Елена Черткова – Хозяин Сакарин. Цикл «Обмен мирами». Книга вторая (страница 27)

Тот, что стоял чуть в стороне, подошел ближе, грубо взял Валерию за подбородок и повернул к себе заплаканное лицо. Она заставила себя сфокусироваться на реальности сквозь раздирающие ее чувства – и грубость пленителей очень этому способствовала. Через застилающие глаза слезы проступило лицо, вполне сошедшее бы за человеческое, если бы не пугающее фиолетовое свечение в зрачках необычно крупных глаз и небольшие рога среди колышущихся на ветру светлых прядей.

– Давай закончим с ней поскорее и уберемся отсюда, – прохрипел второй и перехватил чужачку за шею. – Ненавижу эти гнилые болота и всю эту дрянь. Вдруг прилив начнется, вообще будет не выбраться.

– Какой прилив, Нирнат?! – оскалился второй. – До него еще ночей пятнадцать! Но я тоже не хочу здесь торчать.

Он замахнулся рукой, наливающейся светом. Валерия закричала и зажмурилась, но удара не последовало – она лишь ослепла от яркой вспышки и вселенная вокруг дернулась. Девушка снова обнаружила себя на мокрой и обжигающе холодной траве. Двое сакаринских магов тоже были отброшены в сторону, но ловко вскочили на ноги. Теперь их лица окрасила настороженность. Второй, явно старше первого, длинноволосый и почти седой, метнул в ее сторону фиолетовую волну, но та будто обогнула Валерию с обеих сторон и с треском повалила растительность за ее спиной. Тогда другой открыл рот и из него вырвался темный рой. Девушка закрылась руками, продолжая кричать, но через несколько мгновений поняла, что сгустившиеся над ней магические насекомые будто бьются в невидимый купол, одно за другим падая в высокую траву.

– Что за дерьмо?! – заорал маг. – Мы так не договаривались!

– Проклятые иномирцы! – ревел второй. – Давай просто бросим ее тут! Все равно она долго не протянет на болотах стопы33.

Сквозь кишащий вокруг черный рой чужачка видела, как начал подниматься полупрозрачный купол, край которого горел все тем же холодным огнем. Под ним оказался корабль, стоящий на четырех мощных лапах. Чуть вытянутая кабина, на которую будто плеснули расплавленное стекло, вспыхнула и над ней разошлись в четыре стороны высокие балки, держащие лопасти. Аппарат, забрав магов, со свистящим шумом поднялся в воздух и, полоснув светом по болотам, умчался куда-то в бесконечно высокие горы, окружавшие небольшое плато.

Пока пленившие Валерию магические твари постепенно иссякали, девушка сидела, обхватив руками колени, и судорожно соображала, что делать дальше. Ее трясло от холода. Воздух был влажный, трава резала ноги. Плотную темноту уходящего далеко вверх ущелья разбавляли лишь какие-то слегка светившиеся растения. Наконец она встала и попыталась стереть с себя куски мокрой грязи, от которых, как ей казалось, становилось еще холоднее. И вдруг заметила, что на шее как ни в чем не бывало болтается подаренный Бернаром амулет. Только он, с его неведомой силой, прошел сквозь портал.

– Если когда-нибудь повезет снова выбраться на Адаламен, упаду в ноги Бернару, – пробормотала она и зажгла маленький огонек на ладони. Каково же было ее удивление, когда тот внезапно приобрел тот же фиолетовый оттенок, что и магия рогатых? Хотя… трансформация магии после перехода волновала чужачку сейчас гораздо меньше, чем парализующий тело холод. Она осмотрела полегшие от ударной волны растения. Некоторые имели широкие и плотные листья, ворсистые с внутренней стороны. Она попробовала обернуть ими ноги и обвязать сверху гибкой лозой, но конструкция держалась плохо. Немного поприседав и попрыгав, пытаясь согреться, девушка заметила, что один из давно вывороченных кем-то, сильно подгнивших пней имеет длинные гибкие корни. Валерия кое-как оторвала несколько и, связав ими пучки длинной травы, получила что-то вроде юбки, только надела ее не на бедра, а на плечи. Стебли царапали кожу, она горела от холода и чесалась от мелких ранок. На согреться эта одежда, конечно, не тянула, но ее хватило, чтобы начать хоть как-то соображать. Остальные корни и кора с пня тут же превратились в небольшой костер. Повиснув над ним, чужачка пыталась успокоить себя мыслью, что главное – дотянуть до утра, а там она найдет дорогу к ближайшему поселению. Ведь если Вилдьер говорил правду, то любые ветви и лучи, будучи горными трещинами, должны сужаться с одной стороны и расширяться с другой. А оазисы располагались именно на расширениях.

Еще пару часов она занималась тем, что пыталась найти сухие дрова, и обнаружила, что вокруг действительно болота, густо заросшие совершенно незнакомыми растениями. Пытаясь выкрутить из хлюпающего грунта какой-то колючий ствол, девушка услышала чересчур массивный «плюх» в воде. Мысль о зубастой многоножке, пытавшейся отгрызть ей ногу в прошлый визит на Сакарин, заставила Валерию замереть и создать потрескивающий молниями шар. От потраченных на магию усилий ее начинало мутить. Вряд ли она сможет создать больше двух-трех таких снарядов… Вокруг снова все замерло. Еще через час огнеголовая была вынуждена признать, что проводит в поисках сухих дров больше времени, чем у костра, и уходит все дальше. Стало быть, смысла в нем не так много. А пламя мешает глазам привыкнуть к темноте и ориентироваться в пространстве без магии.

