Елена Булганова – Книга воздуха (страница 22)
Глава 12. Откуда они приходят?
Отец… Лет примерно с девяти Лида избегала книг и фильмов об отношениях отцов и детей. От некоторых сцен становилось пусто и гулко в груди, учащалось дыхание, начинало противно зудеть в висках. Такого своего состояния Весна стыдилась. Ну да, она обычная безотцовщина, ничего не попишешь. Велико же было изумление девушки, когда от Лазаря она узнала, что в испарившийся из памяти период времени аж два человека претендовали на гордое звание ее родителя. При этом один был уверен в своем отцовстве – и ошибался. Второй про Лиду не помнил – но пришлось ему поверить Вере, она-то не забыла свою первую любовь. А потом он взял на себя вину дочери и стал одним из Призрачных Судей, этих незримых регуляторов жизни вечников.
Вот тут Весна задумалась всерьез, даже из комнаты под шумок смылась. Мать и Мила все равно так увлеклись, что ничего и никого вокруг не замечали.
«Ладно-ладно, я допускаю существование вечников, мы же в целом обычные люди, просто с некоторыми особенностями. Но кто такие эти Судьи? Живые они или мертвые? Призраки или нечто иное? Судьи забрали моего отца, он попросту исчез, растворился в пространстве – и что же теперь? Есть ли шанс повидаться с ним? Ведь вскоре после исчезновения он встретился с Лазарем и рассказал о том, что с ним и со мной произошло. Почему же не приходит повидаться?»
Ответов не находилось, и Весна традиционно отправилась обсудить это с Лазарем. Благо он был неподалеку, в их саду, помогал отчиму распиливать старые деревья, так и не ожившие этой весной. В их доме было центральное отопление, но доктор Ворк все равно восстановил старую печь в стене гостиной. Эту печь он гордо величал камином, и мечтал о лютой зиме, чтобы подолгу сидеть с женой у живого огня. Даже жаль, что таких зим давно не случалось. Однако запас дров в сарае неукротимо рос – Юрий Борисович умел хранить надежду.
Рыжий гигант у сарая рубил дрова. Футболку он скинул, остался в одних джинсах, загорелая кожа золотилась на солнце, волосы сильно напоминали развороченный купол храма. Как обычно, все, что Лазарь делал, получалось у него отменно. Ворк подбирал разлетающиеся полешки, сносил в сарай, на ходу рассказывал что-то из своей практики, похоже, забавное – профессор в ответ гулко хохотал.
Лида вдруг ощутила головокружение, в глазах потемнело – все признаки солнечного удара, но почему в тени? Пришлось срочно усаживаться на ступеньку и долго глотать ртом теплый воздух. Постепенно дурнота рассеялась, а на смену обморочному мороку накатило ощущение невероятного счастья. В этот миг Лида согласилась бы умереть от болезненного наслаждения быть здесь и сейчас, просто сидеть на ступеньке крыльца и смотреть на Лазаря.
«Да я же люблю его! Вот так оно и бывает! А я думала, что немножко сошла с ума, потому что бесилась в любое мгновение, когда он занят не мной. Я умереть готова от этой любви, и плевать, что умереть я не могу. А еще больше плевать на то, сколько ему лет и скольких женщин он любил за прошедшие века».
Она прижалась влажным лбом к коленкам, мысли вдруг обрели катастрофическое направление:
«Уж не мечтает ли Лазарь устроить мое счастье с этим Жаном? Француз гораздо моложе, ему всего четыреста лет, ха-ха, не о чем говорить. Потому и улыбался так загадочно, радовался, что тот скоро будет здесь. Неужели он все так же видит во мне сестру или дочь, как пару лет назад?»
Моментальный озноб сердца заставил похолодеть изнутри грудную клетку, солнце померкло на ясном небе. В этот момент профессор Гольдман как раз заметил присутствие девушки, уловил что-то – он всегда чувствовал ее настроение. Вогнал топор в деревянную плаху, подошел и склонился над ней. Ногу поставил на ступеньку, оперся ладонями о колено. Ничего не спрашивал, просто ждал.
– Я спросить хотела. – Лида порадовалась, что слова не застряли в глотке и голос нормально звучит. – Что ты знаешь о Призрачных Судьях? Кто они вообще такие?
Профессор с видимым огорчением покачал головой:
– Вот как раз о Судьях я не знаю почти ничего. Прожил две тысячи лет и никогда о них даже не слышал, пока не пообщался с твоим отцом. Но наш разговор был коротким, к сожалению. Хотя вот у Жана есть интересная гипотеза на этот счет, в последнюю нашу встречу он мне ее подробно изложил.
– Расскажи, – так и подпрыгнула на пятой точке девушка.
– Лидуся, наш дорогой профессор уже завтра будет тут, он с радостью и удовольствием…
– Нет, ты! – снова зазнобило в районе сердца, заныли, набухли слезами уголки глаз. Что-то она этого Жана еще не видела, но уже и не желает видеть. Лазарь глянул озадаченно, однако спорить не стал.
