Елена Булганова – Книга воздуха (страница 29)
Николай угрюмо покачал головой, отошел и сел прямо на траву. Лида мигом оказалась рядом, опустилась на колени, всем видом показывая, что желает этот план узнать.
– Я хотел оставаться с Верой как можно дольше, пока разница в возрасте не начнет бросаться в глаза. А потом открыться ей и сделать ее вечницей. Я был бы наказан, получил свои дополнительные восемнадцать лет, мы бы внешне сравнялись – идеально, не правда ли? Но потом я узнал о скором появлении ребенка, и понял, что все куда сложнее. Вера так сильно любила тебя, еще не рожденную – было ясно, что никакая вечность не станет ей в радость, если придется пережить свое дитя. Понял я и другое: она могла отказаться от моего сомнительного подарка просто потому, что была слишком умна. И знала, что жизнь ценна и желанна именно потому, что она конечна и длится сравнительно недолго. Тут на арене тогдашних событий появился мой заклятый враг, и это избавило меня от необходимости искать решение, которого нет. Я мог думать только о спасении Веры и нашего ребенка. Мне пришлось отказаться от памяти, чтобы случайно или под пытками не выдать вас.
Некоторое время они молчали. Потом Николай с напором в голосе заговорил:
– Но теперь у меня есть ты, и я хочу, чтобы так оставалось веками. Потому снова прошу тебя, Лида…
– Да, пап, я все поняла, – поспешила сказать девушка. Когда-то ей казалось, будь у нее отец, она бы даже его упреки и поучения могла выслушивать часами. А вот и нет, как выясняется…
– Лида, еще кое-что ты должна запомнить. – Голос отца неуловимо изменился, и девушка насторожилась. – Это вроде бы незначительный нюанс, но может оказаться очень важным.
– Что, пап?
– Лишить вечности или наделить ею ты можешь, не складывая рук. Еще одна привилегия Наследника. Помни об этом, хорошо?
– Ага.
– Мне нужно идти, родная. – Николай старался говорить бодро. – Увы, не могу даже выразить надежду на новую встречу. А пока, моя Лида, бдительность и осторожность каждый миг, обещаешь?
– Обещаю, пап.
Николай встал и снова ее обнял, неловко чмокнул куда-то в скулу. Потом отступил – и вдруг исчез, словно невидимая дверца захлопнулась. Лида пару секунд ошалело таращилась на то место, где он был, искала хоть какой-то намек на проход в иную реальность. Даже подошла и руками в воздухе поводила. А после, разом обессилев, побрела за холм.
Там на самом солнцепеке француз снова загорал, подстелив под голову свой трехцветный шарф, а профессор быстрыми шагами мерял тропинку. Весна с ходу уткнулась лицом в грудь Лазаря, он ее крепко обнял. Жан, вскочив на ноги, уже протянул руку, чтобы погладить девушку по плечу, но смекнул что-то, выразительно вздохнул и отвернулся.
Потом шли в сторону дома: Лида впереди, ее то и дело заносило, как пьяную. Парни сзади, готовые в любой момент подхватить, защитить, утешить. Жан мужественно дотерпел столь нелюбимое им молчание до Карпина моста и не удержался – начал рассуждать вслух:
– И все же уважаемый Николай мог добавить еще чуточку конкретики. Я рад, что угадал: Судьи приходят из будущего. Но что тогда мешает ему знать прошлое и дать нам пару подсказок насчет Диббука? Не та ситуация, чтобы с нами в игры играть.
– Он сказал, что живет в будущем без прошлого, – с трудом выговорила Лида, язык и губы были словно в заморозке.
– Еще непонятнее. Куда, скажите на милость, могло подеваться прошлое? Больше смахивает на хитрые отговорки.
Лазарь помалкивал, мрачный, отстраненный. Лида на середине моста звучно всхлипнула, отскочила к каменному парапету и совершила попытку побиться о него головой. Конечно, друг тут же оказался рядом, лоб соприкоснулся с его молниеносно подставленной ладонью. Другая рука легла ей на талию, и девушка враз оказалась в воздухе, в унизительно-подвешенном состоянии; отпущена была только за мостом, подальше от возможный орудий самоистязания.
– Ну-ну, Лидуся, никакой трагедии не случилось. Ты повидалась с отцом, теперь мы лучше ориентируемся в ситуации.
– Если бы мы раньше знали, что Книгу можно уничтожить и от этого никтошеньки не пострадает! – тихонько подвывала Весна. – Она ведь была в наших руках, мы могли ее на клочочки разорвать! Тогда ребята были бы с нами сейчас, Джулия бы спокойно воспитывала свою дочку! Да все, все было бы иначе!
Лазарь аккуратно встряхнул ее за плечи, сказал:
– Лида, самая непродуктивная вещь на земле – оплакивать то, что не сделано. Все, та страница закрыта, и мы не знаем, хороша бы она была или плоха.
– Вот именно! – подхватил Жан, нетерпеливо кружась вокруг них. – Ма белль, ты только вообрази последствия, узнай тот же Диббук о том, что рассказал Николай? Разве дал бы он тебе время? Уже похитил бы и добивался всего, чего ему хочется, захватив для убедительности кого-то из твоих близких.
