Елена Буровицкая – Принц, принцесса и странница (страница 48)
— И принцесса, — добавила Арнис.
Ависы провожали разведчиков тревожными взглядами. Однако те вернулись целые и невредимые очень скоро.
— Нас отнесло к левому крылу лагеря, — сообщил всем Авентин. — Араен почти в центре лагеря, в версте отсюда вверх по течению.
— Не самый лучший расклад, — заметил Таен. — Да что делать, будем прорываться с боем.
— Нас слишком мало, — возразила Арнис. — Только понапрасну народ положим. Предлагаю добираться кустами и под берегом. Поднимемся наверх напротив палатки и…
— Боюсь, у нас не будет выбора, — вдруг сказал Давин, глядя мимо Арнис. — Нас обнаружили.
Ависы посмотрели туда же, куда и он.
Над обрывом стояли швили.
— Предлагаю подняться к нам, — сказал швиль-командир. — Так будет честнее. И драться удобнее. Но мы не обещаем, что нас будет меньше.
И завязался нешуточный бой. Швилей, вышедших против повстанцев, оказалось больше, гораздо больше. Но это не остановило адокийцев. Они бились яростно, повергая в ужас бывалых нукеров.
Ночь и полоса деревьев отрезали схватку от лагеря. Поэтому никто не шел на помощь швилям, впрочем, нукеры и не видели в этом нужды. Это всего лишь ависы, глупые слабые ависы, а их необъяснимый героизм объясняется исключительно истерикой обезумевших от страха цыплят.
Но ещё более необъяснимым оказалось то, что ависы явно начали брать верх. Их стрелы поражали швилей гораздо чаще, чем ястаги — самих птенцов. И когда обе стороны сошлись в поединках, количество противников выровнялось.
Авентин дрался неистово, забыв обо всем на свете. Он бился не за себя, не за собственную жизнь. Он бился во имя своего народа.
Авентин сразил своего противника и заметил, что молодому адокийцу требуется помощь — его теснили двое. Принц, не раздумывая, шагнул к нему, но тут дорогу ему заступил швиль в красном тюрбане. Камал. И не левого крыла, а всей армии Гельсэра.
Авентин догадывался, что может встретить его здесь, но всё равно оказался не готов. Слишком много нехороших воспоминаний связывало его с этим швилем. Всё то, от чего принц Авелонг бежал, из-за чего он очертя голову бросался в бой. И что собирался вытравить из своей души, заменив искупляющими поступками.
Камал принес с собой то, чего принц боялся больше всего. Авентин видел в его мудрых, осуждающих глазах себя, того, прежнего, глупого мальчишку, попавшего под влияние могущественного колдуна и злодея.
И преданного соратника камала Ко А Рона.
Авентин немедленно вскинул лук, хмуро, вызывающе глядя на камала.
Тот не испугался. Он бы никогда и не показал страха, для этого швиля страх — это нечто недостойное, позорное.
Кроме того, он слишком хорошо знал Авентина.
Поэтому он спокойно опустил ястаг и со странной усмешкой сказал:
— Здравствуй, Чёрный Принц.
Алёна, притаившись в темноте, смотрела на обогнувший полумесяцем замок Кетум-Эва палаточный городок и множество солдат к нему.
Дракон долетел сюда только к ночи и опустил принцессу под прикрытием стен города, а дальше Алёна подобралась к лагерю уже сама.
Несмотря на ночь, в городке не спали. Две круговые линии сторожевых костров стянули к себе желающих провести ночь под небом за песнями и шутками. Люди развлекались под стенами осажденного города.
Именно эти палатки и этих солдат она видела из окон своей комнаты в Кетум-Эва. Неужели всё это было совсем недавно? Алёна не знала, сколько точно отсутствовала в замке, но, казалось, что с тех пор пролетели годы. Похоже, здесь прошла жуткая гроза, возможно, та самая, в которую Алёна, Юля и Армида попали по пути в Диаму, и о ней напоминала хлюпкая грязь под ногами и холодный, влажный ветер. За событиями путешествий во времени и между мирами проблемы осады Диамы поблекли и забылись. А ведь тут, судя по всему, ничего не изменилось. Значит, и Алёшка где-то здесь, в лагере швилей.
Она огляделась. Швилей было много, слишком много. И палаток тоже. Алёша может быть в любой из них.
