Елена Бумагина – Пятое солнце (страница 20)
Полина еще раз затянулась и отрешенно посмотрела поверх кустов.
– Она забрала ее первой.
– Она? Кто – «она»?
– Соль Земли.
Зоя уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же поняла, что сейчас ей лучше помалкивать и дать Кругловой высказаться. Полина затушила окурок пальцами.
– Ты знаешь, что викканам нельзя задувать свечи? – вдруг спросила она. – Нельзя убивать одну стихию с помощью другой.
– Ты пальцы обожгла.
– Да теперь наплевать.
Полина достала еще одну сигарету и прикурила от массивной зажигалки с гравировкой. Она опустила голову, собираясь с мыслями.
– Я думала, я справлюсь, – наконец сказала она. – Я уже потом выяснила, что та девочка – пятьдесят лет назад – не справилась, и поэтому произошло, ну… Но я всё равно хотела получить ее. Силу, власть. Если бы мне удалось всё довести до конца, то она бы у меня была.
– Ты имеешь в виду, если бы тебе удалось меня убить?
Полина не ответила.
– Ты хотела силу только себе?
– Да. И это было ошибкой. Стихия огня наделяет Силой Желать, но в то же время и Силой Отказываться. Подчинять свою личную волю воле большинства. Но я не хотела. Не хотела отказываться. Мне казалось, что я всё очень хорошо продумала. Если бы мы… – она покосилась на Зою, – …закончили, то сила стала бы всецело моя, на все пятьдесят лет, до новой поворотной точки. Я бы всю жизнь могла держать людей в своем кулаке.
Зоя посмотрела на нее с жалостью.
– Но зачем это
Полина помрачнела.
– У меня было всё, что можно купить за деньги. Это большая разница. Да, у отца бизнес, мы не бедствовали никогда. Меня баловали и растили как принцессу. Но я же видела, что происходит. Что мама превращается в серую тень, что она боится даже слово лишнее сказать, чтобы не лишиться кормушки. Что отец ее ни во что не ставит. Унижает. Насмехается. Любовниц чуть ли не домой к нам приводит. Родись я мальчиком, я бы смотрела на эти вещи по-другому. Но я не родилась мальчиком. И я решила, что я никогда, никогда не позволю так с собой обращаться. Я использую все свои возможности, всё, что мне дано природой, но власть и право принимать решения будут у меня.
Полина помолчала и снова продолжила:
– В то время и появилась Она. Может быть, это на самом деле Он, мы никогда не встречались, но я всем существом чую, что это женщина. Соль Земли. Я тогда приехала сюда в полном раздрае, хотела покончить с собой. И мне пришло сообщение на телефон. Подписанное «Соль Земли».
– Что ты гонишь, тут не работают мобильные.
– Да. И мой не работал. Но сообщения всё равно приходили. И она знала обо мне всё! Мои проблемы, чуть ли не мысли мои угадывала. Стала давать мне небольшие задания. Показывала, на что я буду способна, обретя силу. Я стала учиться. На следующий год они уже мне подчинялись. Не буду скрывать, мне это нравилось. Очень нравилось.
– И ты ее никогда не видела?
– Нет, никогда. Только сообщения.
Зою тревожила одна мысль. Она потерла переносицу и всё-таки спросила:
– А когда… когда она выходила на связь в последний раз?
– В ту ночь. Пришло сообщение: «Ты выполнила свою задачу. Всё как я и планировала. Спасибо». И с тех пор – ничего.
– Но что это значит? Теперь что? И что будет с Милой?
Полина саркастически усмехнулась.
– Ты так и не врубилась? Сила, которую мы пытались приручить, вышла из-под контроля. И ей нужно питание. Ей нужен человеческий дух. Она заберет, сколько сможет, а потом уничтожит всё вокруг и снова уйдет в землю на пятьдесят лет.
– Но ведь нужно что-то делать! Ты должна что-то сделать! Ведь это ты начала! – Зоя кричала, уже не боясь, что их могут услышать.
– Я только сегодня поняла, что это начала вовсе не я. Я была просто инструментом. Фигурой в шахматной игре. Пешка стала королевой, но ее убрали с поля по воле игрока.
– И что теперь?
– Теперь? – Полина бросила окурок на землю и затоптала. – Теперь я позвоню родителям и попрошу немедленно забрать меня домой. Это место обречено, и я не собираюсь тут оставаться.
– А о других ты подумала? Не хочешь их предупредить?
– Уже поздно. Они не будут меня слушать. Они думают, что получили мою силу, но на самом деле сила получила их.
Вечером за ней прислали машину с водителем. Зоя безучастно наблюдала с балкона, как Полина в полном одиночестве волочи́т по аллее свой огромный розовый чемодан. На ее лице не было слез, скорее оно походило на бледную маску. Водитель открыл ей дверь, и она устало опустилась на сиденье. В этот момент Зоя почему-то остро почувствовала, что эта девушка обречена.
– Как будто мне есть до тебя дело, – пробормотала Зоя и швырнула вниз сосновую шишку, которую сжимала в руке.
