Елена Булганова – Книга воздуха (страница 4)

– А вы вообще кто такой?

– Пришел поздравить именинницу. – Парень даже не думал обижаться, хотя следовало бы. – И вручить цветы, – букет немедленно оказался в Лидиных руках, пришлось прижать его к груди, чтобы не выронить. – Это была программа-минимум, но, если позовете в гости, упираться не стану.

– Вы от профессора Гольдмана, полагаю, – глядя на него со всевозможной суровостью, процедила Весна. – Это он поручил вам принести торт, а также букеты для мамы и меня?

– Именно. Сам профессор прийти не сможет по весьма уважительной причине. Но он не забыл про вас, Лида, и желает вам огромного счастья!

– А вы его родственник, да? – Девушка все еще блокировала своим телом вход во двор.

– Думаю, это очевидно, – парень подергал себя за рыжие пряди.

– Сын?

– Снова угадали.

Говорил профессорский сын без малейшего акцента, что еще больше путало всю картину.

– Как вас зовут? – сурово спросила Лида.

– Лазарь, – парень галантно поклонился, разве что ножкой не шаркнул.

– Но это же…

– Ага, семейное имя, не удивляйтесь.

– Да я уже ничему не удивляюсь, – сквозь зубы процедила девушка, борясь с искушением захлопнуть калитку перед носом рыжего. А букетом запустить через забор, если удастся перекинуть, конечно. Но воспитание взяло вверх, и она молча отступила в сторону, освобождая проход. Чем этот тип немедленно воспользовался, прошествовал во двор, как к себе домой. И пошагал по калитке к дому, правда, не забывал оглядываться через плечо на плетущуюся следом Весну.

«Что этот профессор о себе вообразил? Ладно бы просто не явился, никто особо и не надеялся. Но сына-то зачем? Решил, если они похожи, так глупая студентка, глядишь, и клюнет? Подыскивает сынку подружку, чтобы не заскучал в холодной России? Не выйдет из этого ничего!»

Войдя за вторженцем в дом, а затем и в гостиную, она успела заметить еще кое-что странное: Мила и Алексей, уже сидящие за столом, синхронно улыбнулись гостю, Санин даже ладонь растопырил в знак приветствия. Складывалось впечатление, что видят они рыжего гиганта не в первый раз.

– Садитесь, Лазарь, – сказала мать, указывая на место рядом с тем, которое за семейным столом обычно занимала Лида. А сама выхватила у дочери букет, которым та уже почти мела пол, поахала восхищенно – и унесла оформлять в вазу. Скрипнув зубами, девушка плюхнулась на стул рядом с отчимом, предоставив матери делить компанию с этим наглым типом.

Никто не отреагировал на ее выходку, словно так и задумано было. Доктор Ворк тут же начал наполнять ее тарелку, мать, вернувшись и разместив букет на окне – для стола слишком огромен оказался – села рядом с Лазарем с таким явным удовольствием, словно обрела любимого сына после долгой разлуки.

Некоторое время Лида скрежетала зубами и строила планы мести профессору: больше ни единого взгляда в его сторону, после сессии вообще переведется в другую группу. Нет, на другой факультет, где он не преподает. Но примерно через четверть часа, попробовав все, что наготовили родители, вдруг забылась и расслабилась. Она была среди самых близких ей людей – ну, за исключением рыжего – и все по очереди говорили о ней добрые слова, а зеркало в углу гостиной исправно отражало, как она хороша с новой прической и в этом изумительном платье. Жизнь прекрасна, чего еще желать!

Профессорский сын немедленно оказался в центре внимания, толкал тосты за именинницу на всех языках мира с переводом, рассказывал такие забавные истории, что стол от хохота гостей и хозяев ходил ходуном, жалобно звякали бокалы.

Потом Вера объявила переход к сладкому столу, а доктор Ворк предложил пока молодым потанцевать и тут же организовал музыку. Заиграл любимый Лидой вальс из мультика «Анастасия» – понятно, отчим подготовился. Санин на первом же звуке бодро вскочил и протянул руку Миле, Юрий Борисович унесся на кухню помогать жене. Неестественная отлаженность чудилась девушке во всем происходящем, словно неведомый режиссер рассчитал действие по секундам. Замерев, как зверек в засаде, Лида наблюдала, как медленно и неотвратимо странный гость приближается к ней, протягивает руки, улыбается ласково, но что-то не слишком весело. И поняла: вот оно, начинается…

– Не танцую, – отрезала она. Чем ничуть не сбила парня с толку.

– Тогда, может, составите мне компанию в саду? Подышим и немного утрясем съеденное.

– Ну… ладно.

Она накинула куртку – солнце успело прыгнуть за тучу. Лазарь так и оставался в одной водолазке, был, похоже, морозоустойчив. На этот раз впереди шла Весна, на середине дорожки обернулась, удивилась и даже слегка испугалась разительным переменам в незваном госте. Он больше не улыбался, красивое выразительное лицо его застыло, словно разом превратилось в античную мраморную маску. И непонятная грусть поселилась в чуть выпуклых шоколадных глазах, взгляд же он не отрывал от девушки. У Лиды оборвалось сердце.