Она дождалась, пока остаток дров прогорит, собрала букет из колючих веток со слабо фосфоресцирующими ягодами и, оценив ужасно далекую полоску неба, пошла в ту сторону, которая показалась ей чуть шире. Конечно, это могло быть временное расширение. Но куда-то в любом случае нужно было идти.

На родине Валерии было много болот. Настоящих, огромных, простирающихся на многие километры. Именно на них можно было насобирать здоровенных грибов или спелейших ягод, потому что не каждый рискнет туда сунуться. В детстве неприлично худая, Лера была достаточно легкой, чтобы не проваливаться сразу. Этих нескольких секунд хватало, чтобы почувствовать, как огромный пласт перепутанной травы начинает постепенно уходить вниз, и заметить кочки и островки вокруг небольших деревцев, которые остаются неподвижными или тонут медленнее. Прыгая по ним, можно было уйти очень далеко. Неподвижность и разнообразие болот всегда казались ей красивыми. Раньше. Но в данный момент она не была рада вспомнить былые ощущения, когда земля, булькая и потрескивая, проседала под босыми ногами, погружая ее в ледяную воду минимум по щиколотку, а то и до колена. Глаза так и не привыкли к темноте достаточно, чтобы различать кочки, стоящие дальше, чем в метре-двух. Букет тоже пришлось выбросить, ибо требовалось две руки, чтобы цепляться за растения. Наконец девушка добралась до изогнутого дугой дерева и села на нем отдышаться.

– Заклинание следования! – аж вскрикнула она. – Точно! Вот что мне нужно, я как раз хотела попробовать сделать его перед приходом Мирады…

Образ наемника, лежащего в неестественной позе там, в кривом санорском переулке, тут же растворил ее радость.

«Следование» лучше всего было создавать из воспоминаний привязанности и гордости. С учетом того, что несколько часов назад она потеряла все, с привязанностью проблем не было. А вот над воспоминаниями гордости пришлось потрудиться. Сложно почувствовать что-то подобное, сидя вымазанной черти в чем посреди болот и не зная, сожрут тебя в следующий момент или ты сама набросишься на любое живое существо оттого, что желудок от голода давно прилип к позвоночнику.

«Чтоб я еще когда-нибудь решила, что поем потом!» – ругала она себя в шутку.

Наконец Валерия выудила из памяти старые издевки и подтрунивания Андре. Это было как раз то, что нужно. Ей плохо давался символический алфавит, буквы казались слишком похожими друг на друга, поэтому чужачка просто усилием воли создавала образ, а потом как бы натягивала его на эмоциональные переживания. В определенный момент появлялось ощущение, что ни то, ни другое уже полностью тебе не принадлежит. Когда-то в разговорах с Марко она приводила в пример игрушечный кораблик, пущенный по реке. Тот момент, когда чувствуешь, что уже вода держит его, а не ты. И отпускаешь пальцы. Благодаря этому образу магия отсоединялась от ее сознания и выходила в реальность. И вот перед ней задрожал небольшой шар света. Девушка подвинула его выше над головой и провела незримую мысленную нить от левого плеча к нему. И стоило ей подняться, огонек послушно взмыл вверх тоже.

– Отлично! – похвалила сама себя огнеголовая и двинулась дальше.

Вспомнить бы, когда она последний раз так радовалась первым признакам зари. Наверное, где-то солнце уже высоко, но в такое глубокое ущелье оно полноценно заглянет ближе к полудню. Однако уже сейчас можно было заметить, что на горе есть множество выступов и некоторые из них вполне сойдут за тропинки. Еще немного рассветет – и можно попробовать подобраться ближе.

– Вот животные же понимают как-то по запаху, что можно есть, а что нет, – рассуждала Валерия вслух. То ли ей становилось спокойнее от звука собственного голоса, то ли где-то пряталась надежда, что ее могут услышать. – Вот бы и у людей не до конца атрофировались эти рефлексы!

Девушка остановилась на более-менее широком участке суши и отыскала вездесущие кусты, мерцающие зеленоватым светом. Хотя бы потому, что их найти было проще всего. Раздавив пальцами одну из ягод, она попробовала синеватую студенистую мякоть кончиком языка и тут же начала отплевываться. От жуткой горечи язык онемел. Пришлось зачерпнуть воды из собственного недавнего следа и прополоскать рот. Вторая попытка была немногим лучше. Плотные стебли, казавшиеся такими сочными, на вкус напоминали мыло. В конце концов то, что действительно воспринималось аппетитным, отыскалось именно по запаху. В широких листьях полутораметрового растения прятались плоды, по две-три штуки в ряд. Темно-коричневая кожура была скользкой и плотной, но даже камень поддался бы упорству чужачки. Зернистое и чуть сладковатое содержимое с мелкими косточками напоминало переваренную картошку, но пока огнеголовая ела, казалось, что планета под ее ногами перестала вращаться.