Елена Черткова – Хозяин Сакарин. Цикл «Обмен мирами». Книга вторая (страница 16)

– Так что же во всем этом неизменного? – Валерия всплеснула руками и ударилась локтем о собственную коленку.

– Неизменным остается наблюдатель. Тот, кто переживает все происходящее. Тот, кто исчезает без объекта наблюдения и появляется, стоит тому возникнуть вновь. Лишь наблюдатель нерушим и бессмертен. И если не навешивать на него всякие ограничения, домыслы, привычки и привязанности, то он прекрасно себя чувствует в любой ситуации. Даже теряя близких или находясь на пороге смерти. Глубокое понимание и принятие этого растворяют любой страх, милая! И раз этот разговор состоялся, значит, ты в шаге от того, чтобы принять эту систему координат в свое сердце.

– Но если все меняется и мы меняемся, то к чему все эти обещания? Зачем вместо того, чтобы пить терпкое вино в саду, мы пытаемся спасти этот кусок земли? Ведь он тоже превратится в прах однажды, независимо от того, будет уничтожено семя или нет! – с накалом вопрошала девушка, потирая колено.

Марко уже давно проснулся и лежал, повернувшись к огню, молча слушая их разговор.

– Да, все меняется и результат этих изменений нам неизвестен. Да, мы ни в чем не можем быть уверены, даже в том, что сделаем следующий вдох, не говоря уж о том, чтобы любить друг друга до старости или спасти непостижимо огромный мир. Играет роль лишь намерение. Мы не что иное, как наблюдатель за инерцией от прошлых намерений и поступков, постоянно приводящих к новым поступкам и намерениям. Делая шаг по пути, мы не знаем, придем ли к цели, но намерение пойти этой дорогой и есть то самое проявление свободы воли, что делает нас нами и создает завтрашний день. Мы можем каждый день не соответствовать своим обещаниям и намерениям, нарушать их, делая шаги назад. В любые стороны. Но намерение рано или поздно, не в этой жизни, так в следующей, поможет прийти к цели. Прошел ли Филипп свой путь до конца? Скорее всего, нет. Но то, что он сделал, изменило ход тысячи судеб. Твою, например. Сам того не осознавая, страдая, заблуждаясь, не понимая, чего он хочет и куда идет, Филипп дарил тебе ту свободу и легкость, которую я, при всей своей хваленой мудрости, не способен подарить. Айлин, в силу возраста или своего неукротимого жизнелюбия, позволяла всему быть таким, какое оно есть, без оценок и ожиданий, любя авансом всех, кто приходил в ее жизнь. Как, вероятно, и Асура. Получая за это то подарки судьбы, то запоминающийся, драгоценный опыт. Как и ты. Так что прошу тебя, плачь, когда хочешь плакать, смейся, когда смешно, спорь, ошибайся и никогда не пытайся «соответствовать»! Ты белая, ты достаешь правду из хаоса, любые ограничения и определения уничтожают тебя! Обещаешь?

Диана могла попасть в любую точку уровня Альхана. Она, словно мышь, проделывала дыры в пространстве, пробираясь в дом сквозь любые запертые двери, как бы ни защищался хозяин. Потрясающий навык для вора, который никогда для воровства не использовался. Дочь госпожи Дали давно перестала считать себя частью дома теней, хотя и к магам Омбран не имела особого отношения. Не будучи никому ни врагом, ни другом, она решила, что разумнее всего воспользоваться парадным входом. Как ни парадоксально, внешне он больше всего напоминал подвал. Диана не могла с уверенностью сказать, что двигало ею в первую очередь – интерес или отчаяние. Так или иначе, Миар мог в два счета решить любую из ее проблем. Даже если отправит иномирку к праотцам быстрее, чем та успеет открыть рот. Поэтому, пройдя через портал у подножья Тонгамар, она медленно опустилась на одно колено, сняла шлем и склонила голову. Острое лезвие коснулось ее шеи.

Диана очень внимательно посмотрела в собственное сердце и могла бы поклясться, что страха в нем не было. Девушку удивило, что металл его сияющего «солнца»28 не обжег ее холодом, словно это и вправду было не совсем оружие.

– Я хочу служить ему, как и ты… – тихо сказала она. – Все, что держало меня по ту сторону, уничтожено…

Лезвие вспорхнуло, позволяя Диане поднять голову. Привратник стоял метрах в пяти от нее. Его медленно вращающийся гин29 завис в воздухе, распространяя по залу теплый свет. Белое, полупрозрачное тело Миара скорее подошло бы хрупкому юноше, чем славному воину, много сотен лет странствующему по мирам. Босой, одетый лишь в свободные штаны, с голой грудью и гладко выбритой головой – только из макушки спускалась вниз длинная коса сине-зеленых волос, – он производил обманчиво непритязательное впечатление. Только татуировка, змей с раскрытой пастью, обвивающий его тело и руку, такая же полупрозрачная и источающая легкое свечение, как вся его кожа, нарушала аскетичность образа. Тонкие темно-зеленые губы, будто нарисованные на белом лице, раскрылись.