Весна немного притихла: в этих словах точно был смысл.
– Но он мог и не узнать. Никто ведь не знал на протяжении многих веков.
Жан элегантно махнул рукой:
– Ах, шила в мешке не утаишь, правильно сказал? Кстати, всегда хотел узнать, что это за «шила»? Те Наследники, что создавали Книгу талантов, наверняка были еще теми пронырами и превыше всего пеклись о своих интересах. Может, они и гримуар создавали, чтобы отвлечь от себя внимание, мол, все в Книге, за ней и гоняйтесь. И легенд насочиняли, а все равно до них кто-то добрался.
– Да, верно, – поддержал друга Лазарь. – И прямо сейчас я еще раз хочу напомнить: эта тайна при любом раскладе должна остаться тайной на троих.
– Я похож на болтуна, мон ами? – оскорбился Жан.
– Я сейчас главным образом обращаюсь к Лиде, – вразумил его Лазарь.
– Я похожа, что ли?..
Профессор выразительно закатил шоколадные глаза:
– Сегодня все такие обидчивые? Лидуся, я о другом сейчас говорю. Если тебе в самом деле придется воспользоваться даром наделить кого-то из нас талантом, то сделай это так, чтобы никто ничего не мог заподозрить. Даже если ситуация будет критическая, не забывай моих слов, хорошо?
Девушка усиленно закивала. И поспешила внести собственное предложение:
– Слушайте, а зачем ждать критическую ситуацию? Если за таланты не надо никак платить, и владеть ими не опасно, то давайте я прямо сейчас вас наделю всем, чем только можно. Лазарь, ты же помнишь, что там перечислялось в Книге. Составишь список, я по нему быстренько пробегусь. Ну, само собой, кроме всяких гадостей типа создания полувечников.
– Нет, – твердым голосом перебил ее профессор, хотя у Жана – она заметила – вид сделался очень даже заинтересованный. – Не пробежишься. Точно не сейчас.
– Но почему, Лазарь? Потом по закону подлости или не будет возможности, или окажутся свидетели. А мне было бы спокойней знать, что ты и Жан максимально защищены.
– Нет, – ласково, но непреклонно повторил ее друг. – Этого делать не стоит по нескольким причинам, Лидуся. Во-первых, любая привилегия порождает соблазн. Во-вторых, никакой талант не защитит нас от Диббука – используя тела полувечников, он неуловим. Применим талант вхолостую – расшифруем твой дар. Это в-третьих, и это опаснее всего. Даже в лучшем варианте он решит, что мы уже заполучили Книгу, и начнет трясти тебя, как липку.
– Но что же делать?! – застонала Весна.
– Если и есть шанс справиться с ним – то этот шанс должен быть стремителен и непредсказуем. Даже для нас самих.
Последняя фраза заставила Лиду покрыться мурашками на жаре.
– Да… пожалуй. Но ведь все равно какой-то дар вы должны иметь. Я-то перед ним по-прежнему беспомощна.
– Конечно, – признал неохотно Лазарь. – Я составлю список талантов, подберем оптимальный вариант. И теперь мы можем наметить план и учесть то, что делать никак нельзя. Первый и основной пункт: рассекретить личность Диббука.
– О-ла-ла, да ведь он не дурак, чтобы так подставиться! – вскричал Жан, взметнул руки к небу.
– Дурак или нет, а уже подставился, хотя сам этого не понял, – с хитрющей улыбкой изрек профессор Гольдман загадочные слова. Две пары глаз ошеломленно уставились на него.
– Посидим на травке, – предложил Лазарь, показал на участок парковой земли, мыском вдающийся в озеро, выпуклый, как оладушек на сковородке. Жан и Лида так и рванули туда, распугав возмущенных уток, давно привыкших считать это место своим владением. Трава здесь вдали от туристических троп была самая высокая, на нее и попадали. Лазарь же сел между ними и начал рассказывать:
– Я разговаривал с Джулией, пытался утешить, заодно и расспросил насчет того, как Диббук использует полувечников. Она никогда прежде не слышала о таланте вселяться в чужие тела, такое не практиковалось, когда Книгой владел Креон. Неизвестно, знала ли Фрея, и уж точно не знал ее сын Энгель – в своей лаборатории он пытался нечто подобное создать искусственным путем. Но, возможно, этот талант никогда не был особо популярен, а впоследствии оказался в наиболее поврежденной части Книги…
Пробежала по самой кромке берега стайка разновозрастных ребят, утки, едва вышедшие на берег, прыснули на бреющем полете во все стороны. Крупный и оттого неповоротливый селезень, заполошно крякая, заметался между недвижимой троицей, смешно припадая на крылья, и не сразу нашел нужное направление. Лазарь проводил его взглядом и продолжил:
– Еще я разобрался в общем принципе использования полувечников. Суть в том, что призвать полувечника можно в любой момент и из любой точки мира. Но, чтобы откомандировать его на задание, необходим зрительный контакт не более чем за сутки. Значит, чтобы использовать Ричарда в парке, Диббук должен был вчера или сегодня встретиться с ним лично. Поскольку призыва не было, значит, Рик видел его, смотрел в его глаза!