве.

– Доберемся до основного караванного пути и просто пойдем по нему.

– Вправо или влево? – уточнила девочка, задавая направление ладошкой, представляя себе эту самую дорогу.

В воображении малышки торговый путь выглядел тропинкой, как та, что вела от поселения к роще, только чуть шире, и они с братом могли идти по ней вместе, взявшись за руки. Между тем Ники опасался, что не узнает его, ибо гигантские пауки-лодо15, перевозившие грузы, не вытаптывали землю, а лишь оставляли на ней специфические вмятины от шипастых лап. Совсем в детстве он мог найти их без труда и по форме определить, в какую сторону двигался караван и как давно это было. Незаменимый навык для пирата.

– Все равно, в какую, – ответил брат. – Если мы дойдем до Шамрада, то сможем продать ягоды и сесть на караван. А если нет… – в этот момент он сам ужаснулся от того, что говорит это всерьез, – значит, пойдем по пустыне мимо Тонгамар и окажемся как раз в Аданааре.

Карта континента в его голове была примерной. Ему нравилось воспоминание о том, как мама тонкой палочкой чертит на мокром песке у ручья неровную кляксу с вытянутым носом на севере и, словно бородавку, сажает на него Шамрад – ближайший имперский город. Черный камень по диагонали – это Огненная гора, возле нее отмечена область мертвых, отравленных пустынь, где песчаные бури превращают живых существ в чудовищ. Где-то там, на краю, в форме спирали – Аданаар.

– Почему ракушка? – спрашивал Ники, глядя, как речная улитка медленно ползет по камню, на котором стояли его босые, испачканные в песке ноги.

– Потому что он весь построен из огромных раковин.

– Как у нее?

– Самых разных форм. Но некоторые столь велики, что ты мог бы гулять в них, как в папоротниковой роще.

Далеко-далеко от пучка травы, обозначающего их лагерь, там, где клякса континента имела неровный край, мама нарисовала остроконечную кривую, напомнившую Ники корону, и над ней треугольник вершиной вниз.

– А это мой родной город – Дамират. Он стоит на берегу моря. Воды так много, что с одной стороны у нее есть край, а с другого нет.

– Как это?

– А вот так, она бесконечно далеко уходит в горизонт. И по ней, как мы по земле, ходят большие корабли и маленькие лодки.

– Почему ты нарисовала его так? Из чего он сделан?

– Из камня. Это очень красивый и богатый город. Главный вход в него – это белая тройная арка, похожая на лепестки цветка. Мрамор покрыт такой изящной резьбой, что глаза не верят, что это создали руки ремесленника, а не фантазия бога. Город состоит из множества островов, соединенных мостами. Каждый из них – самобытная крепость, главная в середине – дворец императора. Его башни и балконы похожи на приоткрытые бутоны, тянущиеся к небу. И над всем этим великолепием парит летающий сад. – Кончик палочки лег на треугольник. – На нем вторая, тайная часть дворца, где хранятся все сокровища Дамирата…

…Однажды они увидят это своими глазами! И добрый темный маг с огнеголовой спутницей обязательно живут в самой большой и красивой раковине.

Ники вспоминал, как увидел Филиппа в прекрасной броне и с теми длинными, сияющими, как осколки луны, тонкими мечами, по краю которых боролись, свиваясь друг с другом, серебряные змеи. Из-под кожаных наручей выглядывал шелк рукавов рубахи, столь белый и нежный, что облака, наверное, чувствовали себя испачканными рядом с ними. Бархат плаща развевался на ветру вместе с прекрасными пшеничными волосами. Мальчик спросил незнакомца, не принц ли он, и Филипп, улыбнувшись, ответил, что в каком-то роде да, но во дворце его сердце скучает по свободе. Поэтому воображение неизменно рисовало высокого воина, покидающего город с белоснежными арками. Да и то место, что Ники видел во сне, не походило ни на одно описанное матерью.

Несколько дней спустя совершенно вымотанный Николас уже начал всерьез раздумывать о том, что решение покинуть поселение было полным безумием… или глупым ребячеством. Там, где осело племя лидов, старые болота и ручьи поили рощи, способные спрятать детей. Здесь же, в вылизанных ветрами равнинах, деревья были редкими и невысокими, а на крупные пологие камни хищники забрались бы проворнее детей. Когда Ники путешествовал с пиратами, костры, часовые и прирученные огромные волки делали ночевки под открытым небом уютными и безопасными. Сейчас же каждое наступившее утро казалось истинным чудом. Он старался караулить сестру, сколько мог, но день пути неуклонно заставлял веки смыкаться, и беглецы оставались беззащитными под огромными лунами Адаламена.