Круглова была последней ее зацепкой, и теперь она осталась один на один со своей яростью, со своим отчаяньем. Снова и снова она мерила шагами такую знакомую и такую чужую комнату. Снова и снова ее взгляд цеплялся за Милину куртку, висевшую на дверце шкафа. Кран за стеной монотонно отсчитывал секунды; время, драгоценное время, утекало сквозь пальцы. Нужно куда-то бежать, что-то делать, но вот что именно? Если Круглова была всего лишь чьей-то марионеткой, то кукловод должен до сих пор оставаться в лагере. То есть Зоина жертва и жертва Милы были напрасными? И это вовсе не победа, гнойник продолжает набухать…
Кто, кто эта Соль Земли? Куча подозреваемых, но никто из них не подходит. Она хорошо знала Круглову, значит, должна входить в ее ближайшее окружение. Варвара или Яна? Нет, они просто мелкие шавки. Смирнов? Хм, может быть. Этот угрюмый верзила никогда Зое не нравился. Именно он больше всего травил детей из младших отрядов, пользуясь своим статусом. Зоя не раз видела эту картину: дрожащая жертва и Смирнов с довольной улыбкой на злобном лице. Но он парень, да к тому же бесчувственный чурбан. Вряд ли он мог понимать все движения души Ее Величества, тут Полина совершенно права.
А не может ли это быть кто-то из персонала? Например, вожатые первого отряда. Они каждый год одни и те же, просто на фоне комитета самоуправления их никогда не было видно. Мила как-то рассказывала ей, что одна из вожатых, кажется Жанна, в прошлом году отказывалась ехать в лагерь, потому что не успела сдать сессию, так Полиночка лично уговаривала ее поехать и в итоге надавила на папочку, папочка дернул за свои ниточки, и Жанне поставили все экзамены автоматом. Так может, вожатые не зря держатся в тени? Может, эта Жанна и вторая, как ее, Наташа, как раз всё и затеяли? Как ни силилась, Зоя не смогла вспомнить ни одного подозрительного эпизода. Вожатые первого отряда существовали исключительно для проформы, они ничего не решали и ни на что не влияли. Даже когда от них требовалось дать ответ по какому-нибудь малозначительному вопросу, они терялись и лихорадочно искали глазами Полину. Нет, это не могут быть они.
Тогда кто? Зоя мысленно представила стол первого отряда с Полиной во главе и перебрала каждого. Никто из них не был достаточно крут, чтобы не только не подчиняться Полине, но еще и ею управлять. Разве что… Нет, Зоя должна гнать эти мысли прочь. Никита не может быть к этому причастен, она уже выяснила. Он не может быть настолько двуличным. И пусть некоторые детали и вызывают у нее мучительные припадки сомнений, она чувствует, всем сердцем чувствует, что он здесь ни при чем.
Одна только мысль о Никите заставляет ее сердце судорожно сжаться. Она так ждала этого момента, так мечтала об этом! И ей бы сейчас примерять наряды и репетировать улыбку, а она только кусает губы от бессилия и чуть не плачет. То, что нормальные люди называют совестью, нашептывает ей: подло по отношению к подруге идти на свидание, когда от нее столько всего зависит. Но этот шепот заглушает другой, мерзкий и гнусавый голосок: «А что, если это твой последний шанс? Что, если он больше никогда не пригласит тебя?»
Устав от внутренней борьбы, Зоя падает на кровать.
– Я всё ему расскажу, – говорит она трещине в виде совы. – Попрошу его помочь. Может, вместе мы что-нибудь придумаем? И так для Милы будет даже лучше, правда ведь?
Трещина в виде совы молчит, да Зоя и сама знает, какими жалкими выглядят ее оправдания. Но всё уже решено, она сдалась.
Вот уже десять минут Зоя рассматривала себя в зеркале. Конечно, она не такая блистательная красотка, как Полина, с кукольным личиком и голубыми глазами. Но природа одарила ее довольно приятной внешностью: темные волосы и, на контрасте, бледное лицо и серые глаза. Нос, конечно, ужасный. Вон как торчит. Но если повернуть лицо вполоборота, то еще ничего. Зоя рассмеялась над собственной глупостью. Она представила, как она стоит перед Никитой, лицо вполоборота, и косит одним глазом.
– Там всё равно будет темно, – пробормотала она и открыла косметичку. Единственный макияж, в котором она была сильна, это отсутствие какого-либо макияжа, но надо хотя бы ресницы накрасить. Мама всегда ее упрекала: «Ты же девочка! Ты должна уметь хорошо выглядеть!» Да, это умение ей сейчас бы очень пригодилось. Зоя наклонилась поближе к зеркалу, в котором отражался чудовищный бардак в комнате. Она перерыла все свои вещи и даже залезла в Милин чемодан. Впервые за всю смену она озаботилась типичной проблемой девушек – что надеть. Ей хотелось быть красивой, но не хотелось, чтобы Никита подумал, что она специально наряжалась для него. Интересно, а парни вообще обращают внимание на то, что на девчонках надето? Или эта проблема существует только у девушек в голове?