– Ладно, хотя это довольно трудная материя. Я пока воздержусь от собственных оценок, передам теорию в незамутненном виде.
Подошел Ворк, тщательно протер перекинутым через перила полотенцем влажные от пота лицо и шею. Потом сел рядом с Лидой на крыльцо и тоже приготовился слушать. Один из немногих смертных, посвященных в запредельные тайны…
– Жан полагает, что Судьи приходят из будущего, – эффектно начал свой рассказ профессор, и Весна громко ахнула.
– Как это? Только с прошлым немного разобралась! А из будущего-то каким образом, оно же не наступило еще?!
– Я ведь тебе рассказывал о теории трубы, – напомнил Лазарь. – Строго говоря, мы не можем знать, наступило будущее или нет. Если Анна с Маратом без проблем переместились из двадцать первого века в семнадцатый, то откуда нам известно, что временная шкала заканчивается на нас?
– Вообще-то верно, – поутихла девушка.
– Так вот, опять же со слов нашего французского профессора: он считает, что изначально, в древние времена, расклад был другой. На земле проживали и люди, и вечники, как альтернативные виды. Количество вечников не пополнялось, но среди них уже были Наследники, призванные защищать смертных от особо зарвавшихся вечных. Но Наследники не справились со своей ролью и случилось нечто, что нарушило равновесие, поставило один или даже оба вида на грань исчезновения. И тогда другие Наследники перепрыгнули в будущее, или в другую реальность, или даже на другую планету – тут не угадаешь – и оттуда попытались все исправить. Нашли способ пополнять количество вечников, стали пристально следить за Наследниками и не дозволять им… всякого рода вольности.
Юрий Борисович деликатно откашлялся, произнес:
– Живописная теория.
Лазарь только руками развел, мол, за что купил – за то и продаю. И продолжил:
– В тот день на поляне, когда тебя, Лида, лишили памяти, а твоего отца забрали, кое-кто из присутствующих видел огромные призрачные фигуры, укрывшие вас, как шатер. Жан старательно собрал эти свидетельства. И предположил, что это были всего лишь голограммы. Возможно, в другом измерении Судьи живут обычной жизнью вечников, и не все из них старики, так что голографическая ширма нужна для солидности, что ли. Они имеют возможность отслеживать все действия Наследника или Наследницы, могут наказать, а в крайнем случае просто забирают с собой.
– А старухи, которые создают новых вечников? – прошептала Лида. – Тоже голограммы?
– Нет, старухи, скорее всего, настоящие. Наказанные ранее Наследницы, их может быть совсем немного. Получив сигнал о возможном кандидате в вечники они легко переходят в нашу реальность – кстати, именно этим можно объяснить, почему старухи всегда так нелепо одеты. Делают дело, а потом назад, к себе.
Доктор Ворк тихонько завозился на своем приступочке, спросил голосом смущенным и взволнованным:
– Можно ли сделать вывод, что вечниками становятся определенные дети, заранее одобренные кандидатуры? Простые расчеты позволяют предположить, что далеко не каждый ребенок, нуждающийся в неотложной помощи в ночь тринадцатой луны, получает ее таким образом. Даже с учетом того, что не все родители кидаются с просьбой о помощи к подозрительной старушке.
– Да предполагать, в сущности, можно что угодно, – вроде с улыбкой, но и с затаенной грустью ответил Лазарь. – Но пока слишком мало данных. А почему ты заговорила о Судьях, Лидуся?
– Потому что задумалась о своем отце, – ответила девушка и виновато покосилась на Ворка – вдруг ему неприятно. – Он один из Судей, и мог бы нам здорово помочь… Ой!
Рыжий гигант распрямился пружиной и повертел головой во все стороны, выискивая потенциальную опасность. Тело его напружинилось, от него повеяло опасной мощью. Ничего не обнаружил и спросил:
– Что, Лида?
– Я вдруг подумала: а если вечники вообще не умирают, даже если убить их? А просто уходят в другую плоскость бытия, аналог нашего Царствия Небесного? И тогда Валерий тоже там…
К концу фразы тон упал – сама поняла, что сморозила глупость. И причинила другу ненужную боль.
– Я думал об этом, – глухо отозвался профессор. – То, как легко Судьи приходят в нашу реальность, определенно напоминает некоторые места из Нового завета, появления Иисуса Христа уже после распятия. Но тело Валерия предано земле, полагаю, над ним теперь властны другие законы. Что же до твоего отца – что-то подсказывает мне, что он рядом, приглядывает за тобой. Но можем ли мы рассчитывать на его помощь – сие тайна за семью печатями.
– Ясно, – буркнула Лида. Она, конечно, рассчитывала услышать другое: отец захочет повидаться с ней и непременно научит, как разобраться с Диббуком, нужно только подождать.