— Гельсэр, — прошептала Алёна. — Главное, найти его.
Айтл говорила, что Чёрный Шар действует на небольшом расстоянии и весь лагерь, увы, не охватит. Значит, Гельсэра придется искать. Алёна развязала сумку и крадучись, прячась за палатками, пошла по лагерю швилей.
Пока, огибая очередную палатку, не столкнулась лицом к лицу со швилем.
Глава двадцать шестая
Камень в каблуке
— Владыка изволил отлучиться?
Испуг прошел, когда Алёна вдруг поняла, что убивать её никто не собирается. Девочку опять приняли за Алёшку. За их принца Араена.
А этим стоит воспользоваться. Если она не найдет Гельсэра, то хотя бы встретится с Алёшкой! А вдруг и злодей сейчас там же, где сейчас находится мальчик?
— Да, — высокомерно ответствовала Алёна, припомнив поведение брата при их последней встрече. — А теперь я изволю, чтобы меня проводили обратно.
— Рад служить, владыка, — церемонно, но без особой охоты сказал швиль.
— Вот и служи, — бросила Алёна.
Швиль вел её в центр лагеря. Алёна не боялась. Тревога отступила, и теперь она ощущала, что делает всё правильно. Красная прядка, которая могла бы выдать в ней принцессу, хоть и заметно отросла, но в темноте была не заметна на её взлохмаченных волосах. Раскусить обман девочки мог только Гельсэр. Но его-то как раз поблизости не наблюдалось.
— Разрешите откланяться, владыка, — швиль отступил, и девочка обнаружила, что стоит перед палаткой. Очень красивой и богато украшенной. Поблагодарив швиля еле обозначенным кивком, как, по её мнению, и положено повелителю, Алёна отодвинула полог и вошла.
Гельсэра в палатке не оказалось. Зато Алёна увидела брата! После стольких поисков, путешествий и волнений Алёшка, наконец, был перед ней!
Мальчик спал. Он лежал на некоем подобии походного матраца, застеленного одеялами, не укрытый, свернувшийся калачиком. Это была его любимая поза, он всегда так спал дома.
Больше в палатке никого не было, предназначалась она только для одного — принца Араена.
— Алёшка! — позвала девочка.
Он не услышал.
— Алёша! Ну, проснись, я пришла за тобой!
Алёша спал так крепко, что даже не пошевелился. А его сестра замерла, различив шорох снаружи. Кто-то шел мимо палатки. Сердце девочки стучало гулко, громко, она была уверена, что его слышит уже весь лагерь. Если сейчас кто-то зайдет в палатку…
Шаги стихли.
Алёна выдохнула. Потрясла за плечо брата.
— Дурачок, проснись. Сюда могут войти, и тогда мне придется туго. Но не могу же я оставить тебя здесь одного!
Она звала и тормошила. Тормошила и звала. Но постепенно к ней пришло понимание, что ей не разбудить брата. Скорее всего, его околдовали или опоили чем-то снотворным.
— Вот гады. Вот, значит, вы как? Думаете, что отняли у меня Алёшку? Не выйдет. Я его не оставлю.
Она понимала, что пришла в лагерь не для этого. Что она теряет драгоценное время, оставшееся до того, как Колдун окончательно оправится и вернет свои силы, но ничего не могла с собой поделать.
Она укрыла спящего мальчика одеялом, села рядом с ним, подтянув ноги к подбородку. Закрыла глаза. И пусть хоть все швили этого подлого мира сбегутся сюда, Алёна не уйдет.
— Знаешь, Алёша, два плохих колдуна чуть не утащили Юльку, — тихо сказала она. — Они утащили, конечно, но мы её спасли. А ещё мы встретили человека из нашего мира! Лума. Я должна тебя познакомить с Лумом. А ещё…
Всё что ей оставалось — это говорить и надеяться, что Алёша её слышит. И Алёна говорила.
Она рассказывала ему о маме, которая оказалась Владычицей ависов, об отце, пожертвовавшем жизнью, чтобы вернуть похищенных детей. Она говорила, что мечта брата и сестры исполнилась, ведь они нашли настоящих родителей, и теперь у них есть ещё один дом, где они будут счастливы. И что она искала его, Алёшку, и больше не отдаст его никому, тем более мерзкому и коварному злодею Гельсэру.
Она говорила и говорила…
А мальчик спал.