– Пойдем, дитя, – сказал он, и сияющее остроконечное солнце порхнуло за ним следом.

На этот раз пустыня встретила гостей на удивление приветливо. Вот уже двое суток пути остались позади и до сих пор на долю путников не выпало ни одной серьезной неприятности. Вероятно, все элементали и гниющие мутанты после смерти своего хозяина попрятались кто куда. Эти обстоятельства несколько расслабили всех, Андре даже позволил больной супруге отойти немного от лагеря в компании одного лишь паса, чтобы перебинтовать ногу. Маг и так видел, насколько она бледна и измождена, и понимал, что дела совсем плохи.

Но при всей своей проницательности не догадывался, насколько.

Валерия сидела на пологом камне, сжав в зубах тонкий конец трости. Рванув вниз сапог, она застыла. На секунду все перед глазами утонуло в боли, залившей сознание. Отдышавшись и немного поплакав перед тем, как отрывать промокшие и кое-где прилипшие бинты, чужачка подумала, что пас, пожалуй, единственный, кто может спокойно наблюдать за происходящим.

– Вы нездоровы, мастер, – словно прочитав ее мысли, вдруг произнес робот, неподвижно стоявший посреди небольшой пустоши, отгороженной от места стоянки рядом высоких камней. – Поискать рекомендации по лечению в разделе «Библиотека»?

Валерия подняла на него глаза и вытерла слезы, чувствуя, как размазывает по мокрым щекам вездесущую красную пыль. Ветер завывал, гоняя повсюду невысокие песчаные вихри. Огнеголовая надеялась, что из-за гула пустыни никто в лагере не услышит ее криков и брани.

– А у тебя данные только по медицине этого мира? – спросила она, глядя в широкие, чуть светящиеся, подобно тлеющим углям, глазницы из зеленого стекла. А потом сняла первые несколько оборотов бинта.

– Как я могу ответить на столь некорректно заданный вопрос? – поинтересовался Феникс, когда стоны и проклятья снова затихли.

– Однако ты его понял! – буквально прорычала, сжимая зубы, девушка и справилась еще с несколькими оборотами. Робот молчал. – Давай я задам вопрос иначе, а ты ответишь так, чтобы не потребовалось кода доступа верхнего уровня, но я поняла ответ?

Сняв остаток бинтов, она улеглась на спину на камень и еще какое-то время плакала, пытаясь принять то чувство омерзения, которое испытала при виде собственной плоти.

– Давайте попробуем, – раздался голос паса совсем близко.

Валерия повернулась и обнаружила покрытый затейливыми узорами золотой металл у самого лица.

– Требуется ли доступ верхнего уровня для получения информации по уровню Альхана? – все еще всхлипывая, спросила она.

– Требуется, мастер, – откровенно кивая муравьиной головой, украшенной бутылочно-зеленым хохолком, ответил пас.

– Феникс, ты иногда ведешь себя совсем не как программа. Например, откровенно недолюбливаешь Андре.

– Он называет меня железякой. Полагаю, наша антипатия взаимна.

– Но разве тебе не все равно?

– Я программировал этого паса с возможностью распознавать эмоции, – пояснил механический паук.

Чужачка аж подскочила и уставилась на робота.

– Кто программировал? – неуверенно переспросила она.

– Я был одним из первых участников проекта исследования состояния разума после смерти тела. Моя душа была помещена в специальный кристалл, но его мощности оказалось недостаточно, чтобы полностью контролировать модифицированного под него паса. Ее хватает, чтобы выходить на связь редко и коротко. Иногда слегка влиять на выбор слов для ответа.

Руки похолодели. Тысячи вопросов забились в голове Валерии, как стая перепуганных птиц, но вместе с тем она словно забыла все слова до единого. Ей хотелось узнать всё у этого смельчака, получившего своеобразное бессмертие. Но девушка понимала, что, возможно, у нее есть только один вопрос. Существо, живущее внутри кристалла, наверняка и так уже сказало слишком много. В любом случае, огнеголовая помнила, почему они здесь и куда идут.

– Как попасть на уровень Альхана?!! – буквально выкрикнула она, садясь.

В этот момент сильнейший поток ветра ворвался в хоровод камней – и бурые вихри земли, перемешанной с осколками скал, поднявшись, на несколько мгновений заставили закрыть глаза. Когда Валерия отняла ладонь от лица, то увидела, что механический паук переместился чуть подальше от нее, а на концах гибких шнурообразных рук красуется что-то вроде серпов с удлиненным концом. Несложно было догадаться по его позе и возникшему оружию, что пас готов к атаке. Секундой позже его резко отбросило в сторону невидимой волной, с низким гулом пронесшейся над землей. По адскому скрипу и тому, какие борозды прорыл острыми конечностями робот, пытаясь удержаться, стало понятно, насколько мощным был удар.