– Кто вы такой? – прошептала, стискивая у горла руки.

Парень улыбнулся невесело, словно по инерции:

– Я ведь уже представился.

– Но вы же не сын профессора Гольдмана! Вы соврали!

– И кто же я тогда? – он вздохнул, словно утомленный ее недогадливостью.

– Не знаю, сама не понимаю. Я подумала бы, что вы и есть профессор, но тогда зачем весь этот маскарад в университете, седина, морщины? А потом, если вам лет двадцать, вы никак не могли окончить Стэнфорд и написать все эти книги, труды, статьи…

Рыжий гигант вскинул голову, посмотрел на низкую рваную тучу, и стоял так секунд десять, словно собирался с духом. Потом заговорил медленно и осторожно, словно по минному полю шел:

– А если я скажу вам, Лида, что есть люди, которые могут жить очень долго, при этом совсем не меняясь внешне? И им приходится прибегать к маскараду, дабы не привлекать к себе излишнее внимание.

– Как долго? – шепотом спросила девушка. В ответ прозвучало негромкое:

– Вечно.

Глава 3. Забытое

Целая минута прошла в хрупком тревожном молчании. Лида привстала на цыпочки и до хруста выпрямила спину – так ей всегда лучше удавалось справляться с волнением. Первым порывом было броситься в дом и попросить защиты у родителей и друзей. Но ведь парень совсем не выглядел безумным или опасным, стоял с невозмутимым видом и смотрел на нее сочувственно. И был так похож… нет, она просто обязана разобраться до конца во всех этих странностях.

– Однажды, Лида, вы уже узнали эту историю и приняли ее, – подметил Лазарь, когда пауза затянулась.

– Значит, это ваша история?

– Конечно.

Он кивнул и положил руку ей на плечо, даже сквозь одежду девушка ощутила, как тяжела и горяча его ладонь. Расклеила губы и пробормотала себе под нос:

– Ну, хоть не вампир.

Тихий смешок.

– И вы действительно профессор Гольдман?

– Да.

– А если вы профессор, тогда скажите, за что снизили мне оценку за последний реферат? – решилась на проверку Лида. – Ну, что вы мне там в конце написали, а?

– Я написал, Лида, что вам стоит больше верить в свои знания и свой ум. А потому не нужно собственные выводы ставить в кавычки и ссылаться при этом на малоизвестных историков. Тем более – добавляю это сейчас – я их всех читал.

Сказав это, парень от души расхохотался, стряхнул со лба волосы – они полыхнули огнем в прорвавшемся вдруг сквозь тучу золотом луче.

– Да, – прошептала Лида, окончательно сбитая с толку. – Вы, кажется, в самом деле профессор. Но тогда вам здорово удается гримироваться.

– У меня была хорошая учительница, – сказал Лазарь и на мгновение отвернулся, мотнул головой, отгоняя что-то… дурное воспоминание?

– Но это не только моя история, – не давая девушке опомниться, продолжил он. – Она еще и ваша.

Лида попятилась от него, даже руками замахала.

– Что?! Нет. Да перестаньте вы меня разыгрывать! Что за шутки дурацкие, в самом деле!

И даже ногой совершенно по-детски топнула. Она еще могла поверить, что с этим красавцем случилось нечто фантастическое, но чтобы с ней…

– Это не шутки, Лидуся.

Он враз оказался рядом, в этот раз положил ей на плечи обе руки, чуточку сжал, словно на тот случай, если все же надумает свалиться в обморок или дать деру. Она не собиралась, конечно… но почему от слова «Лидуся» стало так тревожно и радостно на душе, словно она уже слышала раньше этот теплый голос, и свое имя, им произнесенное, десятки, сотни раз? Но из врожденной осторожности девушка все же слегка попятилась, уперлась спиной в калитку.

– А если мы сейчас вернемся в дом, вы сможете повторить эту вашу историю при маме, ребятах?

– Мог бы, – кивнул Лазарь. – Да только в этом нет смысла. Они давно все знают, Лида. И в курсе, о чем я сейчас говорю с вами. Ждут результатов, волнуются. Если вам так будет спокойней, мы можем пойти в дом, пообщаться всем вместе.

– Нет! – чересчур поспешно произнесла девушка. – Я потом разберусь, почему они так со мной поступили. Ну, не подготовили меня, не рассказали раньше! Свалили все на чужого человека!

Лазарь кивнул, словно разделяя ее негодование, потом сказал:

– Лидочка, раньше говорить было нельзя, позднее поймете, почему. Но теперь вам восемнадцать, вы все узнаете и во всем разберетесь.

– Ага, разберусь. Стоп, а почему я ничего не помню? Это из-за моей амнезии, так, что ли?

Рыжий гигант медленно поводил головой из стороны в сторону.

– У вас нет амнезии, но вы действительно забыли примерно год вашей жизни. И вспомните все сами не слишком скоро, только через шестнадцать лет. Мы с Верой долго думали, совещались о том, стоит ли посвящать вас во все это сейчас. Или дать вам еще десяток спокойных лет, до тех пор, пока последствия трудно будет скрывать…